# Подозрения

Гвенда Бонд

Таинственная лаборатория. Зловещий ученый.

Если вы думаете, что уже знаете все о матери Одиннадцать, Кали и докторе Бреннере, то приготовьтесь: история повернется Обратной стороной в этом захватывающем приквеле культового сериала «Очень странные дела».

В 1969 году умы молодежи США заняты высадкой на Луну и войной во Вьетнаме. Студентке колледжа Индианы Терри Айвз не терпится изменить мир, поэтому она становится участником важного правительственного эксперимента МК Ультра. Машины без номеров, лаборатория в глубине леса и психотропные вещества… Терри решительно настроена разгадать эту тайну.

Но за стенами Национальной лаборатории Хоукинса в коварном разуме возглавляющего ее доктора Мартина Бреннера уже зреет заговор, превосходящий все ожидания.

Пока события во всем мире накаляются, Терри Айвз и Мартин Бреннер вступают в иную войну, поле боя для которой – человеческий разум.

> Всем ярким и вдохновляющим мамам, и особенно – моей.

## Пролог

Июль 1969 года

Национальная лаборатория Хоукинса

г. Хоукинс, штат Индиана

Мужчина ехал по ровной дороге штата Индиана, сидя за рулем безупречно чистого черного автомобиля. Он затормозил возле сетчатого ограждения с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Охранник на посту взглянул на водителя через окно машины, проверил номерной знак, а затем разрешающе махнул рукой.

В лаборатории явно ждали его приезда. Возможно, они даже последовали полученным заранее указаниям и техническим требованиям, чтобы подготовить для него новое владение.

Подъехав к следующему посту охраны, мужчина опустил стекло и передал удостоверение солдату, выполняющему обязанности сотрудника безопасности. Тот изучил документ, избегая встречаться глазами с водителем. Люди часто так делали.

Новые лица не вызывали у него ничего, кроме исследовательского интереса, по крайней мере поначалу. Он молниеносно классифицировал и каталогизировал встречных: пол, рост, вес, раса. Исходя из этого, угадывал интеллект, а затем самое важное – потенциал. На этой последней стадии почти все теряли для него интерес. Но он никогда не сдавался. Смотреть и оценивать стало второй натурой и ключевым элементом работы. Большинству людей было нечем привлечь его внимание, но тем, кому все же удавалось… Как раз из-за них он и был здесь.

Параметры солдата легко поддавались вычислению: пол мужской, рост – метр семьдесят три сантиметра, вес – примерно восемьдесят два килограмма, белый, интеллект среднего уровня, потенциал… полностью реализован через работу охранника. Ему было достаточно просто сидеть в будке, проверять удостоверения личности и носить на боку кобуру с оружием, скорее всего даже ни разу не пущенным в ход.

– Добро пожаловать, мистер Мартин Бреннер, – произнес наконец мужчина, бросая взгляд то на документ, то на водителя.

Забавно, что в удостоверении личности содержалась часть той информации, которая потребовалась бы Бреннеру, смотри он на самого себя. Пол мужской, рост – метр восемьдесят пять сантиметров, вес – восемьдесят восемь килограммов, белый. Остальные характеристики: коэффициент интеллекта – гений, потенциал… безграничный.

– Нам сообщили, что вы приедете, – добавил солдат.

– …доктор Бреннер, – мягко поправил его мужчина.

Глаза охранника сузились. Он все еще не смотрел на Бреннера напрямую, но успел кинуть взгляд на заднее сиденье его машины. Там спала пятилетняя испытуемая Восемь. Она свернулась калачиком и прижимала к подбородку руки, сжатые в кулачки. Бреннер предпочел лично проследить за ее перевозкой в новое учреждение.

– Да, доктор Бреннер, – произнес солдат. – А девочка кто? Ваша дочь?

В его вопросе явственно слышался скепсис. Кожа у Восемь была насыщенного коричневого оттенка, заметно контрастировавшего с молочной бледностью самого Бреннера. Тот мог бы ответить, что это еще ничего не значит, но какое охраннику дело? И кроме того, он был прав. Бреннер не был ничьим отцом. Возможно, для кого-то он был почти как отец.

Но только почти.

– Я уверен, меня ждут в здании, – произнес Бреннер и вновь изучающе взглянул на мужчину. Солдат, который вернулся домой с давней войны. С той, которую они уже выиграли. В отличие от Вьетнама. В отличие от молчаливого противостояния с Советским Союзом. И они уже были вовлечены в войну за будущее, но солдат ничего об этом не знал. Бреннер продолжил, сохраняя дружелюбный тон:

– Я бы на вашем месте не задавал вопросов, когда прибудут остальные испытуемые. Конфиденциальность.

Охранник сжал зубы, но сдержался и ничего не ответил. Взгляд его метнулся к длинному многоэтажному зданию вдалеке.

– Да, вас там ждут. Паркуйтесь, где хотите.

Это замечание тоже было лишним. Бреннер повел машину дальше.

На возведение и общее содержание здания пошли средства скучной государственной бюрократической системы, а вот расходы на техническое оснащение для Бреннера оплатили другие силы в правительстве, тайные. В конце концов, исследование повышенной секретности нельзя афишировать. В Агентстве понимали, что величия не достичь, если следовать стандартным процедурам. Вероятно, у русских была возможность работать в лабораториях, существование которых не скрывалось, но для этого правительство подавило голоса оппозиционеров. И прямо сейчас коммунистические ученые где-то у себя проводили точно такого же рода эксперименты, для которых был построен и этот пятиэтажный комплекс бурого цвета, и все его подземные уровни. Работодателям Бреннера напомнят об этом, если они вдруг забудут или начнут задавать слишком много вопросов. Его работа – первоочередной важности, и всегда такой будет.

Восемь продолжала спать, даже когда Бреннер вышел из машины, подошел к задней дверце и осторожно открыл ее, придержав девочку, чтобы она не вывалилась прямо на автостоянку. Перед поездкой он дал ей снотворное – ради безопасности. Она была слишком ценной, чтобы передавать на чье-то еще попечение. Способности других испытуемых пока что… разочаровывали его.

– Восемь, – позвал он. Склонился над сиденьем и мягко потряс ее за плечо.

Не открывая глаз, девочка помотала головой.

– Кали, – с трудом произнесла она.

Ее настоящее имя. Она настаивала, чтобы ее называли так. Обычно он не потакал ей, но сегодня был особенный случай.

– Кали, просыпайся, – проговорил он. – Ты дома.

Девочка моргнула, в ее глазах вспыхнула надежда. Она неправильно поняла его слова.

– В новом доме, – уточнил он.

Надежда в глазах угасла.

– Тебе здесь понравится, – он помог ей сесть ровно и слегка подвинул к себе. Потом протянул руку. – А теперь папе нужно, чтобы ты пошла ножками, как большая девочка. Потом сможешь снова лечь спать.

Она поколебалась, но все-таки вложила ладошку в его большую руку.

Как только они приблизились к входным дверям, Бреннер нацепил самую приятную из своих улыбок. Он предполагал, что поприветствовать его выйдет действующий глава учреждения, но вместо него увидел мужчин и женщин в белых лабораторных халатах. Все они выстроились в ряд. Бреннер предположил, что это профессиональный коллектив, который составит его рабочую группу. Они словно распространяли вокруг себя волны нервного ожидания, и это было очень неприятно.

Загорелый мужчина с испещренным морщинами лицом – слишком много времени проводит на улице – выступил вперед и протянул ладонь для рукопожатия. Сквозь заляпанные очки в роговой оправе посмотрел на Восемь, потом снова на доктора Бреннера.

– Доктор Бреннер, я доктор Ричард Мозес, действующий руководитель исследований. Мы очень взволнованы, что вы к нам приехали, ученый такого уровня… Мы хотели, чтобы вы сразу же познакомились со всей командой. А это, должно быть…

– Я Кали, – сонным голосом проговорила девочка.

– Очень сонная юная леди, которая хотела бы поскорее увидеть свою новую комнату, – пояснил доктор Бреннер, уклоняясь от рукопожатия. – Кажется, я просил для нее отдельное помещение? А затем я хотел познакомиться с испытуемыми, которых вы привлекли к работе.

Бреннер приметил в конце вестибюля самые охраняемые с виду двери и направился туда вместе с Восемь. Его сопровождали в тишине. На лице Бреннера на миг появилась почти искренняя улыбка.

Доктор Мозес в заляпанных очках первым сорвался с места и нагнал его, остальные суетились позади, стуча каблуками. Мозес забежал вперед и нажал кнопку интеркома, называя свое имя.

Позади звучал нестройный гул голосов других докторов и лабораторных ассистенток, переговаривающихся друг с другом.

– Участники эксперимента, разумеется, не были подготовлены к визиту, – пояснил доктор Мозес, когда перед ними распахнулись двойные двери. Он периодически бросал взгляды на Кали, которая все больше тревожилась, впитывая в себя то, что видела вокруг. Нужно было устроить ее где-то не теряя времени.

Прямо за дверями по стойке смирно стояли двое солдат. Обнадеживает: значит, хотя бы безопасность здесь на должном уровне. Они просмотрели бейдж доктора Мозеса, и тот махнул им рукой, чтобы не проверяли доктора Бреннера.

– У него еще нет пропуска, – пояснил Мозес.

Но солдаты явно не настроены были его слушаться, и доктор Бреннер мысленно повысил оценку, которую ранее выставил качеству местной безопасности.

– У меня будет пропуск, когда я приду сюда в следующий раз. А еще мы предоставим вам копии личного дела испытуемой, – сказал он и осторожно кивнул в сторону Восемь.

Солдат склонил голову в знак согласия, после чего все прошли.

– Я специально уточнил, что хочу встретиться с новыми подопытными, когда прибуду сюда, – сказал доктор Бреннер. – Так что это не должно было стать неожиданностью.

– Мы думали, вы просто понаблюдаете со стороны, – ответил доктор Мозес. – Нам организовать особые условия? Подготовить испытуемых к вашему визиту? Просто это может нарушить ход работы, которую мы сейчас ведем. Психоделики вызывают у некоторых из них паранойю.

Доктор Бреннер поднял свободную руку и возразил:

– Я так не считаю, иначе указал бы на это. Теперь куда?

Длинный коридор освещали горящие бледным светом лампы, ставшие свидетелями уже многих научных открытий в этом мире теней. Впервые за все утро доктор Бреннер подумал, что сможет чувствовать себя здесь как дома.

– Сюда, – позвал доктор Мозес. Потом нашел глазами в большой группе работников отдельно стоящую научную сотрудницу и обратился к ней: – Доктор Паркс, пожалуйста, попросите кого-нибудь из санитаров покормить девочку.

Она поджала губы, явно недовольная тем, что ее заставляют заниматься женской работой, однако кивнула в ответ.

К облегчению доктора Бреннера, Восемь по-прежнему вела себя тихо, и вскоре они пришли в маленькую комнатку с детской двухъярусной кроватью и столиком для рисования. Он намеренно попросил установить именно такую кровать – чтобы убедить Восемь, что он ищет для нее подходящих товарищей.

Она сразу заметила:

– Это для друга?

– Да. Когда-нибудь он у тебя появится. А теперь тебе принесут поесть. Сможешь подождать тут одна?

Девочка кивнула. Возбуждение от приезда сюда пробудило в ней смелость, но сейчас ее активность угасала – доза снотворного была большая, – и она устроилась на краю постели.

Доктор Бреннер повернулся, чтобы уйти, и столкнулся лицом к лицу с санитаром и одной из сотрудниц. Доктор Мозес удивленно приподнял брови.

– Ее точно можно оставлять одну?

– На время, – ответил доктор Бреннер и обратился уже к санитару: – Я знаю, что она выглядит маленьким ребенком, но все же следуйте своим протоколам безопасности. Она может застать вас врасплох.

Санитар неопределенно потоптался на месте, однако ничего не ответил.

– Отведите меня в первую комнату, – распорядился доктор Бреннер. – Остальные могут отправиться ждать к своим подопытным, но не нужно их никак готовить.

Члены исследовательской команды смотрели на доктора Мозеса в ожидании подтверждения. Тот обиженно пожал плечами:

– Ну, раз доктор Бреннер так велит…

Сотрудники разошлись. Они быстро учились.

В первой комнате находился подопытный, не годный к армейской службе из-за косолапости. А еще у него был мутный взгляд, характерный для всякого любителя расширять сознание с помощью марихуаны. Абсолютно ничем не примечательный тип.

– Хотите, чтобы мы дали дозу следующему испытуемому? – спросил доктор Мозес. Он явно не понимал методов доктора Бреннера.

– Я вам скажу, если мне что-то понадобится.

Доктор Мозес кивнул, и они прошли через еще пять комнат. Там все было так, как и ожидал доктор Бреннер. Две женщины, в обеих ничего необычного, и трое мужчин – тоже абсолютно непримечательные. За исключением разве что их очень блеклого внешнего вида.

– Соберите всех для разговора, – велел доктор Бреннер.

Он остался ждать в конференц-зале, а доктор Мозес ушел, бросив на прощание нервный взгляд в его сторону. Вскоре вся прежняя группа снова собралась вместе и расселась за столом. Двое мужчин попытались начать обычную беседу, как будто не происходит ничего особенного, но доктор Мозес шикнул на них.

– Все здесь, – сказал он.

Доктор Бреннер одарил свой новый персонал внимательным взглядом.

С ними нужно будет еще поработать, но в этом молчаливом внимании явно крылся потенциал. Страх и уважение идут рука об руку.

– Всех участников эксперимента, которых я видел сегодня утром, можно освободить от дальнейших исследований, – махнул он рукой. – Заплатите им обещанное вознаграждение и проследите, чтобы никто не забыл про договор о неразглашении.

Присутствующие молча проглотили этот комментарий. И только один из мужчин, которые пытались недавно завести беседу, поднял руку.

– Доктор?

– Да?

– Меня зовут Чэд, и я здесь новенький, но… почему? Как мы теперь будем проводить наши исследования?

– «Почему» – это тот вопрос, который двигает науку вперед, – ответил доктор Бреннер.

Новичок Чэд кивнул. Бреннер продолжил:

– Однако нужно быть осторожными, когда задаете этот вопрос своему начальству. Но все же я отвечу. Важно, чтобы все понимали, зачем мы здесь. У вас есть догадки по этому поводу?

То, как он обращался с Чэдом, заставило остальных умолкнуть. В какой-то момент ему показалось, что одна из женщин готова подать голос, но она всего лишь сложила перед собой руки.

– Хорошо. Мне не нравятся догадки. Мы здесь для того, чтобы расширить пределы человеческих возможностей. Мне не нужны лабораторные мыши от мира людей. От них мы выдающихся результатов не добьемся.

Он обвел взглядом собравшихся. Все сосредоточенно следили за ним.

– Уверен, вы слышали о недостатках в работе других лабораторий. У вас тоже не наблюдается результатов, и в этом причина моего приезда. Случались конфузы, и многие из них – из-за непригодных объектов исследования. Если вы думаете, что кандидаты из тюрем и психиатрических лечебниц дадут нам все, что нужно, вы обманываете сами себя. То же самое касается уклонистов от армии и любителей травки. У меня есть несколько молодых пациентов, проходящих по другой программе. Скоро их доставят сюда. Но мне бы хотелось иметь в распоряжении людей разных возрастов. Имеются все основания полагать, что сочетание определенных психоделиков с правильным стимулированием может раскрыть интересующие нас секреты. Подумайте, какие преимущества появятся у одной только разведки, если допрос врага будет вестись силой убеждения, если мы сможем сделать наших врагов внушаемыми и сумеем их контролировать… Но мы не получим желаемых результатов, работая с неподходящими людьми, точка. В слабом разуме нет ничего, с чем можно работать. Нам нужны те, в ком есть потенциал.

– Но… где же мы их достанем? – спросил Чэд.

Бреннер сделал себе мысленную заметку: уволить его в конце рабочего дня. А затем подался вперед и продолжил:

– Я составлю новую инструкцию по отбору лучших кандидатов. Списки предоставят наши партнерские университеты. Затем я лично отберу участников, которых мы будем использовать в эксперименте. Скоро у вас начнется настоящая работа.

Никто не возражал. Они быстро учились.

## Глава первая. Просто научный тест

Июль 1969 года г.

Блумингтон, штат Индиана

1.

Терри толкнула дверь с москитной сеткой, вошла в квартиру и поморщилась: в воздухе стояла дымовая завеса. Форма официантки – красновато-розовая с белым фартуком – сейчас пахла жиром и пролитым кофе, но в этой комнате моментально провоняет травкой. Девушка мысленно добавила посещение прачечной к завтрашнему списку дел. Ну хоть домашней работы на летней сессии задавали меньше.

– О, милая, наконец-то! – воскликнул Эндрю и помахал ей рукой. В другой руке он держал косяк, который передал дальше по кругу.

Терри улыбнулась ему в благодарность за восторженное приветствие.

У парня были длинные и лохматые каштановые волосы, которые будто обнимали лицо с обеих сторон, напоминая круглые скобки. Терри они нравились. С такой прической он выглядел слегка опасным.

– Я ничего интересного не пропустила? – спросила Терри, пробираясь через толпу собравшихся людей и здороваясь со знакомыми. Ее сестра Бекки расположилась в кресле с откидной спинкой, все внимание девушки было приковано к небольшому экрану подержанного черно-белого телевизора. Дейв, друг Эндрю, взял его у своего старика, когда тот купил себе цветную махину специально для наблюдения за историческим моментом: сегодня днем «Аполлон-11» приземлился на Луну.

– Ты серьезно? – выкрикнул Дейв.

Параллельно с телевизором работал проигрыватель: доносились звуки песни «Восходит зловещая луна» от CCR[1], сливаясь с восторженной болтовней Уолтера Кронкайта, который вел передачу.

– Ты все пропустила! – продолжал Дейв. – Наши уже два часа как на Луне! Где ты была?

– Работала, – ответил ему Эндрю и притянул Терри к себе на колени. Мягким движением он убрал ее светло-русые волосы назад и поцеловал девушку в щеку. – Она всегда работает.

– Не всем родители присылают деньги на оплату жилья, – заметила Терри.

Эндрю и Дейву присылали. Поэтому они и жили в этой милой квартирке, а не в общежитии.

Бекки повернула к ней голову – по глазам было видно, что она полностью согласна – и снова погрузилась в просмотр телевизора.

Терри нежно поцеловала Эндрю в шею. Тот с одобрением что-то пробормотал.

Тут к ним неровной походкой приблизилась Стейси, соседка Терри по комнате. Судя по всему, она уже успела перебрать и пива, и травки. Высокий хвостик из темных кудрявых волос растрепался и почти рассыпался, рубашка, обычно заправленная за пояс, совсем вылезла наружу, а подмышки промокли от пота. У нее был выходной, и она явно получала от него максимум удовольствия.

– Ты слишком трезвая для этой компании, – заявила Стейси, ткнув пальцем в Терри. – Нужно это исправить.

– Верно говоришь, женщина, – согласился Дейв.

Он попытался передать прибывшей косяк, но Стейси его перехватила и сделала длинную затяжку.

– Дай ей пива. Терри не курит.

Дейв хотел было возразить, но тут Эндрю перебил его, пояснив:

– У нее от травки начинается паранойя.

Это была почти правда. Первый опыт Терри с травкой можно было включать в словарь, как идеальное описание слова «мерзко». И хотя все утверждали, что у нее была просто галлюцинация, сама Терри до сих пор верила, что видела призрака… или нечто подобное.

Но ей не нравилось, когда другие решают за нее.

– Сегодня особенный день. Луна и все такое.

Терри протянула руку и ловко выхватила у Стейси самокрутку, глубоко затянулась, стараясь не закашляться, и отдала ее обратно.

– Пиво я сама себе возьму, – сказала она, вскочила на ноги и отправилась на кухню.

Там на полу стоял ящик для игрушек, внутри которого на подтаявшем льду лежало несколько банок пива. Терри взяла себе «Шлитц»[2] и вернулась в комнату, прикладывая ледяную банку к горячей щеке. На улице было жарко, а в квартире душно из-за большой толпы собравшихся, и маленький кондиционер совсем не справлялся.

Когда Терри дошла до дивана, Стейси уже была на середине рассказа, и Терри снова села на колени к Эндрю, чтобы послушать девушку. Та бурно жестикулировала.

– А затем этот чувак, эта лабораторная крыса, дал мне пятнадцать баксов…

– Пятнадцать долларов? – заинтересовалась Терри. – За что?

– За тот психологический эксперимент, на который я записалась, – Стейси медленно опустилась на пол посреди комнаты и посмотрела на Терри. – Я знаю. Звучит классно, но потом…

Она умолкла. Ее передернуло.

– А что потом? – спросила Терри.

Она наклонилась ближе к Стейси, открыла наконец-то свое пиво и сделала глоток. Эндрю обхватил девушку обеими руками за талию, чтобы та не упала.

– А потом стало слишком странно, – пояснила Стейси.

Она потянулась, чтобы поправить съехавший хвостик, но лишь распустила его окончательно. В мерцании черно-белого телеэкрана девушка неожиданно стала похожа на привидение; волны темных волос облепили ее лицо.

– Он привел меня в комнату с приглушенным светом, где стояло что-то вроде каталки, и заставил меня на нее лечь.

– Ой-ой, кажется, я понял, за что были те пятнадцать долларов, – вклинился Дейв.

Стейси и Терри бросили на него мрачные взгляды, а Эндрю рассмеялся. Ну, парни, как всегда, считают свои шутки уморительными. Терри закатила глаза.

– Продолжай, – сказала она Стейси. – Что там произошло?

– Он проверил мое состояние: пульс, температуру, послушал сердце… У него был такой большой блокнот, куда он все записывал. А потом… – Стейси покачала головой. – Сейчас вы подумаете, что я чокнутая. Но он сделал мне укол и дал какую-то таблетку, которую надо было рассосать под языком. А после этого начал задавать всякие странные вопросы…

– Какие? – тут же спросила Терри. Она слушала очень внимательно и никак не могла понять, с какой стати кто-то заплатил Стейси пятнадцать долларов за такую ерунду, да еще и в лаборатории.

– Я не помню вопросов. Просто помню, что отвечала на них, но все как будто в тумане. Не знаю, что он такое мне дал. Я будто попробовала огромную дозу ЛСД. И после этого… мне стало нехорошо.

– Это было в пятницу? – спросила Терри. – Почему ты все это время молчала?

Стейси повернула голову к телевизору и посмотрела на Уолтера Кронкайта, а затем перевела взгляд обратно на Терри.

– Наверное, мне нужна была пара дней, чтобы во всем разобраться, – она пожала плечами. – Но я решила туда не возвращаться.

– Подождите-ка, – Эндрю придвинулся ближе и положил подбородок на плечо Терри. – Они, значит, хотели, чтобы ты пришла снова?

– Пятнадцать баксов за сеанс, – сказала она. – И все равно оно того не стоит.

– Для чего все это нужно? – спросила Терри.

– Они не сказали. А теперь я уже и не узнаю.

Эндрю снова заговорил, и в его голосе сквозило недоверие:

– Тогда это сделаю я. Я не против и кислоту принять за такие деньги. Да мы столько в месяц за квартиру платим! Звучит легко.

Стейси скривилась.

– За твою квартиру платят родители, да и в лабораторию только женщин ищут.

– А я говорил, за что там пятнадцать долларов дают, – снова вмешался Дейв. Стейси взяла подушку и кинула в него; тот уклонился.

– Я пойду, – сказала Терри.

– О нет, – проговорил Эндрю, – Девушка, Способная Изменить Мир, заступает на пост.

– Мне просто любопытно, – ответила Терри и скорчила ему рожицу. – И вообще, не в том дело.

Ей никогда не забыть подпись под своей фотографией в школьном ежегоднике… да и то, как она всегда задавала миллион вопросов обо всем на свете. Отец учил ее всегда обращать внимание на происходящее вокруг, и она не желала упустить возможность совершить в жизни что-то важное. Ей и так было обидно, что она живет настолько далеко от Сан-Франциско или Беркли, где постоянно что-то происходило и встречались разные пласты культуры… Там, где борьба с военной политикой правительства была обыденностью, а не поводом для косых взглядов, даже от тех, кто в разговоре с глазу на глаз соглашались с тобой.

Что же делать, если все заданные ею вопросы не принесли ответов?

А может, в этот раз все будет иначе. И еще она получит пятнадцать долларов. Хорошие деньги – Бекки даже не подумает ее отговаривать.

– А? – моргнув, переспросила Стейси.

– Я пойду вместо тебя, – твердо сказала Терри, – и приму участие в эксперименте. Если ты и правда не собираешься возвращаться.

– Правда не собираюсь, – подтвердила Стейси и пожала плечами. – Но если у тебя даже от травки паранойя…

– Да плевать. Деньги нам пригодятся. За ними я и иду.

Ну и что, что она сейчас лжет? Бекки кивнула ей с одобрением. Терри даже не сомневалась, что так и будет.

Тут раздался вопль Дейва:

– Всем молчать! Выключите музыку! Что-то происходит!

Музыка умолкла, и Эндрю прошептал Терри на ухо:

– Ты уверена, что хочешь встретиться с тем мужиком, с лабораторной крысой? Я знаю, тебе нравится иметь ответы на все вопросы, но…

– Ты просто ревнуешь, потому что не можешь тоже пойти, – ответила она и поднесла банку к губам, чтобы снова пригубить терпкого пива с характерным землисто-бензиновым привкусом.

– Ты права, милая, ты права…

Кто-то подкрутил звук телевизора погромче, и теперь все наблюдали, как Нил Армстронг появляется из космического корабля и очень осторожно спускается по трапу.

Дейв обернулся и произнес:

– Мы придумали, как послать человека на Луну, но до сих пор не можем сообразить, как вывести солдат из Вьетнама.

– Дело говоришь, – ответил ему Эндрю.

По комнате пронесся гул одобрения, и Дейв шикнул на всех, хотя сам же и заговорил первым.

В телетрансляции тем временем повисла пауза, а затем Армстронг произнес: «Хорошо, сейчас я сойду с посадочного модуля».

Все в комнате перестали дышать. Стало очень тихо, почти как в космосе; полное отсутствие звука. Но в этом беззвучии ощущалась нервная надежда.

И наконец он это сделал. Космонавт в костюме со шлемом, который защищал его от атмосферы другого мира со странными бактериями, ступил на лунную поверхность, бесплодную и прекрасную. Армстронг заговорил вновь:

– Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для человечества.

Дейв запрыгал на месте от радости, и вся комната наполнилась ликованием. Эндрю подхватил Терри и закружил, в ту минуту их ослепило ощущение праздника и чуда. Уолтер Кронкайт почти плакал. И Терри тоже: у нее щипало в глазах.

Потом все успокоились и смотрели, как космонавты устанавливают американский флаг. Вот они скользящим шагом движутся по поверхности небесного тела, которое виднеется из окна, и перенесла их туда потрясающая машина, построенная человеческими руками. Они пересекли небо. Они живы и ходят по Луне.

Какое же это чудо – стать свидетелем такого события! Разве существует теперь хоть что-то невозможное?

Терри взяла себе еще пива и представила встречу с лабораторной крысой, про которую говорила Стейси.

2.

В психологическом корпусе Терри не бывала ни разу за время учебы. Она не сразу его нашла: трехэтажное здание скрывалось в дальнем конце университетского городка. Оно стояло в тени многочисленных деревьев, а их ветви отражались в окнах. Зеленые кроны качались под серым небом, предвещающим дождь.

Перед зданием прямо на тротуаре были припаркованы три автомобиля: сияющий новенький «Мерседес-Бенц» и два больших черных фургона. И это при том, что автостоянка рядом практически пустовала: летом в кампусе всегда было мало студентов.

«Фургон маньяка, – вдруг подумала Терри. – Какая ирония. Ну, хоть что-то примечательное».

Теперь, при свете дня, вероятность того, что в этой глуши действительно проводятся важные эксперименты, казалась… сомнительной. И все же Терри пришла. Когда она спросила у Стейси, что от нее потребуется, та ответила, что надо просто подняться в аудиторию наверху. А на прощание «утешила»:

– Ты копаешь себе могилу с этим электропрохладительным кислотным тестом[3].

Терри потянула на себя стеклянную входную дверь. В вестибюле ее встретила женщина в белом лабораторном халате и с планшетом для бумаг в руке. Ее каштановые кудри обрамляли высокий лоб, а по лицу сразу было заметно, что шутить она не любит.

– В это здание сегодня вход воспрещен, – сообщила женщина. – Открыто только для тех, кто есть в списке.

Интересно, это доктор или аспирантка? Терри никогда не встречала женщин с докторской степенью, но знала, что они существуют.

– В списке? – переспросила она.

Тут входная дверь снова открылась, и кто-то вбежал с улицы, едва не сбив Терри с ног. Она выпрямилась, обернулась и увидела девушку в рабочем комбинезоне, который был весь в жирных пятнах. Та с усмешкой глядела на нее, будто оценивая.

– Извини, – сказала девушка, пожимая плечами. – Я думала, что опоздала.

– Да ничего, – ответила Терри и не смогла сдержать улыбку.

Трудно было представить двух настолько разных людей. Сама Терри была одета в аккуратные юбку с блузкой; волосы она вчера вечером заплела во множество косичек, так что сейчас они мягкими волнами ниспадали на плечи. У девушки в рабочем комбинезоне грязь была не только на одежде, но и под ногтями, ее волосы выглядели так, будто она сегодня причесалась впервые за долгое время, картину дополняла россыпь веснушек на щеках. Типичная пацанка. Всего несколько лет назад ее бы не впустили на территорию университета в брюках.

– Назовите имена, – сказала женщина с планшетом. – Мне необходимо проверить, что вас ждут.

– Элис Джонсон, – откликнулась девушка, ловко протискиваясь мимо Терри. – Я тут не учусь, я из города.

– Да, вы есть в списке, – кивнула женщина.

Все это было крайне неожиданно. Терри точно не вносили ни в какой список. Да и Стейси, насколько ей было известно, тоже.

Но Элис и женщина с планшетом посмотрели на Терри, и она поняла, что теперь ее очередь доказывать свое право находиться здесь.

– А ваше имя? – прямо спросила женщина.

– Стейси Салливан, – солгала Терри. Она уже начала думать, что могла просто-напросто ошибиться корпусом.

Женщина сверилась со списком и вновь подняла глаза. Сердце Терри забилось барабанной дробью.

– О, вот вы где, – произнесла женщина и отметила ее имя галочкой. – Прекрасно. Вы ведь уже были здесь раньше, верно? Поднимайтесь на третий этаж и там отметьтесь у моего коллеги.

– А что мы сейчас делаем? – спросила Терри. – То есть… я не помню, чтобы такое было в прошлый раз.

– Новая процедура отбора кандидатов, – пояснила женщина. – Наверху все поймете.

Они прошли дальше, и Элис тихонько произнесла:

– Это хорошо, а то я тут в первый раз.

Терри с трудом удержалась от того, чтобы спросить Элис, знает ли она какие-то подробности. Перед дверью, ведущей на лестницу, Терри остановилась.

– А не хочешь просто по ступенькам подняться? Здание старое, лифты тут наверняка медленные.

– Нет! – решительно отказалась Элис. – Я обожаю ездить в лифтах.

– О, ну ладно, – ответила Терри. А что еще она могла сказать?

Элис заметно расслабилась и улыбнулась. Они прошли еще немного до лифтовой площадки и принялись ждать, и ждать, и ждать. Сначала – пока лифт приедет, потом – пока медленно откроются двери.

– А он старый, – проговорила Элис со смесью восхищения и волнения и провела рукой по металлической обшивке.

Терри удержалась от замечания, что у большинства людей пользование старым лифтом, наоборот, не вызывает энтузиазма. Элис была странной личностью. Ничего удивительного, что ее позвали участвовать в психологическом эксперименте. И все равно она понравилась Терри.

– Ты говорила, что из города? Я выросла в Ларраби, это примерно в часе езды отсюда.

– Семья торчков, – сказала Элис. – Я работаю у дяди в гараже. Он специализируется на тяжелой технике.

– Хотела бы я быть механизмом, – сказала Терри.

Элис пожала плечами.

– Да мы все – механизмы. Тело – это машина, просто другого типа.

Логично.

– И что, сердца у машины нет? – спросила Терри в шутку.

– Есть, конечно. Сердце – это насос, который заставляет нас двигаться.

Лифт наконец остановился на третьем этаже, и двери начали открываться – так же поразительно медленно, как и в прошлый раз. После некоторой паузы Элис произнесла:

– Я могла бы починить, ну знаешь, если бы у меня были нужные запчасти. Он ведь не сломан, просто потерял былую роскошь.

Терри подумала, что это отучит ее судить о человеке по грязной рабочей одежде. «Былая роскошь» университетского лифта, надо же.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказала Терри.

– И я надеюсь, – сдержанно усмехнулась Элис.

– Так ты сказала, что не была тут раньше? – вырвалось вдруг у Терри.

– Нет, – ответила Элис. – На той неделе мой дядя увидел объявление в газете, что требуются девушки студенческого возраста, обладающие выдающимися навыками. Я ответила. И получила письмо с приглашением сюда.

Новая процедура отбора кандидатов, сказала женщина на первом этаже. Как же Терри теперь пройти эту процедуру? Что считается «выдающимся навыком»?

Они вышли из лифта – Элис вновь мягко похлопала его по обшивке – и оказались в безликом коридоре, по обеим сторонам которого виднелись двери и плакаты, рекламирующие новые эксперименты. Лишь одна из комнат была открыта, и Терри догадалась, что туда-то им и нужно. Дверной проем был достаточно широким, чтобы они могли пройти в него одновременно, – и это хорошо, потому что Элис отказалась заходить как перед, так и после Терри. Это выглядело очаровательно, как пока что и все прочие проявления странной натуры Элис.

Внутри их встретил еще один человек в белом лабораторном халате – мужчина в толстых очках с роговой оправой и с прической, как у диктора из теленовостей. Он протянул каждой из них по стопке бумаг и шариковой ручке.

– Заполняйте бланки, – сказал он, – после этого вас вызовут.

Как вежливо, большое спасибо.

Мужчина указал им на два ряда стульев, служивших импровизированным местом ожидания. Там уже сидели шесть других девушек студенческого возраста (хотя, если судить по Элис, не все из них могли быть студентками), а также парень-ровесник с длинными каштановыми волосами и бородкой, как у Иисуса, в расклешенных брюках. Здесь Терри и Элис пришлось разделиться, потому что два последних свободных стула были в разных рядах.

Элис села рядом с молодой чернокожей женщиной, читавшей увесистый учебник. По сравнению с ней даже Терри выглядела неряхой, не говоря уж про Элис. На незнакомке был красивый брючный костюм фиолетового цвета, сшитый по последней моде. Скромно, но со вкусом.

– Ты тоже из города? – спросила у нее Элис.

Незнакомка повернула голову. Ее умное и симпатичное лицо обрамляли аккуратные кудряшки.

– Я выросла здесь, – ответила она. – Меня зовут Глория Флауэрс.

– Из тех… – начала Элис.

– Да, – подтвердила Глория, – из тех самых Флауэрсов.

Элис вытаращила глаза от изумления. А затем громко, словно суфлер в театре, шепнула сидящей напротив Терри:

– Ее семья владеет огромным цветочным магазином. «Цветы Флауэрсов»[4].

– Я вообще-то здесь, – заметила Глория. И добавила: – А магазин называется «Цветы и подарки Флауэрсов».

– Ты тоже увидела объявление в газете? – спросила у нее Терри.

– Нет, – ответила Глория. – Я сама здесь учусь. На факультете биологии.

– Я не хотела обидеть, – произнесла Элис, краснея. – Правда. Я сначала говорю, потом думаю.

– Слышала бы ты, как она восхищалась лифтом, – добавила Терри.

Элис взглянула на нее с благодарностью.

Терри наклонилась вперед и протянула Глории руку. Та поколебалась секунду, но все-таки пожала ее. Другой рукой она прижимала к груди учебник. Вдруг из него что-то выпало на пол. Комикс.

В округлившихся глазах Глории читались смущение и досада.

Терри наклонилась и подняла книгу. «Люди Икс», – сообщала яркая разноцветная обложка.

– А мне когда-то нравились «Девочки Арчи: Бетти и Вероника»[5], – поделилась она, возвращая комикс хозяйке.

– Это немного другое, – ответила Глория и все же улыбнулась.

– Клево, – отозвалась Терри. – Приятно познакомиться с еще одной студенткой…

Она умолкла в нерешительности, осознав, что не может назвать свое настоящее имя. Еще рано.

– Похоже, я тут одна отброс общества, – сказала Элис. – Не обращайте на меня внимания.

Тут единственный мужчина склонил голову набок, а затем кивнул в сторону Элис.

– Ты самая умная из присутствующих, – он произнес это так, словно знал наверняка. – Меня зовут Кен.

– Я думала, им нужны только девушки, – ответила Элис. Ей явно была не по душе лесть.

– Я экстрасенс, – пояснил он вполголоса.

– Правда, что ли? – переспросила Терри.

Он откинулся на стуле.

– Ну разумеется. Так я и узнал, что нужно прийти сюда.

– Ну разумеется, – повторила Элис, а Терри не поняла, серьезно та говорит или просто передразнивает.

Остальные девушки в разговор не вступали и явно старались не обращать внимания на то, что происходит вокруг. Терри поняла, что ей здесь очень нравится, а обменявшись взглядами с Элис, предполагаемым экстрасенсом Кеном и Глорией, сделала вывод, что и им тоже.

Мужчина в белом халате открыл еще одну дверь в дальнем конце комнаты.

– Глория Флауэрс, – произнес он.

Глория, подмигнув остальным, вложила комикс обратно в учебник, встала и последовала за лаборантом обратно в коридор.

Терри очень понравились эти трое.

А теперь из них остались только двое, Элис и Кен. Так они просидели несколько часов.

Заполнение бланков оказалось делом трудным и напряженным из-за обилия специальных терминов, но Терри нутром ощутила свою правоту: эксперимент действительно очень серьезный. Бланки были не университетские – их выпустило правительство Соединенных Штатов. Какое-то подразделение под названием «Штаб научной разведки». В документах говорилось, что за разглашение участником эксперимента каких-либо его деталей предусмотрено суровое наказание, вплоть до тюремного заключения. А значит, все, что будет здесь происходить, требовало секретности.

Отец Терри и Бекки участвовал во Второй мировой войне и повидал много ужасов. Он никогда не рассказывал об этом при дочерях, но Терри однажды услышала, как он проснулся с криком посреди ночи. Тогда она прокралась к родительской спальне, чтобы узнать, в чем дело, и подслушала, как папа рассказывал маме о концлагере, из которого они помогали вывозить людей уже под конец войны.

– Свой собственный народ запихнул их всех, как сардин в бочку, а они худющие, словно скелеты… И это только те, кто выжил.

А еще он признался, что ему снятся сны, в которых он сам работает в таком лагере и не делает ничего, чтобы прекратить это.

– Ты бы никогда таким не стал, – успокаивала его мама Терри. – Ты просто на такое не способен.

– Хотел бы я так думать, – отвечал он, – но уверен: многие из них до войны тоже наверняка считали, что не способны на такое. И жены их думали так же. Но все это могло случиться и у нас. Вот почему я не могу спать.

– Нет, у нас такого не могло случиться, – сказала мама Терри.

– Я рад, что ты так считаешь, милая.

– Я сомневаюсь, что могла бы спокойно жить, если бы считала иначе. И я даже представить не могу, как тебе тяжело, Билл.

В тот момент Терри почувствовала к ним обоим огромную любовь. К папе, которому пришлось стать свидетелем таких ужасов, что он начал сомневаться в самом себе. И к маме, которая продолжала верить в него, когда он сам не мог. Отец постоянно смотрел новости, каждый вечер. Он говорил, что очень важно быть в курсе событий. Что право голосовать – это настоящий дар. И что они должны всегда быть начеку, потому что никогда не знаешь, в какой момент наступит твой черед отстаивать свободу.

Терри очень серьезно относилась к папиным словам. Бекки и мама считали, что даже чересчур серьезно. Но папа всегда ею гордился.

И вот она здесь. Возбуждение и беспокойство сплелись друг с другом в тугой узел, пока Терри читала документы. Дочитав, она поняла, что колеблется.

И все же подписала бумаги своим настоящим именем. Стейси не хотела связываться со всем этим, так что Терри придется дальше продолжать самой. Хоть и непонятно как.

– Стейси Салливан? – вызвал мужчина в дверях.

Ладно, в последний раз еще надо притвориться подругой.

Кен взглянул на нее.

– Это тебя?

Любопытно, что в его устах это звучало как вопрос.

– Ах да, – произнесла Терри и вскочила на ноги.

И только теперь она поняла, что позвавший ее мужчина – вовсе не тот, который выдавал бланки. Этот был подтянутый и красивый, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и моложавым лицом почти без морщин. Но когда его внимательный взгляд остановился на Терри, по ее коже будто мороз прошел.

Мужчина улыбнулся и прищурился.

– Мисс Салливан?

«Ты просто нервничаешь».

Терри рванулась вперед, едва не выронив по пути заполненные документы. Тогда она переложила сумочку под мышку и прижала ею бумаги.

– Здесь, – откликнулась она.

Сотрудник лаборатории жестом велел следовать за ним.

– Нам до конца коридора. Последняя дверь направо.

Дверь в большую комнату, заполненную мебелью и оборудованием, была открыта. Недалеко от входа стоял стол для осмотра пациентов. Она задержалась возле него, осматривая остальное помещение. Обстановка немного беспорядочная, но весьма подходящая факультету психологии: две каталки для перевозки пациентов, на стенах – плакаты с диаграммами, и еще довольно странное оборудование с проводами и трубками. Столы и стопки тетрадей на них. В угол втиснут микроскоп – судя по виду, им ни разу не пользовались. Еще она заметила модель мозга: две раздельные половинки бледно-розового цвета, которые можно было разъединять или соединять.

– Сядьте, – сказал мужчина, махнув рукой в сторону смотрового стола. У него был властный голос – голос человека, привыкшего командовать.

Терри поколебалась, но все же уселась на краешек стола. Ноги болтались в воздухе, будто напоминая, как неустойчиво ее положение.

Мужчина стоял, продолжая глядеть на нее. Наконец, когда молчание начало становиться неловким, он произнес:

– И ваше имя?..

Прежде чем она смогла решить, как ему ответить, продолжил:

– Я знаю, что вы не Стейси Салливан.

«Черт. Быстро он».

– Как… – сорвалось с языка.

– Согласно записям университетского сотрудника, предоставившего нам ее имя, у Стейси Салливан темные кудрявые волосы. Рост один метр шестьдесят сантиметров. Карие глаза. Средний уровень интеллекта.

Терри стало обидно за Стейси.

– А ваш рост, – продолжал мужчина, – один метр семьдесят три сантиметра, темно-русые волосы и голубые глаза. Моя оценка вашего интеллекта зависит от того, зачем вы пришли сюда, выдавая себя за мисс Салливан, но я возьмусь предположить, что ваши способности выше средних. Итак, кто же вы?

Он произнес все это будничным тоном. И хотя Терри ожидала подобный поворот, представляла она все равно другое.

– Ну, а вы не тот, кого Стейси назвала лабораторной крысой, – ответила ему Терри и поняла, что это правда. Происходящее совершенно не соответствовало тому, о чем рассказывала Стейси, и этого мужчину никто бы никогда так не назвал. – Не тот, который на прошлой неделе дал ей наркотики, от которых она себя так странно чувствовала. Она поэтому сегодня и не пришла. Итак, кто же вы?

Ей стало интересно, ответит ли он.

Мужчина покачал головой – возможно, в изумлении.

– Я доктор Мартин Бреннер. А то был университетский психолог, работавший по субподряду. Они имеют обыкновение пренебрегать методикой исследования. Вот почему мы берем всю работу в свои руки, – тут он сделал паузу, а затем продолжил – Ваша очередь.

Что ж, справедливо.

– Я Терри Айвз, соседка Стейси по комнате.

– И поэтому я понятия не имею, соответствуете ли вы критериям отбора для этого исследования или нет, – ответил доктор Бреннер.

– Я поговорила с теми, кто ждет снаружи. Они откликнулись на объявление в газете. Насколько же строгие у вас критерии?

Он молчал, глядя на нее все тем же задумчивым взглядом.

Терри продолжила, приободренная тем, что ее до сих пор не выставили вон. Она встала, чтобы быть с доктором лицом к лицу и чтобы он больше не нависал над ней.

– Я добровольно пришла на место Стейси, потому что… почувствовала: это исследование важно. А иначе оно выглядит странно. Лаборатории не приглашают женщин студенческого возраста для того, чтобы просто давать им наркотики. По крайней мере не только для этого.

– Тогда что это за исследование, по-вашему? – спросил доктор Бреннер.

Терри пожала плечами.

– Я прочла сопроводительные бланки. И могу сказать только, что, чем бы оно ни являлось… это что-то важное и я хочу быть его частью.

– Хм, – в голосе Бреннера слышалось сомнение.

– Что мне нужно, чтобы заслужить это право? – спросила она. – Скажите.

– Вы не замужем?

Лицо Эндрю мелькнуло у нее перед глазами.

– Я не состою в браке.

– Здоровы?

– Я не пропустила ни одной смены в закусочной, где работаю.

Он одобрительно кивнул.

– У вас когда-либо был сексуальный контакт?

Она напряглась. Такие разговоры женщины с незнакомыми мужчинами обычно не ведут. А уж незнакомые правительственные ученые еще меньше подходят для подобных обсуждений.

– Увы, от наших участников мне нужна полная откровенность, – произнес он извиняющимся тоном.

– Да, – Терри не стала придумывать сложный ответ.

Бреннер вновь кивнул.

– А роды были когда-нибудь?

– Нет, – ответила она.

– Вы решительны?

Терри задумалась.

– Я ведь пришла сюда, верно?

– Я допускаю, что вы действительно соответствуете основным критериям. Но… – он сделал паузу, изучающе рассматривая Терри. Но не похоже, что она его убедила. Пока что.

Терри покопалась в памяти, выискивая все, что Элис говорила о том объявлении в газете. Она сомневалась, что Бреннера заинтересуют те качества, которые она сама могла занести в список своих выдающихся способностей: обслуживать одновременно от шести до восьми столиков, не забыв ничей заказ (это труднее, чем звучит на словах), не перепутать, кому обычный кофе, а кому без кофеина, делать домашнюю работу в последнюю минуту и все равно получать приличную оценку, смешить Эндрю, когда он не в настроении, время от времени подбадривать Бекки.

– И у меня есть выдающиеся навыки, – сказала Терри.

– Хорошо, – ответил Бреннер так, будто ее слова решили исход дела.

А возможно, он просто подыграл ей. – Полагаю, что это так. А теперь сядьте.

Терри терпеть не могла, когда ей говорили, что делать. Но все-таки снова села.

3.

Эндрю припарковался позади тех самых фургонов, что стояли возле психологического корпуса. Свою машину – изумрудно-зеленый «Плимут-Барракуда-Фастбэк» – он с любовью мыл и полировал не реже раза в неделю. Чуть ранее он настоял на том, чтобы приехать за Терри, – на случай, если с ней произойдет то же, что описывала Стейси. Все продлилось дольше, чем ожидала Терри: должно быть, Эндрю успел заждаться.

Она помахала ему, быстрым шагом пересекла лужайку, стараясь решить, что расскажет из произошедшего за этот день. Парень был настроен скептически и не считал приход сюда мудрым решением. Но вел себя тактично и не препятствовал.

Она забралась в машину и сказала, чтобы отвлечь внимание:

– Умираю с голоду. Хочешь съездить куда-нибудь перекусить? Я угощаю.

– Я так понимаю, тебе заплатили пятнадцать долларов, – сказал Эндрю, оглядывая ее с головы до ног, словно желал убедиться, что она цела. – Конечно, поехали, куда хочешь.

– Давай в «Старлайт», – предложила Терри. Был пятничный вечер, а на работу ей выходить только завтра в девять утра. Летняя жара стояла такая, будто весь город томился в духовке. Иными словами, идеальная погода для автокинотеатра. До показа еще два часа, но зато они смогут занять лучшее место, а маленькое кафе уже будет открыто.

– Ты хотел посмотреть «Дикую банду»[6]. По-моему, он еще идет.

– Твое желание… – он не договорил слово «закон», завел мотор и повел машину через полупустой университетский городок. – Я уже собирался брать здание штурмом, чтобы узнать, не похитили ли тебя. Как прошло-то? Ты была права насчет всего этого или ошибалась?

– Думаю, права, – Терри сложила руки на коленях.

– Серьезно?

– Да.

К ее облегчению, он не стал подвергать услышанное сомнению.

– А что было?

– Пока что доктор просто задавал много вопросов. Но он разрешил мне участвовать.

– Никаких таинственных инъекций, – сказал Эндрю, покосившись на нее.

– Никаких таинственных инъекций, – эхом повторила Терри. Это была правда. – Но я думаю, что общалась с другим типом. А что будет в следующий раз – кто знает? Мне действительно кажется, что это… нечто значимое.

По радио диктор сообщил о количестве погибших после очередного сражения во Вьетнаме. Эндрю протянул руку и сделал громче.

– Еще один школьный приятель Дейва погиб там.

У каждого были знакомые, которые не вернулись. Терри легко могла видеть их лица; убитых ребят она представляла такими, как в школьном альбоме. Улыбающиеся, черно-белые, запертые в окошках для фотографий.

Эндрю был студентом, и у него была отсрочка от армии, но она знала, как он нервничает из-за того, что следующей весной заканчивает университет. Они говорили об этом всего один раз, и Эндрю сказал, что собирается в аспирантуру, лишь бы иметь возможность оставаться в университете, сколько ему нужно.

– Это просто ужасно, – произнесла Терри с отвращением к избитым фразам. Некоторые явления действительно были настолько ужасными, что описать их словами никогда не получалось.

Эндрю кивнул и продолжил слушать новости.

Девушка подумала о своем прощании с доктором Бреннером. Ей наконец удалось убедить его (как – она сама толком не понимала), что ее можно классифицировать как обладающую «высоким потенциалом». Оставшиеся сеансы должны были пройти за пределами университета, в специальной правительственной лаборатории. Он признался, что это действительно важное передовое исследование. Что именно это значило, она все еще понятия не имела. Ей следовало вернуться в психологический корпус через три недели. Оттуда их будут еженедельно возить в другое учреждение.

«Главное, чтобы это не мешало моей учебе», – вот и все, что сказала ему Терри. Но в душе она сияла от счастья, словно в груди у нее зажглась звезда. Отец бы ею гордился.

Ей стоит помалкивать об этом в присутствии Бекки. Сестра не прониклась папиными уроками. Когда Терри писала антивоенные письма и отсылала конгрессменам, Бекки говорила, что пора бы уже понять: чтобы выжить, надо усердно работать, а не воображать, будто можешь изменить мир ценой почтовой марки. Возможно, Бекки вообще никогда не узнает, чем занимается Терри.

– Я просто… Я не знаю, как теперь можно доверять правительству, – сказал Эндрю. – Им положено работать на наше благо.

– Да кому ты рассказываешь, – она потянулась к радио и убавила звук. – Хотя вот с Луной они неплохо справились.

– Это сделали ученые. Потому что Кеннеди им велел, – ответил Эндрю. – А сейчас правительство только и делает, что продолжает отправлять нас на смерть.

Терри решила пока не просвещать его, что исследования проводят ученые из правительства. Иначе у парня могла бы появиться веская причина не поддерживать ее, а Терри не хотелось спорить. Она уже все решила.

– Я буду попкорн и хот-дог, – сказала Терри. – И еще можно слаши[7].

Эндрю подмигнул ей:

– Вот теперь другое дело, транжира ты моя.

## Глава вторая. Точно не страна чудес

Август 1969 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

– У меня такое чувство, будто я какая-то пай-девочка и только поэтому не еду с вами, – заявила Терри. – Но ведь это не так.

Эндрю притянул ее обратно на ворох смятых простыней на неприбранной кровати, которая стояла в углу его еще более неприбранной комнаты.

– Говори тише, а то тебя услышат. Кстати, ты могла бы поехать – но ты слишком хорошая девочка, чтобы пропускать занятия.

Терри шутливо пихнула его в плечо.

– Можешь остаться со мной и быть моим пай-мальчиком.

– Но меня не пустят на твой безумный научный эксперимент, – ответил Эндрю с усмешкой.

– Еще университет есть. Бекки уже заплатила за обучение. Тебя разве не беспокоит, что ты пропускаешь пары?

У них уже почти начался межсессионный период, и они оба записались на двухнедельные занятия. У Терри было что-то на тему методов обучения, а у Эндрю – курс по философии.

– Меня беспокоит, что жизнь проходит мимо, – ответил он ей.

– Ой-ой.

Терри всегда помнила, что если где-то напортачит, то это отразится и на Бекки, ведь она чувствовала себя ответственной за младшую сестру. Эндрю вел себя более спонтанно. Ему везло: он никогда не попадал в безвыходные ситуации. Но несмотря на разный подход к жизни, у них с Терри были одинаковые убеждения, и это общее перевешивало любые различия.

– Я действительно должна вернуться в психологическую лабораторию на этой неделе, – сказала она. – А значит, не смогу поехать.

– Ты уверена, что это хорошая идея?

– Да. Именно поэтому я и должна вернуться.

– Милая, – произнес Эндрю и взял ее руки в свои, – ну там же все будут играть. Нельзя такое пропускать.

– Я еле-еле убедила доктора Бреннера разрешить мне участвовать. Не хочу, чтобы меня вышвырнули, не дав даже толком приступить.

– Ладно, – он коснулся ее щеки. – Но мне все равно жаль, что ты не едешь. Я буду по тебе скучать.

Из соседней комнаты донесся мужской голос:

– Давайте быстрей, мы выезжаем через пятнадцать минут!

Голос принадлежал Рику – парню с жирными волосами, который вызывал у Терри неприязнь. Именно на его фургоне компания из пяти человек собиралась ехать в какой-то городок в северной части штата Нью-Йорк, названия которого никто никогда не слышал. Вудсток[8]. Звучало, будто выдуманное.

Терри закатила глаза.

– Просто пообещай, что будешь осторожен, – сказала она. – Ты проведешь несколько дней в одном фургоне с незнакомцами из Калифорнии, и это после всех тех убийств. Я уверена, у маньяков тоже был фургон.

Ее голос звучал беззаботно, но в действительности она до сих пор просыпалась по ночам от кошмаров. Она прочла все статьи о жестоких убийствах, о словах «кавардак» и «свинья», кровью написанных на стенах, и о той несчастной актрисе Шэрон Тейт, которую закололи ножом на девятом месяце беременности. Что за монстрами надо быть, чтобы тронуть беременную женщину?[9]

– Мы едем на противоположный конец страны. Ты ведь не всерьез беспокоишься об убийцах с фургонами?

– Нет, – ответила она.

И подумала – да, и много чего еще может случиться. Мир почти сошел с ума.

– И кстати, никакие они не незнакомцы. Рик и Дейв выросли вместе.

Но это не относилось к дружкам Рика: еще одному подозрительному типу по кличке Вуг и девчонке по имени Розали, которая таращилась на Терри, словно увидела в ней что-то смешное. Не говоря уже о том, что люди могут измениться с детства. Терри была уверена: эта компания не стала бы подбирать Дейва для поездки через всю страну из самого Беркли, если бы не возможность принять душ у него квартире.

– Может, я и правда немного беспокоюсь. Знаю, это иррационально, – сказала Терри. Она понимала, что это ложь. По ощущениям, беспокойство было совершенно рациональным. – У меня просто предчувствие… что-то плохое произойдет. Не могу объяснить.

– Это неизбежно… Но, надеюсь, не со мной. И не с тобой, – Эндрю улыбнулся и повалил Терри обратно на постель. А потом прошептал ей на ухо:

– Но на всякий случай можем попрощаться по-настоящему.

– Не могу поверить, что ты увидишь Дженис Джоплин[10] без меня. Ты отвратительный бойфренд.

– Так я же говорю, поехали со мной.

Это было очень заманчиво. И стало еще заманчивее, когда он поцеловал ее в шею.

Но через пятнадцать минут Эндрю все-таки уехал в Вудсток, а Терри ушла к себе в общежитие. Она выбрала свой путь и намеревалась следовать ему и дальше.

2.

Когда через несколько дней Терри пришла к психологическому корпусу, она обнаружила там ожидающий ее фургон: сияющий чистотой, черного цвета. Девушка была почти уверена, что видела его на парковке, когда впервые здесь оказалась. На окнах – тонировка, правда, легкая. Государственные номера.

Повсюду фургоны.

Терри подавила смешок. Будь здесь Эндрю, он бы поддразнил ее насчет внезапного предубеждения к данному виду машин. Хотя конкретно этот был больше похож на принадлежащий церкви автомобиль, чем на тусовочное место хиппи или передвижное логово маньяков- убийц.

Она надеялась, что Эндрю со своей компанией спокойно добрались до штата Нью-Йорк. В новостях говорили, что фестиваль начался на этой неделе. По подсчетам, примерно две с половиной тысячи зрителей нагрянули в маленький сонный Вудсток. И повсюду фотографии: перепачканные в грязи люди с расширенными зрачками, словно они достигли Земли обетованной. Эндрю она не заметила, да и сомневалась, что смогла бы узнать кого-то, кроме Дейва. У Дженис Джоплин, по слухам, было там одно из лучших выступлений в жизни. А у Терри тем временем выдались на редкость скучные межсессионные занятия.

Так что она надеялась, что хотя бы эксперимент оправдает ее надежды.

Терри не стала подходить к фургону и просто тихонько примостилась на тротуаре. Она не сдержала улыбку, когда на стоянке с визгом затормозил потрепанный автомобильчик и оттуда вылезла Элис. Девушка была одета все так же неряшливо, как в их первую встречу: снова в запачканном рабочем комбинезоне.

– Я не опоздала? – с ходу спросила Элис, не утруждая себя приветствием.

– Как раз вовремя, – ответила Терри.

– А ты чего здесь стоишь? – поинтересовалась Элис.

В ту же минуту дверь фургона открылась и послышался голос Кена:

– А чего вы двое там стоите?

Неужели опять его «экстрасенсорные» фокусы? Терри и Элис синхронно приподняли брови и переглянулись, а потом залезли в фургон. Там уже сидела Глория, заняв двойное сиденье позади Кена. Как и в прошлый раз, она была воплощением идеального стиля: сегодня на ней была юбка цвета морской пены длиной до колена, а также белая блузка в горошек. Терри опустилась на сиденье рядом с Глорией, и Элис недовольно взглянула на нее, как бы говоря: «Спасибо, из-за тебя мне придется сесть с этим ненормальным», после чего заняла свободное место рядом с Кеном.

Терри пожала плечами.

За рулем сидел крепко сложенный мужчина в униформе санитара и с очень волосатыми руками. Он взял планшет для бумаг, который лежал на свободном сиденье рядом с ним.

– Мне нужно провести перекличку в целях безопасности.

Кен перебил, поднимая руку:

– Мы все здесь. Я уже прочел ваш список.

Было видно, что санитару это не очень-то понравилось, однако он молча отложил планшет и взялся за руль. Мотор завелся с приглушенным рычанием.

– То есть тебе нужно было туда заглянуть? – спросила Терри у Кена. – Ты не знал заранее, что там написано?

Усы Кена слегка встопорщились, когда он нахмурился и обернулся к ней через плечо:

– Вот уж не думал, что здесь меня будут осуждать. Да, я экстрасенс и всегда им был. Но это… совсем не так происходит.

Терри поймала взгляд Элис, но его значение расшифровать не смогла.

– Ну… извини? – вопросительно произнесла Терри. И поняла, что действительно сожалеет. – Я не хотела тебя оскорбить. Просто пошутила.

Кен немного подумал, а затем кивнул и произнес:

– Тогда ладно.

И тут голос наконец подала Глория. Она тихо спросила:

– Ты правда думаешь, что мы поверим, будто ты экстрасенс?

– Но ведь я здесь, верно? – спросил у нее Кен и прижал к груди ладонь.

Может, он действительно знал будущее или общался с призраками, а может, и нет. Но в одном Терри точно убедилась: он был склонен к театральности. А еще она решила не упускать возможность спросить остальных о том, что давно занимало ее мысли.

– Почему вы все участвуете в эксперименте? В смысле, помимо того, что выбрали именно нас.

Водитель вывел фургон на подъездную дорожку кампуса, и машина поехала плавнее.

Терри удивилась, когда Глория без колебаний ответила:

– Я поначалу не собиралась сюда.

– В каком смысле?

Глория вздохнула.

– Мой декан считает, что мне нельзя заниматься исследовательскими проектами наравне со студентами-парнями. Он вообще не согласен, что университет разрешает таким, как я, учиться по специальности. Но отец поднял шум, когда меня вышвырнули из лаборатории для практики, и в итоге руководство университета предложило мне такой способ набрать нужные баллы.

– Глория, мне… – начала Терри.

– Все в порядке, – ответила Глория. Потом кивнула Элис, которая оперлась рукой о спинку сиденья и развернулась к ним лицом. – А у тебя что?

– Я хочу купить «Файерберд»[11]. Нам тут платят, а значит, я смогу купить его быстрее, – объяснила Элис таким тоном, будто это было и так очевидно.

Повисло выжидательное молчание, и все трое посмотрели на Кена. Когда тот не дал немедленного ответа, Терри дала ему подсказку:

– А ты?

– Я просто должен быть здесь, – ответил он. – Я знал, что нужно прийти. Именно в этот момент. Мы все станем важны друг для друга.

Странно, но над этим заявлением не хотелось смеяться, а еще Терри боялась вновь как-то ранить чувства Кена.

– А что насчет тебя? – обратился он к ней.

– Тебя же зовут Стейси? – услужливо добавила Элис.

– Ну… – нервно проговорила Терри.

Кен пришел ей на выручку:

– Полагаю, на самом деле ее зовут Терри.

– Да. Терри Айвз.

– Что? – переспросила Элис и наморщила нос. – Но я точно слышала, как ты назвалась Стейси. У меня память хорошая.

Все внимательно смотрели на Терри.

– Зачем тебе понадобилось называться другим именем? – спросила Элис. И добавила, понизив голос: – Ты, что, преступница? О, или ты была пропавшим ребенком? Тебя украли у родителей, да?

Элис удивленно округлила глаза. Терри почти видела, как у девушки в голове медленно рождается непроходимая трясина из всевозможных историй.

– Нет, я не преступница, не шпионка, меня не похищали, и я не нахожусь в бегах.

– Вот блин, – Элис была так разочарована, что Терри поневоле улыбнулась.

– Это имя моей соседки по комнате. Она записалась на эксперимент, но передумала. А мне деньги лишними не будут. И еще…

Терри хотела сказать, что ее сюда привел появившийся наконец-то шанс сделать что-то значительное. Что они, все четверо, могут вписать себя в историю. Что эта возможность и стала причиной ее участия в эксперименте. Но в итоге она предпочла упрощенную версию – ту, которую сообщила Бреннеру. И ту, которую ребята не сочтут совсем уж нелепой. По крайней мере Терри надеялась на это.

– И еще мне кажется, что эти испытания важны.

Глория кивнула и сказала, понизив голос.

– Да, вы тоже так думаете? Столько расходов, чтобы возить нас туда-обратно.

Терри наклонилась вперед, а Элис немного сдвинулась и дала ей возможность облокотиться на спинку сиденья. Терри обратилась к водителю. Ей было интересно, подслушивал он их разговор или не обращал внимания.

– А я и не знала, что в Хоукинсе есть лаборатория. Мы ведь туда едем? В Хоукинс?

– Она там недавно. Здание только в прошлом году сделали лабораторией.

– И чем там занимаются? – вновь спросила Терри.

– Исследованиями.

Терри подождала дальнейшей информации, но ее не последовало. Внимание водителя было по-прежнему устремлено вперед. Как только они выехали из города, дорога стала гладкой и пустой. По обеим сторонам простирались кукурузные поля.

– А твоей соседке разве не нужны деньги? – вдруг спросила Элис.

«Ух, а она наблюдательна». Терри думала, тот разговор уже окончен.

– Деньги нужны, а еще одна работа – нет. Она сказала, сюда нужно ходить, как на работу.

– Ох уж эти белые девчонки, – Элис покачала головой и перехватила взгляд Глории. – Да они и не знают, что такое работа.

С общей идеей высказанного Терри не стала бы спорить. И пусть она сама, наоборот, отличалась трудолюбием. И пусть у Элис вся одежда была в жирных пятнах. В главном она была права.

– Я бы так не сказала, – ответила Глория.

– А тебе и не нужно, – ответила Элис и подмигнула. – Я сказала вместо тебя.

Глория удивленно улыбнулась и покачала головой.

– Это точно будет как полноценная работа, – она все еще говорила вполголоса. – Такие деньги не платят за обычные университетские эксперименты. Это компенсация за что-то.

Терри заинтересовалась и собралась уже спросить, на сколько больше им платят по сравнению с участниками обычных исследований, но тут голос подал водитель:

– Я думаю, вам не стоит обсуждать эксперимент за пределами лаборатории. Это может повлиять на результаты.

После этого они просидели тихо целых пять минут. Возможно, именно столько времени могла продержаться Элис.

– А вы знали, что «Битлз» скоро выпустят новую пластинку? – спросила она.

И остаток дороги они болтали о музыке и прочих вещах, не имеющих никакого отношения к эксперименту.

3.

Длинное сетчатое ограждение значило, что они прибыли. Об этом же сообщала надпись над входом: «Национальная лаборатория Хоукинса». Само здание не выглядело новым, хотя водитель ранее утверждал обратное. Впрочем, он сказал всего лишь, что лаборатория здесь недавно. А здание раньше могло служить другим целям.

Фургон пересек контрольно-пропускной пункт с солдатами в качестве охраны, и повернул на стоянку. В этот момент до Терри начала доходить реальность ситуации. Все это происходило по-настоящему. Перед ней стояло пятиэтажное здание – большое, наверняка разделенное на несколько крыльев. И его охраняли вооруженные солдаты.

Она ощутила, как ее переполняет решимость. Бекки и их тетя Ширли всегда говорили, что если Терри принимает какое-то решение, то обязательно доведет дело до конца.

Наверняка они сейчас войдут внутрь, сядут в кружок и начнут медитировать или нечто в этом духе. Стейси могла просто сгущать краски.

– Терри? – позвала ее Глория.

Только сейчас девушка поняла, что фургон давно остановился и дверь открыта. Пора было идти в лабораторию.

– Извините, – сказала Терри.

Они шли вчетвером, держась поближе друг к другу и заметно нервничая. Водитель опережал их всего на несколько шагов. Иногда он оборачивался и проверял, на месте ли они. Как будто боялся, что сбегут.

Стоянка была занята симпатичными, но довольно неприметными автомобилями, за исключением блестящего новенького «Мерседеса», припаркованного ближе всех ко входу. Терри уже видела его – в первый день у психологического корпуса. Должно быть, машина принадлежала ему. Доктору Бреннеру.

Они подошли к двойным стеклянным дверям главного входа, и тут Элис замерла на месте как вкопанная. Она пристально смотрела на здание.

– В чем дело? – спросила Терри.

Элис покачала головой в немом изумлении.

– Не могу дождаться, когда увижу здешние лифты.

Все присутствующие сочли за лучшее промолчать.

Водитель придержал для них дверь. Терри подождала, когда все пройдут.

– Вперед, – сказал ей водитель не терпящим возражений тоном.

Она в последний раз вдохнула уличный воздух и вошла в здание.

В вестибюле все подчеркивало казенность учреждения. Каждая деталь вокруг была воплощением государственных стандартов и строгого делового подхода. Возле дверей, ведущих в другие части здания, стояла охрана. За стойкой сидела неулыбчивая пожилая женщина, тут же лежал толстый журнал регистрации посетителей. Всюду чистота, ни пылинки. Пол будто только что вымыт – ни единого пятнышка или следа от обуви.

– Бейджи вы получите в конце дня, а пока запишитесь, – сообщил водитель, подводя их к стойке регистрации.

– Ты теперь Терри, не забудь, – мягко напомнил ей Кен. По его лицу сложно было понять, о чем он думает.

Глория подошла к журналу для записи. Но едва она поднесла ручку к бумаге, как в глубине коридора распахнулись еще одни двойные двери, за которыми виднелся солдат-охранник с винтовкой в руках. В вестибюль широким шагом вошел доктор Бреннер. Терри обратила внимание, что на его лице при виде них мгновенно появилась обаятельная улыбка.

Терри улыбнулась в ответ.

– Доктор Бреннер! – окликнула она его.

– Всем здравствуйте, – произнес он. Затем махнул рукой женщине за стойкой, даже не взглянув при этом на нее. – Не беспокойтесь насчет этого. Мы уже договорились, что сегодня вы пройдете без записи.

Секретарь поджала губы, словно намекая, что у нее будут неприятности, однако кивнула в знак согласия. Не то чтобы Бреннеру оно требовалось.

Он развернулся и подал им знак, чтобы следовали за ним. Уже сейчас он обращался с ними, как с кем-то особенным.

Через внутренние двери они вошли в длинный белый коридор. Терри заметила, что Элис отвлеклась на винтовку в руках солдата, поэтому взяла механика за руку и потянула дальше.

Элис поначалу воспротивилась, но затем поддалась.

– Ой, – проговорила она, когда поняла, что произошло. – Спасибо.

– Не за что, – ответила Терри и ускорила шаг, чтобы нагнать доктора Бреннера. – Расскажите нам об этой лаборатории и о вашей работе.

В его глазах мелькнуло удивление. Терри поняла, что он не привык к подобным вопросам.

– Да что рассказывать? – ответил он. – Вы скоро сами все увидите.

– Конечно, – согласилась Терри. – Вы правы. Я просто взволнована.

Обаятельная улыбка снова появилась на его лице.

– Хорошо, – ответил он.

Они прошли через целый лабиринт коридоров. В воздухе витал запах чистящих средств, а на белоснежных плитах стен и пола не было ни пятнышка. Под потолком висели идеально ровные ряды ярких ламп. Терри понимала, что вряд ли выбралась бы из этого лабиринта в одиночку.

По дороге им встречались люди в белых лабораторных халатах и форме санитаров. Все кивали доктору Бреннеру в знак приветствия и совершенно игнорировали их четверых, будто они были невидимками. Водитель, который привез их сюда, куда-то исчез. В конце концов доктор Бреннер остановился перед лифтом и набрал код на кнопочной панели, та в ответ пискнула, словно дружелюбно приветствуя его. Он нажал кнопку «вниз».

Элис наблюдала за всем этим с широко распахнутыми глазами. Она закусила губу – видимо, чтобы удержаться от вопросов об этой технологии.

Под кнопочной панелью висел небольшой плакат: «Посторонним вход воспрещен. Вход только по пропускам».

Терри все еще ждала чего-нибудь, что докажет поспешность ее выводов о чрезвычайной важности эксперимента. Но пока не дождалась.

Двери лифта плавно разошлись.

– Все на борт! – скомандовал доктор Бреннер.

Они подчинились.

Элис оглядывала безукоризненно чистую кабину, пока лифт бесшумно несся вниз.

По всей видимости, их эксперимент будет проходить на нижнем уровне здания. На втором нижнем уровне, мысленно отметила Терри, когда панель с кнопками погасла и лифт остановился.

Здесь наконец-таки стало больше людей. Двое мужчин и женщина – лица, знакомые еще по университетскому корпусу, – ждали в подземном коридоре. Все трое одеты в белые халаты, в руках планшеты для бумаг. Они шагнули вперед, чтобы встретить вошедших.

Женщина поприветствовала Элис, один из мужчин – Глорию, другой – Кена. А доктор Бреннер обернулся к Терри с все той же тщательно отработанной улыбкой:

– С вами буду работать я.

А затем добавил, уже обращаясь ко всем:

– И остальных тоже буду периодически проверять.

Он обернулся и кивнул коллегам, а затем повел Терри дальше по длинному коридору. Бросив взгляд за спину, девушка заметила, что остальных проводили в три разных кабинета. Они с Бреннером проходили мимо множества дверей, и Терри постаралась разглядеть что-нибудь за стеклянной панелью одной из них. Внутри она увидела разложенную кушетку, небольшой стол и длинную стойку с разнообразными предметами и оборудованием.

Они прошли дальше.

– Мы будем работать здесь, – доктор Бреннер остановился и указал на открытую дверь. Внутри ждал тот самый санитар, который их сюда привез.

Этот кабинет был больше того, в который Терри заглядывала. У стены стояла кушетка, накрытая обыкновенными белыми простынями, рядом был стол и несколько стульев, а также множество различных аппаратов. На кушетке лежала больничная рубашка бело-синего цвета.

– Теперь вы можете переодеться, а мы пока выйдем.

– В больничную рубашку? – переспросила она и нервно сглотнула.

– Да. В ней вам будет удобнее, – Бреннер сделал паузу и пристально посмотрел на Терри. – Вы ведь все еще хотите участвовать в эксперименте?

У нее пересохло во рту, и она смогла только кивнуть.

– Не нервничайте, – сказал он. – Когда закончите, просто выгляните в коридор.

Для него все это казалось вполне обычным делом. Они с санитаром вышли, и дверь закрылась с громким щелчком. Терри уже готова была проверить, действительно ли замок не заперт, но остановила себя и покачала головой. С чего бы им ее запирать? Она же должна сама открыть дверь и позвать их обратно.

Но все равно Терри не удержалась и взялась за ручку. Дверь с легкостью распахнулась.

– Какие-то проблемы? – спросил доктор Бреннер.

Он и санитар о чем-то совещались у противоположной стены коридора в ожидании, пока она переоденется.

– Нет, – ответила она. – Извините.

И закрыла дверь.

Рубашка оказалась самой обычной, такие выдают во всех больницах. Тонкая, как бумага, и при этом колючая. Терри всю жизнь отличалась хорошим здоровьем и никогда не лежала в больнице, но у матери был аппендицит, когда сестры учились в средней школе. Она провела в палате два дня, и отец каждый день привозил девочек ее проведать. Терри помнила, что мама не хотела при них вставать с постели, потому что стеснялась своей рубашки с разрезом на спине.

– Сразу видно, мужчина придумал, – говорила она, хотя обычно от нее таких комментариев было не услышать.

В то время Терри не переспрашивала, что это значит. Но сейчас, когда сняла с себя брюки и блузку, а после надела рубашку через голову, она все поняла. Нижнее белье Терри снимать не стала.

Мужчин через маленькое окошко в двери пока видно не было, поэтому она решила пройтись по кабинету и осмотреться. Предназначение всех этих приборов и аппаратов оставалось для нее загадкой. На столе лежал забытый планшет, к которому крепилось множество бланков для записи разнообразных показателей, результатов и прочих данных. Там же в ряд стояло несколько чашек и бутылка без этикетки.

Терри вернулась к двери, открыла ее и жестом пригласила мужчин внутрь. У нее уже замерзли руки, а ступни на холодном полу и вовсе превратились в ледышки. Лучше бы она не разувалась.

– Не желаете воды? – спросил Бреннер.

– Да, конечно, – ответила Терри.

Он взял ту самую бутылку без надписи и наполнил одну из небольших чашек.

Терри взяла ее и сделала глоток.

– Спасибо.

Доктор Бреннер указал на стул.

– Как я уже сказал, не нужно нервничать. Для этого нет причин. Мы будем все время с вами. Сейчас мы возьмем у вас кровь на анализ и проверим другие жизненные показатели. А затем я попрошу вас прилечь на кушетку на некоторое время, и мы с вами обсудим, что нужно будет сделать.

Все это звучало так прямолинейно… если не сказать странно. Терри села на стул.

Санитар забрал целых две пробирки ее крови. Доктор Бреннер посветил ей в глаза фонариком, от яркости которого Терри поморщилась. Потом он прижал к ее груди холодный стетоскоп и послушал сердце. Оно стучало так громко, что было слышно им обоим. Потом доктор Бреннер принес какой-то аппарат, нажал несколько кнопок и надел маленький датчик Терри на палец.

Она завороженно смотрела, как красная линия зигзагами рассекает экран монитора. У нее все еще очень быстро билось сердце.

Доктор Бреннер отступил назад, и Терри попыталась проследить за ним глазами. Но окружающая обстановка вокруг смазалась, стала нечеткой. И силуэт Бреннера тоже. Все расплывалось, смещалось, двигалось… Или это Терри смещалась и двигалась?

– Подействовало, – произнес санитар.

Терри попыталась отыскать смысл в этих словах. И нашла. Стейси не врала.

– Вы мне дали… наркотики?

– Мы будем рядом с вами, – сказал доктор Бреннер. – Мы дали вам мощное галлюциногенное средство. Существуют свидетельства, что оно повышает восприимчивость разума к гипнозу. Препарат уже действует на вас. Пожалуйста, ложитесь и постарайтесь успокоиться.

Ему-то легко говорить. Терри рассмеялась. Нет, на самом деле ему было трудно говорить – у него ведь лицо таяло.

Бреннер и санитар подняли ее на ноги и помогли дойти до кушетки. Почему его оплывающее лицо было таким смешным? Терри не знала. Она опустилась на белые простыни, по-прежнему трясясь от смеха. Мужчины отступили от девушки, как только она приняла горизонтальное положение. Терри поискала глазами монитор с зигзагообразной красной линией.

«Пока линия не меняется, со мной все хорошо». Она больше не смеялась. Кушетка была мягкой и в то же время твердой – как такое возможно? Ей захотелось встать.

– А теперь, Терри, – произнес доктор Бреннер очень спокойным голосом, за который хотелось ухватиться и держаться, – расслабьтесь. Постарайтесь открыться. Освободите сознание.

Она отрицательно покачала головой.

– Посмотрите на меня, Терри, – у него в руке появился маленький сверкающий предмет. – А теперь сосредоточьтесь на кристалле.

Доктор возвышался над кушеткой и наблюдал за ней так пристально, словно не собирался отступать, пока она не послушается. Терри снова взглянула на монитор с красной линией и поняла, что ей придется отвлечься от своего сердцебиения, чтобы выполнить его указания. Она в последний раз посмотрела на ярко-красный пик и перевела взгляд на бледный кристалл в руке Бреннера. Пока-пока, сердце.

– А теперь закройте глаза. Комната отступает…

Она закрыла глаза, и перед ними пошли круги. Разноцветные – словно она смотрела на брызги воды, которые сверкали на солнце и превращались в радугу.

– Красиво, – прошептала она.

– Вот так лучше. Не напрягайтесь, – услышала она мужской голос, но не смогла вспомнить, кому он принадлежит. Она его знает? Вряд ли. – Погружайтесь глубже.

Терри попыталась сопротивляться, но это оказалось труднее, чем просто следовать указаниям незнакомца.

Так что она продолжила погружение.

И погрузилась до самого конца, так глубоко, как только могла.

4.

Элис никогда еще не видела комнату с механизмами, где было бы так чисто. Она выросла в семье, где грязь под ногтями превратилась в стиль жизни. Но разумеется, только если дело касалось мужчин и мальчиков. Им не нужно было с боем отстаивать свое право на удобную старую одежду, они лишь иногда отскребали часть грязи для воскресного похода в церковь. А Элис делала это, потому что ей важно было продемонстрировать уважение. Мать читала ей нотации с тех самых пор, как девушка начала работать у дяди. Заводила одну и ту же пластинку каждый раз: как можно такой симпатичной девушке ходить с грязью под ногтями, да ни один мужчина на нее не посмотрит! Но в конце концов мать Элис сдалась и перестала.

Мало кто захочет каждый день терпеть раздражение других людей и их желание изменить тебя, зато такая практика прекрасно работала.

– Надо было взять с собой гаечный ключ. Или отвертку, – пробормотала Элис и тут же поняла, что язык отяжелел и что она говорит вслух.

Женщину-врача звали доктор Паркс. Она вся светилась белым светом, когда повернулась к Элис. А перед этим протянула ей небольшой бумажный листок и велела положить его на язык… как давно это было? Элис не нравилось терять время. Первым предметом, который она разобрала на части, были часы ее двоюродного брата из Торонто. Ей тогда было шесть лет, и она хотела посмотреть, отличается ли время в Канаде от времени в Индиане.

– Что вы видите? – спросила доктор. Теперь она разделилась на два сияющих ангельских воплощения, и Элис не знала, на какое из них смотреть. Окружающий мир складывался неправильно. Она закрыла глаза, но перед ними появились зигзаги, которые окончательно ее запутали.

Девушка открыла глаза и пристально посмотрела на правого ангела.

– Я хочу заглянуть внутрь этих механизмов.

Доктор Паркс молча проглотила эту фразу. В ней было что-то сдержанное, почти как у Глории, но Глория была приятнее. Элис подумала, что каждому, кто хочет заниматься медициной или наукой, приходится постоянно себя контролировать. Особенно если это женщина. Точно так же самой Элис пришлось смириться с грязью под ногтями и пятнами на комбинезоне, чтобы люди верили, что она действительно способна починить их технику – хотя в этом не было никакого смысла. Просто она понимала, как работают механизмы. Моторы, трансмиссии, свечи зажигания, колесные оси…

Девушка любила ремонтировать, и у нее это хорошо получалось.

Если она увидит эти механизмы изнутри, то восстановит порядок в окружающем мире.

К удивлению Элис, доктор повернулась к санитару, безмолвно возвышавшемуся позади.

– Принесите ей отвертку, – велела она.

Элис не видела своего лица, но оно наверняка сияло торжеством. Впервые эта суровая женщина смягчилась.

– Это должно оказаться интересным, – сказала доктор Паркс. – Да, и скажите доктору Бреннеру. Возможно, он захочет прийти. И чем скорее, тем лучше.

Элис приложила отвертку к головке шурупа. Он пульсировал, вибрировал…

– Не шевелись, – приказала она ему.

И тут все вокруг шурупа, а также соединенных проводов и зубчатых деталей принялось колотиться с глухим звуком, напоминающим удары сердца. Был только один выход – разобрать полностью весь механизм. Тогда она поймет, почему эта машина живая. А может, все дело в том бумажном листочке, который ей сказали положить на язык? Да, так и есть, но только по ощущениям все было реальным. И доказательство тому находилось прямо перед ней.

Дверь в кабинет открылась. Элис повернула голову посмотреть, кто пришел. Это был главный врач, Мартин Бреннер, с волнистыми волосами и такой улыбкой, которой только в пансионах и учат.

– В чем дело? – спросил он.

Доктор Паркс указала в сторону Элис.

Она взяла один из медицинских аппаратов и развернула задней стенкой к себе. Механизм гудел и пульсировал, пытаясь привлечь ее внимание.

– Ну ладно, ладно, – сказала она ему. – Не ревнуй.

Санитар был очень мил – он принес ей целый поднос инструментов. Она отложила отвертку и взяла набор для точечной сварки. Он был слишком большим и выпадал из рук, Элис это не нравилось. Но вот она воткнула электроды в самый центр механизма – и аккуратно отсоединила несколько проводков.

У нее получилось укротить эту машину!

– Что она делает с электрокардиографом? – спросил Бреннер.

Почему он не задает вопрос ей? Она же тут, рядом.

– Я разбираю его на части, чтобы понять, почему он живой.

– Интересно, – произнес он и встал. – Давайте попробуем электричество. Мне любопытно, как она отреагирует.

Доктору Паркс эта затея показалась сомнительной.

– Сегодняшний день задумывался как вводный… Я не уверена…

– А я уверен, – сказал доктор Бреннер.

Он подошел к Элис.

– Мне нужно, чтобы вы легли обратно на кушетку. На несколько минут. Нам нужно добавить новое… средство.

– Вы хотите превратить меня в машину, – сказала Элис. – Но я и так уже машина. И не только я, мы все.

Санитар взял ее за руку, и по телу Элис прошел озноб. Он отобрал у нее инструменты для точечной сварки и положил их на стол.

– Мне это не нравится, – сказала Элис.

– Больно не будет, – проговорил доктор Бреннер. Похоже, улыбок от него она больше не заслуживала.

Он подкатил к кушетке какой-то аппарат на колесиках. У сияющей доктора Паркс вокруг нимба появилась черная тень. Она присоединила к голове Элис какие-то провода, прилепила холодные круглые нашлепки к ее вискам. Элис хотела сказать им, что не хочет, – но тут ее тряхнуло, и тело превратилось в разряд молнии.

Снова тряхнуло, и теперь она была глубоко внутри себя. Вокруг то вспыхивал свет, то снова наступала темнота. Это дезориентировало, мешало определить местоположение. Перед ней вдруг возникла стена – крошащаяся, вся в трещинах и слишком большая. В воздухе плыли споры каких-то растений, каждая была похожа на крошечное перекати-поле. Элис попыталась взять одну, но пальцы поймали воздух. Что это было?

Дыши, Элис, дыши. Дело в химическом препарате и в электричестве.

Качающиеся стебли растений и крошащиеся бетонные стены – вся эта мрачная красота развалин исчезла. Вместо нее появилось небо, полное мерцающих и падающих звезд.

Элис могла бы ненадолго остаться здесь, в этом тихом уголке собственного разума, где ее сбивали с толку быстро сменяющиеся картины. Сначала стены, потом звезды, потом трава. Она могла прятаться здесь, за гранью реальности, пока доктор Бреннер и противное электричество не оставят ее в покое.

5.

Радуга оставалась с Терри еще какое-то время, а затем исчезла, и на ее место пришла тьма. Как в яме. Или нет… Как внутри грозовой тучи. А потом стало светлее. Все вокруг Терри дышало возможностями. И внутри нее, и снаружи – повсюду. Все представляло собой возможность. Как будто Терри окружали невидимые звезды, излучающие энергию. Странно представлять такое. Впрочем, каждая мысль казалась ей одинаково странной.

Все ее чувства здесь были живыми, обостренными. Сейчас она была на глубине… что бы это ни значило.

Галлюцинации под ЛСД – вот что это значит.

Она чувствовала, как невидимые руки подталкивают ее вперед. Здесь не было запахов. Не было ощущения времени.

Ей было страшно? Возможно.

Иногда она что-то слышала. Далекий голос. Обрывок чьей-то беседы. Ничего не было впереди, и ничего за спиной.

Все впереди. Все за спиной.

Успокаивающий голос обратился к ней.

– Терри, где вы сейчас? – спросил какой-то мужчина. – Вы меня слышите?

– На глубине, – автоматически ответила она. – Да.

– Я хочу, чтобы вы очистили свой разум… Что вы сейчас видите?

– Ничего.

– Хорошо. Это хорошо. А теперь, Терри, очень важно, чтобы вы меня слушались. Вы понимаете?

– Понимаю.

– Я хочу, чтобы вы представили худший день в вашей жизни. И рассказали мне о нем. Вернитесь в тот момент, будьте внутри него.

Воспоминание возникло внезапно. Терри не успела его остановить, но смогла удержать.

– Я не хочу.

– Я буду рядом, со мной вы в безопасности, – голос мужчины звучал ровно и напоминал лодку на спокойной поверхности озера. – Это важно. Расскажете?

Перед ней появилось что-то белоснежное и нечеткое, туманное. Терри пришлось представить, что она подходит ближе. Только так ей удалось понять, что же перед ней.

Двери – деревянные, выкрашенные белой краской, с вырезанными на них крестами. В последний раз она видела их в день похорон родителей. Это были двери церкви, куда они всей семьей ходили на воскресную службу дважды или трижды в месяц. А иногда четырежды, если отца начинала мучить совесть, что он не ходит.

– Расскажите, что вы видите.

Терри положила руку на створки деревянной двери и слегка толкнула.

– Я забыла что-то в машине, и мне нужно вернуться. Бекки уже внутри.

– Где именно?

– В церкви.

– Когда это было? – спросил он.

– Три года назад.

Терри сделала шаг по проходу, и под ногами заскрипел пол. Она шла вперед, по обеим сторонам от нее плыли скамьи. Свет сочился сквозь окна с витражами, на которые церковь собирала средства с прихожан. Иисус раскинул в стороны руки. Агнец и свет его нимба. Иисус на кресте, его руки и ноги кровоточат…

Как и в тот день, ей захотелось развернуться и убежать. Но она продолжала идти. В горле стоял ком, глаза покраснели от многодневных слез.

Бекки повернулась к ней и бесцветно улыбнулась.

– Они хорошо выглядят, – сказала она. – С мамой он постарался…

Алтарь был смещен в сторону. Терри посмотрела на стоящие рядом два гроба из скромного полированного дерева. Бекки пыталась добиться лучшего от директора похоронной конторы, но выбора у них не было. Родители лежали мирно, с закрытыми глазами, будто спали.

– Вот только они не спят, – произнесла Терри. – Они попали в аварию… автомобильную. Мы поехали в больницу, но… их уже не стало. Мы поначалу даже не знали, можно ли будет открыть гробы для прощания.

– Именно этот день был худшим? – уточнил мужчина. – Не день аварии?

Из груди Терри вырвался всхлип. Она упала на колени перед гробом отца.

– Этот день… Потому что все стало реальным. Похороны. До этого я не видела их… Мы знали… Но только тогда я поверила. Что они никогда к нам не вернутся.

– Я понимаю.

Стояла тишина, в которой Терри плакала, а Бекки поглаживала ее по спине. Терри чувствовала себя эгоисткой, ведь сестре наверняка тоже было ужасно больно в тот момент…

Мужчина продолжил:

– Я хочу, чтобы вы взяли все, что сейчас чувствуете, запомнили это и положили в коробку. Теперь уберите ее подальше. Когда вы очнетесь, то будете помнить потерю, но забудете боль. Боли больше не будет.

Это было невозможно. Да, Терри уже меньше скучала по родителям, но все равно каждый день что-то напоминало о них.

– Я…

– Сделайте это прямо сейчас. Вообразите коробку, положите в нее чувства и уберите подальше. Это по- может.

Терри сделала, как он сказал.

– Ладно, – произнесла она, чувствуя одновременно тяжесть и легкость.

– Когда очнетесь, вы будете помнить только то, что видели, но не то, что я велел вам сделать.

– Ладно, – повторила Терри, но у нее внутри уже начала подниматься волна паники. – Где я?

– Здесь, в лаборатории. Терри Айвз, теперь я хочу, чтобы вы проснулись. Вы в безопасности.

И она побежала навстречу обещанию в его голосе. Ее ноги передвигались с трудом, она не ощущала под ними твердой почвы. Тяжело дыша, Терри рванулась вперед – и схватилась за тонкие белые простыни. Кожа была мокрой от пота.

Кабинет в лаборатории. Вокруг все было нечетким, размытым, но не темным. Комнату заливал холодный свет. Зрение возвращалось к Терри.

У нее были галлюцинации от ЛСД. Все закончилось, да? Правительство отправило ее в психоделическое путешествие.

Она вновь нашла красную линию на мониторе и стала наблюдать, как ее сердце возвращается к нормальному ритму. Доктор Бреннер сел рядом и положил ладонь ей на плечо. Он стал рисовать на коже круги – это успокаивало. Мать Терри тоже так делала.

– Со мной все хорошо, – прошептала Терри. Она убеждала саму себя.

– Дайте ей воды, – сказал доктор Бреннер санитару.

– Нет! – запротестовала она.

– На этот раз просто вода, – заверил доктор Бреннер. – Обещаю. Вы очень хорошо поработали. А теперь давайте вы успокоитесь, и потом я задам вам несколько вопросов.

У Терри тоже были вопросы.

6.

Хотел бы доктор Мартин Бреннер наблюдать, что происходит в головах у подопытных. Тогда не нужно было бы вести эти запутанные беседы, чтобы понять, что они могли или не могли видеть. Не нужны были бы отзывы об эффективности техник гипноза. Не было бы ненадежных свидетелей пережитого опыта.

Не было бы лжи, кроме той, которую говорит он сам.

Молодая женщина перед ним, Тереза Айвз, пробудила в нем любопытство, а такое теперь редко случалось, тем более со взрослыми участниками эксперимента. Она увидела в этом исследовании открывающиеся возможности, она продемонстрировала свой потенциал. Ее разум – тот еще крепкий орешек. Расколоть его – настоящий вызов. И тем ценнее то, что они найдут внутри. Похоже, она его не боялась. Он одобрял это качество… но только не у юных подопечных, которые не умели мириться с отказом.

– Вам лучше? – спросил он, когда она маленькими глотками выпила воду, которую принес его помощник.

Она кивнула и вернула стакан. Потом убрала мокрые волосы с блестящей от влаги щеки. Пот и слезы. Судя по всему, она крайне восприимчива к наркотическим смесям.

– По шкале от одного до десяти, на сколько вы еще ощущаете эффект препарата?

Ответ читался в ее глазах.

– Восемь.

– Расскажите, что вы видели, – мягко попросил он.

Она колебалась. Но недолго.

– Похороны родителей. Я была в церкви.

– Да, хорошо. Вы помните еще что-нибудь значительное? Как чувствуете себя в эмоциональном плане?

Она натянула больничную рубашку пониже, закрывая ноги.

– Я ощущаю… – она снова помедлила. – Мне почему-то стало легче. Понимаете, о чем я?

Бреннер кивнул. Он забрал у нее много боли и далеко запрятал. Теперь она будет чувствовать себя лучше. Первая стадия создания разума, восприимчивого к серьезным манипуляциям. И еще у него будет рычаг воздействия в будущем, если понадобится. Главное, чтобы до того времени она не догадалась о произошедшей перемене.

– И вы не знаете почему?

– Нет, – она пристально и нервно смотрела на него. – Можно я спрошу кое-что?

Он снова кивнул.

– Конечно.

– В чем цель? Это правда так важно, как я думаю? Что вы хотите от меня услышать?

И прежде, чем он смог сформулировать ответ на три ее вопроса, она удивила его: покачала головой и издала сухой смешок.

– Нет, забудьте. Я уверена, это нарушает правила эксперимента. Как и то, что мы говорили друг с другом по дороге сюда.

– Что вы имеете в виду?

– Он сказал нам не обсуждать исследования.

Бреннер взглянул на своего помощника, который опустил взгляд в пол. Он не давал ему указания запрещать разговоры. Главное было внимательно слушать и запоминать, а так участники эксперимента могли говорить все, что им вздумается.

– По дороге можете говорить, о чем захотите, – сказал Бреннер.

Санитар кивнул в знак того, что понял. Но на Бреннера не смотрел.

– Было ли в состоянии транса еще что-нибудь, достойное упоминания?

Терри глубоко вдохнула.

– Всякое безумное дерьмо. Я очень устала. Для меня все в новинку.

«Ах вот оно что. Это объясняет отдельные сильные отклики».

– Но в опроснике вы указали… – он сделал паузу в ожидании.

На этот раз у нее хватило совести выглядеть виноватой.

– Указала, что принимала ЛСД несколько раз. Я подумала, что вы именно это хотите услышать.

Потенциал. У нее он был просто безграничный.

Одна из подопытных, Элис, интересно отреагировала на электрошок, хотя после сеанса мало что смогла рассказать. Похоже, эта выборка объектов весьма многообещающая. Иначе и быть не могло. Он же сам их отбирал.

Все четверо обладали сильной волей. Но не настолько сильной, как у него.

– Я была права? – спросила Терри. – Вы ведь этого хотели от кандидатов?

– Умная девочка, – похвалил Бреннер. Он почти забыл, что перед ним не Восемь.

Терри вскинула голову и улыбнулась, хотя все еще заметно нервничала.

– Можно мне теперь одеться? – кого-нибудь менее наблюдательного она бы убедила, что ничего не боится, но только не его.

– Да, пожалуйста. В следующий раз мы поподробнее поговорим о том, что вы видели.

Он сказал это в основном, чтобы увидеть ее реакцию на слова «в следующий раз».

Реакции не последовало.

– Спасибо, – пробормотала Терри и поднялась на ноги, пошатываясь.

Помощник уже открыл дверь. И это значило, что у Бреннера не осталось удобного предлога продолжить разговор, так что он вышел из кабинета.

– Никогда не торопите меня, – бросил он санитару, когда они оказались снаружи.

– Извините, сэр…

Бреннер уже не слушал. Он направился вперед по коридору, чтобы проверить, как дела у остальных. Все успешно прошли первый сеанс, была заложена основа для их реакции на наркотик. Ему бы хотелось, чтобы прогресс шел быстрее, но в конечном итоге у них все получится. Терпение, важнейшее качество для ученого, давалось Бреннеру нелегко.

И теперь он счел, что посещение подопытной Восемь даст целительный эффект. Почему – сам не знал. Но отпер дверь в ее комнату и вошел.

Дойдя до середины помещения, Бреннер остановился в ожидании. Обе постели на двухъярусной кровати были аккуратно заправлены, и, соответственно, он не мог определить, заняла она верхнее или нижнее место. Она тщательно защищала свой секрет, даже взяла с него обещание не спрашивать у санитаров. Откуда ей знать, что ему это было не интересно.

Она сидела за своим столиком и работала над последним рисунком из серии гневных каракуль. Черный фломастер уже был исписан и продавлен. Ей нужен новый. По утверждениям здешних психологов, рисование жизненно важно для творческих детей.

Восемь определенно была творческим ребенком.

Сейчас она игнорировала его, хотя знала, как это его раздражает.

– Тебе уже пора ужинать, и я подумал, ты захочешь сходить со мной в кафетерий.

Бреннер имел в виду столовую на нижнем уровне, где питался он сам и остальной персонал. Больше никому не разрешалось видеть детей. А Восемь не положено было знать, что здесь есть и другие. Они пока что не проявляли особых талантов. И он волновался, чтобы девочка не стала как остальные.

Она продолжала игнорировать его.

Он сделал шаг вперед, затем еще один. Детям полезна дисциплина.

Но… коллеги все еще к нему присматривались, а ему не нужен бунтующий персонал. Скоро он заручится их преданностью и поддержкой.

В отчаянном положении идешь на крайности.

Бреннер сунул руку в карман лабораторного халата и достал пакетик с конфетами.

– У меня есть для тебя особое лакомство, Кали. «СвиТартс»[12]. Мне сказали, все маленькие девочки их любят.

Восемь вскочила на ноги, бросила фломастер и выхватила пакетик у Бреннера прежде, чем тот успел убрать руку. Она разорвала упаковку и сунула горсть конфет прямо в рот. Надо будет велеть кому-нибудь проследить, чтобы она потом тщательно почистила зубы.

– Ты обещал, папа, – сказала она с полным ртом сладостей. Потом вытерла костяшками пальцев струйку крови из носа. – Друзья. Ты обещал.

– Я знаю, – ответил он. – И уже говорил, что работаю над этим. У тебя будут новые друзья. Когда-нибудь. А иначе зачем бы я заказал для тебя двухъярусную кровать? Однажды с тобой будет жить соседка. Я же объяснял.

А объяснение чего-либо пятилетнему ребенку требовало терпения – качества, которым Бреннер, опять же, не мог похвастаться.

Но работа с Восемь помогала его оттачивать. Она была первым успехом, настоящей драгоценностью. Ее случай доказал, что у человеческих существ можно развить исключительные способности, если правильно их стимулировать. Таланты Восемь были необузданны и с трудом поддавались контролю. Точно так же он сам едва мог управляться с ней. Но это было неважно.

В итоге он всегда побеждал.

7.

После восьми часов в лаборатории они наконец вернулись в фургон, который их уже раздражал. И все же Терри чувствовала себя до странного бодро, несмотря на то, что доктор Бреннер заставил ее мысленно вернуться в худшее событие жизни. У нее не было этому объяснения.

Терри было любопытно, начнет ли кто-то из них болтать по дороге обратно и сможет ли Элис промолчать. Терри очень надеялась, что не сможет. Она сама хотела поговорить и узнать, что случилось с остальными.

Но Элис задремала и уронила голову на плечо Кену. Тот встретился глазами с Терри.

– Я не знал, что это произойдет, – сказал он тихо, чтобы не разбудить девушку.

Терри попыталась выдавить улыбку, но не смогла. Ладно, разговоров не будет.

Элис хмурилась во сне.

Глория смотрела на кукурузные поля за окном, аккуратно сложив руки на груди.

Что они пережили? Терри отчаянно хотела расспросить их, но приберегла вопросы на потом. Еще успеется.

## Глава третья. Путешествия в неизвестность

Сентябрь 1969 года

Национальная лаборатория Хоукинса

г. Хоукинс, штат Индиана

1.

Следующий сеанс проходил в большом помещении лаборатории. Здесь было больше оборудования и сотрудников. Но гораздо сильнее Терри испугало другое: ей приготовили костюм для ныряния, и тут же стоял металлический резервуар с водой.

Лаборант указал Терри, где можно переодеться. Она с трудом втиснулась в узкую каморку, служившую когда-то складом или подсобкой. Едва уловимый химический запах моющих средств подтвердил ее теорию.

Терри натянула серый облегающий костюм на ноги и тело, затем накинула на плечи лямки. В отдельных местах костюм жал, а в других был свободен, и Терри заподозрила, что сшит он был на мужчину. Впрочем, он открывал взгляду не больше участков кожи, чем больничная рубашка. Терри могла не обращать на это внимание. В ушах продолжали тикать часы, они смолкли только тогда, когда ей дали дозу препарата.

Девушка расправила плечи, представила на себе доспехи, которые помогают победить нервозность, и вышла из подсобки. Снаружи ее уже ждал Бреннер с небольшой командой. Они намеревались погрузить Терри в огромную, с человеческий рост, канистру с водой, которая стояла на платформе, а сверху было широкое отверстие. К нему вела стальная лестница.

– Я как будто Гарри Гудини, – сказала она.

Доктор Бреннер постучал пальцем по виску:

– Только выбираться вы будете с помощью вот этого.

– Любопытно, – начала Терри, прислонившись к столу, – как вы получили докторскую степень, занимаясь подобными исследованиями?

Бреннер проверил показания на экране монитора и пожал плечами.

– Как обычно. В медицинском университете. Интересовался госслужбой.

– А откуда вы родом? – продолжила Терри и поправила сползшую с плеча лямку.

– Мы что, играем в «Двадцать вопросов»[13]? – с улыбкой парировал Бреннер.

Он подошел ближе и протянул ей купальную шапочку. Терри постаралась спрятать под нее волосы настолько аккуратно, насколько это было возможно без зеркала. Края шапочки впивались в кожу головы.

– Мне не по себе, – призналась она. И это была вовсе не ложь. – Такое для меня тоже в новинку.

Она кивнула в сторону огромной канистры.

– В камерах сенсорной депривации бывает довольно приятно, – сказал доктор Бреннер.

– Неужели? – Терри не удержалась и решила немного пошутить. – А вы там бывали?

– Нет, лично не бывал, – ответил он, чем подтвердил ее догадки. – Но я использовал их прежде в исследованиях. Волноваться не о чем. За вашими жизненными показателями будет все время вестись наблюдение. Отсутствие внешних раздражителей поможет сфокусироваться.

– И вы хотите, чтобы я сфокусировалась на…

– На расширении и исследовании своего сознания. Я буду здесь, чтобы направлять вас.

– Когда вы расскажете, какую цель мы преследуем? Может, я буду справляться лучше.

– Я только что рассказал.

– Но на самом деле ничего не объяснили. Вы очень немногословны.

Он посмотрел на нее извиняющимся взглядом.

– Подробная суть нашей работы засекречена.

Вокруг них постепенно собрались лаборанты и другие доктора. Все с интересом прислушивались к диалогу.

– У кого медицинский состав? – обратился к ним Бреннер. Он легко коснулся плеча Терри и продолжил: – У всех нас есть свои секреты, мисс Айвз. Наше исследование ищет новые способы их выяснения.

Значит, они изучают, как раскрывать чужие тайны.

Ей это ни о чем не говорило. Но… она понимала, как это может быть важно.

Уже знакомый санитар принес ей бумажный стаканчик с раствором ЛСД Экстра. Она снова подумала о том, что за смесь они готовят в лаборатории. Когда она после прошлого раза описала свои ощущения Эндрю, тот посмеялся, но не со зла: просто на фестивале в Вудстоке он принял дозу в три раза больше, так что опыт Терри ему казался легким баловством.

– Ну, до дна, – сказала она и сделала большой глоток.

На вкус жидкость была горьковатой. Терри поразилась, как умудрилась в прошлый раз принять ее за воду. Она навела кое-какие справки насчет ЛСД, но нашлось не то чтобы много сведений. Диэтиламид лизергиновой кислоты, известный также как ЛСД, был впервые получен швейцарским ученым в конце 1930-х годов. Пика популярности достиг в последние несколько лет, а началось все в Сан-Франциско и Беркли. Относится к категории психоделиков. Аргументы «за» и «против» его применения делают ЛСД то ли воплощением чуда, то ли пропуском в безумие. Еще и Бреннер со своей формулировкой – «коктейль». Что намешано в особом напитке от лаборатории Хоукинса? Вряд ли он скажет.

– Готовы? – доктор Бреннер снова подошел к ней и ободряюще посмотрел, после чего прилепил датчик на присосках под правую лямку ее костюма.

– Помните, я буду рядом.

Подъем по лестнице на платформу напомнил Терри городской общественный бассейн, куда она ходила летом в детстве. Вспомнилось, как другие дети ныряли и звали ее. Однако Терри никогда не умела особенно хорошо плавать. Но однажды, когда ей было двенадцать, она поддалась на уговоры и нырнула рыбкой с вышки до самого дна. А потом еще раз, и еще – потому что ей очень понравилось. В итоге дежурному спасателю пришлось вытаскивать ее из воды, когда она уже порядком утомилась и запаниковала. Он накричал на нее. Подошла шестнадцатилетняя Бекки и стала с ним ругаться, что не надо было вообще позволять ее младшей сестре нырять.

Пока они спорили, Терри потихоньку сбежала и в последний разок прыгнула с самой высокой вышки.

После этого ее не пускали в бассейн до конца лета.

Терри забралась по лестнице на вершину резервуара и заглянула внутрь, где плескалась темнота. Сенсорная депривация. Разумеется, она не могла ничего разглядеть в воде, но образы, вспыхивающие в ее сознании, были намного хуже. Гробы. Утопление. Утонуть в гробу.

Терри снова вспомнила о родителях.

– Все в порядке, – сказала она себе.

– Так и есть. С вами там ничего не случится, – доктор Бреннер протянул ей шлем, очень похожий на те, которые носят космонавты. – Так у вас будет постоянный запас воздуха.

Она надела шлем на голову, задаваясь одним только вопросом: а зачем он перед этим дал ей купальную шапочку? Но по крайней мере с кислородом проблем не будет.

Голова в шлеме стала тяжелой. Терри повернула ее, чтобы взглянуть на Бреннера. Тот смотрел на девушку с ожиданием и надеждой, а его глаза словно говорили – вперед.

Она протянула доктору руку, чтобы он помог ей зайти в воду. Плотный костюм надежно предохранял ее от холода. Терри наклонилась вперед, и вот вода уже с плеском сомкнулась вокруг нее. Бреннер оказался прав, тут действительно было не так уж плохо. Но ровно до того момента, как Терри погрузилась полностью. Он отпустил ее руку. Падающего сверху света становилось все меньше и меньше, а потом он и вовсе исчез с глухим звуком закрывшейся крышки.

Она точно не Гудини.

– Эй? Есть тут кто-нибудь? – попыталась пошутить Терри. Ее голос в шлеме звучал приглушенно.

– Только вы, – раздался у нее в ушах спокойный голос Бреннера.

В шлем было встроено звукопроводящее устройство.

Стало еще темнее. Терри попыталась расслабиться, но у нее не получалось. Сердце колотилось, перед глазами поплыли круги. Она попыталась повернуться вокруг себя, но в воде это было непросто.

– Ваше сердце бьется слишком быстро. Дышите глубже, – снова подал голос Бреннер. – Расслабьтесь. Закройте глаза. Пусть препарат начнет действовать. Погружайтесь глубже в себя.

Легче сказать, чем сделать в наполненном водой гробу. Терри постаралась выровнять дыхание. Сможет ли она опять погрузиться на глубину своей души? Это был гипноз?

Появились ли у нее уже от ЛСД в мозгах дырки, как в швейцарском сыре?

Вопросы помогали ей держать себя в руках. Терри изо всех сил старалась выровнять пульс. Пот стекал по лицу, но она старалась не думать об этом, ведь если сосредоточиться на том, что она не может вытереться, то можно потерять контроль над собой. А это намного хуже.

Так что она закрыла глаза.

Но это не имело особого смысла. Она снова их открыла. Кругом царила тьма.

Глубже.

– Теперь, Терри, загляните внутрь себя и сосредоточьтесь, – голос Бреннера звучал в ушах, но с тем же успехом мог бы возникать прямо у нее в голове. – Я хочу, чтобы вы позволили своей памяти открыться. Опишите все, что вы ощущаете. Сегодня я хочу, чтобы вы искали не боль, а утешение.

То ли оттого, что голос был ее единственным проводником, то ли потому что наркотики начали действовать, а может, и по обеим причинам, но память Терри открылась ровно в тот момент, когда Бреннер предложил это. Ее разум вызвал в воображении место за пределами резервуара. То место, где ей хотелось быть. На краешке сознания балансировало ощущение высшей осознанности, и Терри чувствовала себя живой, как никогда.

– Где вы находитесь?

Она представила, как ее пальцы тонут в густом ворсе ковра, который лежит в гостиной у них дома. Они с Бекки сидят рядом на этом ковре и смотрят шоу Джонни Карсона[14] вместе с папой. Пахнет попкорном. Мама на кухне – трясет кастрюльку над плитой. Они с Бекки вскакивают на ноги и бегут посмотреть, как воздушные зерна выскакивают из-под снятой крышки…

– Я смотрю телевизор с папой и сестрой. Ради этого нам разрешили подольше не ложиться спать. Моя мама готовит угощение – попкорн. Мы все вместе.

Когда Терри раньше мысленно возвращалась в счастливые семейные воспоминания, они тоже вызывали у нее печаль. Но сейчас они напоминали теплые объятия.

– Давайте пойдем дальше. Где еще вам бывает хорошо?

Комната Эндрю. Но тут важно не просто место, а еще и момент. Первый раз, когда она осталась у него на ночь. Свеча на тумбочке у постели, горят благовония. Тогда она чувствовала себя такой взрослой. К густому аромату сандалового дерева примешивается необычное ощущение, когда ее кожи касается постельное белье другого человека. Мужчины. Пусть даже оно было из обычного хлопка. Она не слышала, о чем они разговаривали, и не могла вспомнить саму беседу, но до нее доносился их смех. Внутри расплывалось ощущение безопасности, и Терри целиком погрузилась в него. Вокруг лица Эндрю появились полоски радуги, и ей захотелось, чтобы он оказался тут или чтобы она была там, с ним…

– Терри, где вы сейчас? Вы смеетесь.

– Я с Эндрю.

– Эндрю?

– Моим бойфрендом.

– Чем вы занимаетесь? – спросил Бреннер.

Она не смогла описать это.

– Мы просто… вместе.

– И это успокаивает вас?

– Да.

Ее мозг продолжал работать, она отвечала на каждый заданный вопрос. Прошло неизмеримо много времени и вместе с тем – ни минуты, когда Бреннер наконец сказал:

– Мы скоро вас поднимем. Постарайтесь погрузиться еще глубже в себя.

Было одно место, куда она хотела отправиться. Но ощущения были ненадежными, нестабильными. Терри забыла, где находится. Вокруг нее плескалась вода. Терри пыталась вспомнить.

Глубже, подумала она. Глубже.

Терри представила знакомые церковные двери, выкрашенные в белый. Она хотела вернуться туда, и мысль об этом почему-то больше не причиняла ей боли.

– Хорошо, а теперь мы медленно откроем крышку, – проинформировал доктор.

Терри хотела было запротестовать, ведь ей требовалось еще время. Но затем над головой появился флуоресцентный свет и ослепил ее.

– Возможно, вам захочется закрыть глаза, – сказал ей Бреннер.

Терри закрыла их и вновь открыла. Она все делала медленно и осторожно, как будто не знала раньше ни света, ни движения.

2.

– И ты не беспокоишься? – спросил Эндрю, беря Терри за руку. Они вместе шли по университетскому городку.

– Не очень, – ответила она. – Ну, может, немножко. Поэтому я и взяла тебя с собой.

Бекки сообщила по телефону, что получила на домашний адрес письмо от администрации университета, в котором сообщалось, что Терри должна зайти в их офис. В голосе сестры звучала тревога: она спрашивала, нужно ли ей приехать и не попала ли Терри в беду.

Та подумала и решила, что в администрации могли что-то напутать или забыть какую-то бумажку. Занятия только что начались. Такое иногда случалось. Правда ведь?

Ладно, с ней не случалось. Но все равно это не было чем-то совсем уж невероятным.

– Когда меня вызывали в администрацию, новости были не очень хорошие, – сказал Эндрю.

Терри слегка стиснула его руку в надежде успокоить и приободрить. У него были неприятности после тех прогулов из-за поездки в Вудсток. Теперь он находился на испытательном сроке. И это очень серьезно, потому что если его вышвырнут из университета, он потеряет отсрочку от армии. Никто из парней даже выпускаться не хотел.

– Просто будь осторожнее, – попросила она. – К тому же ты сам сказал, что оно того стоило.

Он слегка качнул головой, погрузившись в счастливые воспоминания.

– Тебе бы там очень понравилось.

– Я знаю.

– Ты уже начала читать книгу?

Терри застонала. Во время той поездки в фургоне до штата Нью-Йорк и обратно Эндрю влюбился во «Властелина колец», а по возвращении домой вручил ей потрепанный первый том. На обложке был изображен волшебник в развевающихся желтых одеждах и с длинной белой бородой, который стоял на вершине горы. Эндрю клялся, что Терри эта книга тоже обязательно понравится.

– В ней три тома.

– Милая… – Эндрю покачал головой. – Они очень классные.

– Я прочту, обещаю.

– Хорошо, пусть это будет подарком мне на день рождения через неделю.

– Заметано.

Они подошли к трехэтажному зданию администрации из кирпича и стекла. Эндрю открыл ей дверь. В письме был указан сто пятьдесят первый кабинет, и они нашли его в конце коридора на первом этаже.

Регистрационный отдел. Она была здесь раньше.

Эндрю уселся на пластиковый стул в уголке, а Терри подошла к стойке.

– Здрасьте. Я Терри Айвз. Кажется, моя сестра получила письмо, в котором меня просили зайти?

Женщина-администратор в продолговатых очках «кошачий глаз» посмотрела на Терри ничего не выражающим взглядом.

– Какое письмо?

– Не знаю. Мы сами не очень-то в курсе.

– Терри Айвз, говорите?

– Тереза, – уточнила она и кивнула.

– Вот теперь что-то вспоминается. Подождите.

Женщина крутанулась на вращающемся стуле и начала суетливо копаться в набитых до отказа ящиках столов и шкафов.

Терри повернула голову к Эндрю и состроила рожицу. Он ответил тем же и вдруг кивком указал ей за спину.

Разумеется, администратор смотрела прямо на девушку. Произвести хорошее первое впечатление? У Терри к этому был особый талант.

Однако женщина никак не отреагировала на игру студентов и сказала только:

– Мы должны проинформировать вас, что вы освобождаетесь от занятий по четвергам.

– Что? Почему?! – воскликнула Терри.

Она знала, как работает университетская система: от учащихся требовалась идеальная посещаемость. Терри не удержалась и оглянулась на Эндрю через плечо. Он тоже пожал плечами в растерянности.

– Необходимые баллы вы получите за психологический эксперимент, в котором принимаете участие, – пояснила администратор. – Домашние задания тоже выполнять не требуется, ваши преподаватели поставлены в известность. Вы должны являться в психологический корпус каждый четверг в девять часов утра, если не указано иное.

– Ладно, – сказала Терри. Потом покачала головой. – Но в чем подвох?

– Ваша общая академическая успеваемость будет связана с дальнейшим участием в эксперименте. А в остальном… – она пожала плечами.

Терри все равно планировала продолжать посещать лабораторию, так что все это не имело большого значения.

– Хм-м… – произнесла она.

– Да, это необычно… но так уж нам сказали, – ответила женщина. И тут же немного понизила голос: – А что там за исследование?

Терри определенно не могла ответить на этот вопрос.

– Частное, – сказала она. – Мне больше ничего не нужно делать?

Женщина вздернула нос. Ей явно не понравился отказ Терри.

– В данный момент ничего, – сухо ответила она.

Освобождение от учебы, значит.

Эндрю встал, и они вдвоем вышли обратно в коридор.

– Какого черта происходит? – произнес он.

– Как с языка снял, – ответила она.

– Кто эти люди, Терри? – спросил Эндрю и нахмурился. С ним это бывало редко, только когда слушал новости. Он волновался за нее. Как приятно.

– Я же говорила, это серьезное исследование. Поэтому я и участвую.

– Мне что-то это не очень нравится, – сказал он и снова взглянул на дверь кабинета, из которого они только что вышли.

– Но ты понимаешь, как это важно? – Терри приблизилась к нему почти вплотную. Мимо ходили другие студенты, поэтому они оба понизили голос. – Из лаборатории просто позвонили в университет и приказали освободить меня от занятий по четвергам, так я еще и баллы за это буду получать? Они привязали мою успеваемость к участию в исследовании. И в университете согласились без вопросов. Я должна участвовать.

Эндрю прижался лбом к ее лбу.

– Милая, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– И да, и нет, – ответила она и запечатлела на его губах легкий поцелуй.

Какой-то административный сотрудник в строгом костюме многозначительно кашлянул при виде них. Терри протянула Эндрю руку, и они переплели пальцы.

– Что бы ни случилось, ты будешь моим свидетелем.

– Сим я торжественно клянусь.

Он действительно волновался за нее. Его карие глаза были такого глубокого оттенка, а улыбка – такой милой… И на какое-то время Терри забыла про все свои беспокойства.

3.

Редкие рабочие смены в закусочной тянулись медленно, но Терри в это время чувствовала себя как в раю: можно было сделать передышку, да еще и оплачиваемую. Один из мойщиков посуды снял фартук и сообщил девушке, что идет на перекур. Она убедилась, что в зале сейчас пусто, и сказала:

– Покури и за меня тоже.

Он не стал напоминать, что она вообще-то не курит.

Чтобы чем-то себя занять, Терри решила разложить столовые приборы. Если сделать это заранее, то потом не придется беспокоиться. Сегодня был вторник, а значит, следующий визит в лабораторию должен состояться через два дня. Прошлый раз был неделю назад, а до этого они ездили туда раз в две-три недели. Уплотнение графика, да еще и утренние новости из администрации – все это должно было что-то значить… но что?

У Бекки будет слишком много вопросов. Для нее освобождение Терри от занятий выглядело бы выигрышем в лотерею. Так что она планировала сказать сестре, что в администрацию ее вызывали для выяснения, довольна ли она выбранной специализацией.

Терри закончила сортировать столовые принадлежности, но времени все равно прошло мало. А в сумочке у нее лежала зачитанная книга Эндрю в бумажной обложке – «Братство Кольца». Можно было начать вторую главу.

Над входной дверью звякнул колокольчик, и Терри улыбнулась вошедшему. Это был Кен.

– Привет, – сказала она. Вышла из-за стойки заказов, прихватив с собой меню и набор столовых приборов. – Приятно видеть тебя тут. Садись, где хочешь.

Кен неловко потоптался на пороге, а затем повернул направо, проскользнул за второй столик и сел.

– Вот этот правильный.

Терри покачала головой в изумлении. Потом с легким стуком положила на стол меню и приборы.

– Ну, раз ты так считаешь. Что тебе принести?

– Ничего, – ответил он.

– Ничего? – переспросила Терри. Она не понимала. – Зачем тогда ты пришел в закусочную?

Колокольчик зазвенел снова. Терри обернулась и увидела Элис, только что ворвавшуюся в двери. Девушка заметила их обоих и направилась к столику.

– Элис, – тихо произнесла Терри, обращаясь к Кену. – Ты здесь для встречи с ней? Мне стоит о чем-нибудь спрашивать?

Однако Элис остановилась напротив Терри и уперла руки в бока своего неизменного заляпанного комбинезона.

– Что он здесь делает? – спросила она требовательно, а потом указала на сиденье напротив. – Это место занято?

Кен взглянул на Терри, приподняв брови. Потом ответил Элис:

– Нет, оно все твое.

Она заняла выбранное место.

Хотела бы Терри знать, что они оба тут делают, если не встречаются. Для совпадения это было уж слишком. Но тут она подняла голову, взглянула в окно и заметила еще одну знакомую фигуру. Глория.

– Подождите немного, – произнесла Терри. Дверной колокольчик звякнул у нее за спиной, когда она вышла из закусочной.

– Вся банда в сборе! – громко сказала она, обращаясь к Глории. – Вы с Элис собрались встретиться, что ли?

Глория замерла в нерешительности. Ее сегодняшний наряд был относительно простым, повседневным: цветочная блуза пастельного оттенка, заправленная в темно-зеленую юбку до колена. Сумочка сочеталась с юбкой.

– В чем дело? – спросила Терри.

– Я обычно не бываю в этой части города, – ответила Глория. – Просто ноги сами привели. Я даже не подумала…

– Все нормально, – понимающе ответила Терри. – Здесь никому нет дела до этого.

Официально Блумингтон не был сегрегирован, не считая загородных клубов и гольф-кортов. Неофициально большинство людей держались своих районов, сформировавшихся по расовому признаку. Университетский городок был основной площадкой для протестов чернокожих студентов, борющихся за равные права.

Глория кивнула и плавной походкой направилась в закусочную, обогнув Терри. Когда она вошла туда, то сразу заметила Элис с Кеном и покачала головой.

– А я думала, ты пошутила насчет них, – обратилась Глория к Терри и слегка нахмурилась.

– Они сами не ожидали друг друга встретить. Во всяком случае, я так думаю.

– Ты тоже не ожидала, – заметила Элис. – И что же мы все тут делаем?

– Думаю, этот вопрос должна задавать я, – сказала Терри. – Поскольку я единственная, у кого есть реальная причина быть здесь.

Глория села рядом с Элис напротив Кена. Терри снова оглянулась по сторонам и убедилась, что ее начальницы в зале нет – она все еще была в соседнем помещении, ждала, когда привезут новые блокноты для официантов. Терри подсела к друзьям за столик.

– Сейчас я приму у вас заказы. Но скажите, в чем дело.

Глория до сих пор хмурилась:

– Ты получила письмо из университета?

– Да, – ответила Терри. Она не понимала, почему Глория так тревожится из-за этого.

– Какое письмо? – спросила Элис. – А можно нам картошки фри?

Она умолкла и нервно сложила руки на груди. Это было что-то новенькое. Но через секунду Элис заговорила снова:

– Погоди, а она у вас вкусная?

– Очень, – ответила ей Терри и поднялась на ноги. Она нацарапала заказ в блокноте и прикрепила его на доску перед окном раздачи. Через несколько секунд на кухне заработала жаровня, и в воздухе разнесся восхитительный аромат кипящего масла.

Терри вернулась к столику, но на этот раз не стала садиться: заказы у них готовились быстро.

– Меня и Глорию освободили от занятий по четвергам.

– И меня, – добавил Кен.

– Я не знала, что ты тоже студент, – с удивлением произнесла Глория.

Кен положил руки на пластиковую поверхность стола.

– Вы трое не особенно-то мной интересовались.

Элис закатила глаза:

– Мы просто боимся того, что ты нам расскажешь.

Кен скорчил ей рожицу, наморщив нос. Элис рассмеялась.

Глория положила руки на стол и объяснила:

– Дело не только в освобождении от учебы по четвергам. Мне сказали, что моя успеваемость теперь привязана к участию в эксперименте.

– А мне сказали не совсем так, – ответила Терри. – Просто что по четвергам будут выходные и что мы должны продолжать посещать лабораторию… ради оценок.

Она замолчала и охнула.

– Да, речь как раз про успеваемость, – Глория покачала головой. – Не нравится мне это.

– Но все же будет нормально, да? Мы все равно собирались участвовать дальше, а тебе вообще это для диплома нужно.

– Нами манипулируют, и это неспроста.

Терри это понимала.

– Но то, что мы делаем, важно.

Глория разглядывала свои ногти.

– Может быть.

– А ты почему пришла сюда? – обратилась Терри к Элис.

– Ты говорила, что работаешь в этой закусочной, – сказала Элис с таким видом, будто ответ очевиден. – И я высчитала: раз на прошлой неделе у тебя была в этот день смена, то и на этой будет.

– И я тоже поэтому сегодня пришла, – добавила Глория. Ее губы сложились в кривую ухмылку. – Но я думаю, Терри имеет в виду, зачем ты хотела с ней повидаться. А я просто подошла одновременно с тобой.

– А я нет, – сказал Кен.

В этот момент из кухни донесся голос повара:

– Заказ готов!

Терри метнулась, чтобы забрать картошку, и вернулась с тарелкой. Элис сразу схватила целую горсть и сунула в рот. Поморщилась – горячо. Это определенно был столик с первоклассным обслуживанием: Терри уже принесла по стакану воды всем троим. Потом села обратно, взяла с тарелки один ломтик, подула на него и съела.

Элис проглотила картошку.

– Итак, они позвонили в ваш университет. А еще – моему дяде. Сказали, что с радостью компенсируют ему убытки, если он будет отпускать меня с работы, когда я потребуюсь в лаборатории. Он согласился, но ему все это показалось подозрительным. Ему не особо нравятся типы из правительства.

Элис съела еще ломтик картошки и продолжила:

– Ребята, вам не кажется, что это странно? То, что мы делаем в лаборатории? Меня дядя спрашивал, чем мы там заняты, и я ответила: «девчачьи штучки», только чтобы он отстал. Рассказать об этом никому нельзя – решат, что у тебя шарики за ролики заехали… Да и бумаги мы подписали. Так что я решила зайти, потому что тут можно поговорить об этом.

– Мне не нравится, что они сразу обратились к вышестоящим инстанциям, – сказала Глория. – Разве не нужно было сначала сообщить нам о своих планах, а потом связываться с университетом и автомастерской?

Терри между тем размышляла, случалось ли у остальных во время психоделических путешествий что-то схожее с ее опытом. Она уже собиралась спросить, как вдруг дверной колокольчик звякнул снова. С изумлением Терри увидела на пороге Эндрю.

– Я сегодня пользуюсь популярностью, – проговорила она. – Это мой бойфренд, Эндрю.

Он подошел к их столику и в нерешительности остановился.

– Эндрю, а это мои друзья из лаборатории. Кен, Глория и Элис.

– У нас тут личный разговор, – сказала Элис.

Терри фыркнула от смеха.

– Все в порядке, ему можно доверять. Он в курсе.

– А мы-то бумаги подписывали, – Элис приподняла брови.

– Можно? – спросил Эндрю и подождал, пока Элис кивнула, прежде чем взять ломтик хрустящей картошки. – О чем вы все говорите?

– Хороший вопрос, – заметила Терри. – Так о чем же мы говорим?

– Почему в лаборатории внезапно так забеспокоились, чтобы мы продолжали к ним ходить, – сказала Глория.

Эндрю взял стул и пододвинул к их столику.

– Я много думал об этом. Вы уже знаете, кто руководит экспериментом?

Взгляд Глории скользнул в сторону Терри. Насчет этого она Эндрю ничего не говорила.

– Какое-то подразделение федералов, – ответила Терри.

Эндрю склонил голову.

– Ты об этом раньше не упоминала.

– Потому что знала, как ты отреагируешь.

Терри не хотела ссориться в присутствии новых друзей. Очевидно, Эндрю тоже этого не хотел.

– В общем… – начал он, – не кажется ли вам странным, что федералы тратят время на подобные эксперименты во время войны? Разве они не должны оружие разрабатывать или что-нибудь вроде того?

– Возможно, именно этим они и занимаются, – произнес Кен вполголоса, хотя в зале, кроме них, никого не было.

– И кто же из нас оружие? – насмешливо спросила Терри. – Я или Элис? А может, Глория?

– Про меня не забудь, – ответил Кен.

Эндрю оглядел присутствующих.

– Ладно. Видимо, ничего они не разрабатывают.

Глория промолчала.

После появления Эндрю все остальные быстро засобирались и ушли. Терри заплатила за картошку из своих чаевых. Она все еще не волновалась за себя. А все вопросы она задаст Бреннеру в ближайший четверг.

4.

Элис почувствовала слабость. Они шли по бледно-белому коридору лаборатории по направлению к сияющему лифту, который она теперь видеть не хотела. Она знала, куда он их привезет. Нервничать и ощущать пот в ямках под коленями очень неприятно. С тех пор, как Элис стали бить током на сеансах, она все время воображала, что лампы в лаборатории смеются над ней, обсуждают ее и говорят, что она – одна из них и застрянет здесь навсегда. Что ее заставят быть иллюминацией в темноте. Впрочем, «иллюминация» – хорошее слово. Она помнила, как в церкви проповедник однажды подробно рассказывал про иллюминированные рукописи, которые он видел в миссионерской поездке. И тот образ, который Элис вообразила, оказался намного чудеснее реальности.

Из-за всех этих мыслей о говорящих лампочках она и завалилась к Терри в закусочную, словно сумасшедшая. А насчет звонка ее дяде из лаборатории она забеспокоилась, только когда услышала вопросы Глории.

– Ты в порядке? – спросила Терри, приблизившись к Элис. До этого она шла рядом с Глорией. – Ты сегодня ужасно тихая. Мне даже не пришлось оттаскивать тебя от всяких электронных штук.

Идущий впереди доктор Бреннер повернул голову, и Элис теперь смотрела на его профиль.

– Все нормально, – Элис кивнула Терри, а затем Глории и Кену, которые шли позади, словно безмолвный хор беспокойства.

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – снова спросила Терри и приложила ладонь к ее лбу.

Элис вздрогнула и немедленно пожалела об этом.

– Да все нормально, – повторила она.

– Я позабочусь, чтобы доктор Паркс измерила у вас температуру и сказала, можно ли вам участвовать, – вмешался доктор Бреннер.

– Спасибо, – сказала ему Терри. – Если она заболела, ей же не придется сегодня ничего делать?

– Конечно, нет, – вкрадчиво ответил доктор Бреннер.

Элис почти что поверила ему. Неужели у Терри эксперимент проходил совсем иначе? Должно быть, так и есть, решила Элис.

Доктор Бреннер ввел свой код на кнопочной панели. Элис наблюдала за движениями его пальцев, словно в замедленной съемке. Двери лифта разъехались. Она представила, как методично ломает кабину и весь механизм, как вырывает кабели, чтобы лифт больше не ездил.

Скоро она вновь будет прятаться внутри самой себя в поисках тихого места за пределами всего остального. Там красивые развалины, а в воздухе плавают споры растений. Только в одном была проблема: она не хотела туда возвращаться.

5.

Больничные рубашки, которые их заставляли надевать в лаборатории, были сплошным унижением достоинства. И это факт, а не просто личное мнение Глории. В доказательство она могла бы даже провести исследование и отдать статью на двустороннее слепое рецензирование[15].

Уже не в первый раз она задавалась вопросом, по каким регламентам действует лаборатория. Проводят ли над ней, Терри, Кеном и бедной испуганной Элис одинаковые эксперименты? То, что здесь происходило, совершенно не соответствовало ее ожиданиям и прочитанной в учебниках информации о проведении лабораторных исследований. Поэтому Глория сомневалась, что они все подвергаются одинаковым процедурам.

А теперь она еще и не могла отказаться сюда приходить… От этого ведь зависела ее успеваемость.

Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Так обычно говорят.

Она сложила руки на коленях в ожидании специалиста, который проводил эксперимент. Его фамилия была Грин, и она очень подходила его внешности и возрасту: доктор был еще совсем молодой и зеленый[16]. Он обращался с девушкой крайне осторожно, и Глория мысленно благодарила небеса за то, что не приходится терпеть Бреннера. А у Грина можно было время от времени что-то спрашивать и получать ответ.

Он вошел с планшетом в одной руке и с маленьким бумажным листком в другой. Без сомнения, бумажка была пропитана ЛСД.

– Здравствуйте, Глория, – произнес он так, словно они собирались вместе выпить чаю.

Она продолжала сидеть, сложив руки на коленях.

– Доктор Грин, я хотела бы узнать… Вы говорили, что учились в Стэнфорде, правильно? А доктор Бреннер?

Он положил планшет на стол, старательно избегая смотреть ей в глаза. Потом закатал рукава рубашки. Открылась полоска светлой кожи над загаром.

– Честно говоря, я точно не знаю.

Он открепил от планшета один из листов бумаги и протянул Глории.

– Я хочу, чтобы вы постарались запомнить как можно больше информации отсюда. Затем, когда ваша доза препарата подействует, я начну задавать вопросы. Ваша цель будет не раскрывать мне ничего. Понятно?

Глория взяла лист в руки. Внешне текст напоминал экзаменационный тест для старшеклассников, но по смыслу это был военный доклад, выдуманный или реальный, о передвижениях вражеских войск.

– Да, понятно.

Когда она закончила читать, Грин забрал большой лист бумаги и дал другой – маленький, с желтым кружком посередине. Глория положила его на язык. Затем Грин ушел и оставил ее «медитировать». Обычно он так не делал.

Глория уселась поудобнее и стала мысленно повторять сведения с большого листа, который Грин унес с собой, чтобы хорошенько их заучить.

Как только ЛСД начинал действовать, цифры на настенных часах всегда расплывались, словно кровоподтеки. Но Глория обнаружила, что если закрыть один глаз и подождать ровно пять секунд, то можно это исправить. Так что когда молодой доктор Грин вернулся, она уже знала, что приняла ЛСД примерно часа три назад.

Сейчас она должна была находиться на пике эффективности наркотиков или близко к нему. Это объясняло, почему вокруг фигуры доктора Грина плясали разноцветные огни. Она не видела никакого смысла во всех этих галлюцинациях и не понимала, как кто-то может ими наслаждаться. Если бы эксперименты с применением психоделиков приносили какую-то пользу, возможно, Глория могла бы изменить свое мнение.

Но она в этом сомневалась.

Доктор Грин подошел с планшетом в руках и кивнул Глории. Она видела сейчас не одного, а троих докторов Гринов.

– Мисс Флауэрс? – обратился он к ней.

Раньше он называл ее Глорией, она была почти уверена в этом. В комнату вошел санитар и теперь угрожающе возвышался в углу.

– Да, – откликнулась она.

– Пожалуйста, сообщите нам местонахождение войск в секторе девятнадцать.

Доктор Грин нахмурился и от этого стал казаться старше. Чуть ранее он сказал ей сопротивляться – она крепко сплела эту мысль со сведениями, которые заучила. Они хотят увидеть максимальное владение собой в рамках эксперимента с допросом под действием наркотиков, так? Должно быть, в этом весь смысл.

– Боюсь, я не знаю, о чем вы, – ответила Глория.

По крайней мере, ей казалось, что она произнесла именно это. Уверенность в чем-либо становилась шаткой, как только ЛСД ударял в голову.

Грин взял стул и придвинул его к кушетке, на краю которой лежала Глория. Теперь они находились друг напротив друга. Она потянулась поправить юбку и вспомнила, что на ней сейчас больничная рубашка. И тут же Глория поняла, что одеяние весьма прозрачное.

Сосредоточься.

– Вы уверены? – спросил он.

– В чем?

– В том, что не знаете, о чем я. О секторе девятнадцать. О том, куда движутся войска.

– Уверена, – ответила она и даже чуть-чуть улыбнулась от радости, что так хорошо справляется с заданием.

Грин бросил взгляд на стоявшего за спиной санитара. Высоченный детина сделал шаг вперед. Он казался слишком крупным, слишком большим для этой комнаты. Но все же он был здесь, зловеще возвышался над Глорией. Словно тень. Или угроза.

– Вы уверены в своей уверенности? – снова переспросил доктор Грин.

Она смотрела на него затуманенным от наркотиков взглядом и видела яркие цветные полосы. Ей хотелось прочесть ему лекцию о том, что так проводить эксперимент нельзя. Что он подбирает неверные слова. Злоупотребляет стечением обстоятельств, и такое будет трудно повторить на практике.

– Мисс Флауэрс, – требовательно произнес он, – где войска?

Высоченный детина не улыбался, но и недовольством это назвать нельзя было. Ему нравилось происходящее.

Глории сразу вспомнились различные слухи и отдельные ситуации, о которых никогда не говорили ее преподаватели. Мужчины с невылеченным сифилисом. Рабы, которых продавали врачам на опыты, трупы чернокожих людей в распоряжении каждого медицинского университета. Всего лишь десять лет назад армия совместно с ЦРУ выпустила комаров, зараженных желтой лихорадкой, в негритянских районах Флориды. Глория понимала, что цвет кожи делает ее идеальным объектом исследования для некоторых людей. А для большинства из них – еще и одноразовым объектом.

Глория осознала: чтобы остаться в игре, нужно притвориться, что никакой игры нет. В общем, все как всегда. Не стоит ожидать, что они с радостью позволят ей выиграть раунд. Даже если она использует для этого передовой опыт.

– О, конечно! Я не понимала, что вы имели в виду. Они продвигаются на север и проходят ежедневно примерно семь квадрантов. А если дадите мне карандаш, – она протянула руку, – я нарисую вам карту.

Доктор Грин приподнял брови. А затем самоуверенно улыбнулся и глянул на высоченного санитара. У того на лице теперь явно читалось разочарование.

– Очень хорошо, – похвалил ее доктор Грин.

«Извините, – мысленно обратилась к ним обоим Глория, – но это не так».

6.

Первая часть психоделического путешествия Элис растянулась надолго и превратилась во что-то спокойно-расплывчатое. Она расслабилась и начала мечтать о том подносе с инструментами, чтобы разобрать что-нибудь, а не лениво лежать на кушетке. Но свои желания она держала при себе. Она вообще все держала при себе и вела себя тихо в надежде, что про нее забудут до конца сегодняшнего сеанса.

Доктор Паркс взяла у нее пробирку крови на анализ. Эта процедура повторялась каждые несколько недель. На пробирку она приклеила тонкую полоску бумаги с именем Элис и сегодняшней датой. Также у нее послушали сердце и проверили зрение, после чего протянули ей дозу противного препарата. Иногда Элис представляла себе печатный станок, из-за которого в дядином гараже появилось то самое газетное объявление и заинтересовало ее. И точно так же, как до этого с лифтом, она рисовала в голове полный демонтаж механизма. Деталь за деталью укладываются в ряд, пока станет невозможным напечатать ту газету.

Она вдруг подумала о Кене. А с ним что здесь делают? Кажется, в нем совсем ничего не изменилось с начала эксперимента. Если он и правда экстрасенс, то Элис с удовольствием врезала бы ему по носу за то, что в самый первый день позвал их с Терри в фургон.

«Элис, – прозвучал в голове голос мамы, – нельзя бить молодых людей».

– Даже если они этого заслуживают? – произнесла она вслух.

– Что такое? – спросила вошедшая доктор Паркс.

Во всяком случае Элис показалось, что она только что вошла. А потом она в этом убедилась, потому что вслед за доктором Паркс появился доктор Бреннер и тот бородатый санитар, который всегда приходил с ним. Это он прикатывал сюда машину, которую Элис особенно сильно хотела разобрать и сломать. Ту, с помощью которой они били ее током.

– Ничего, – ответила Элис. Она свесила ноги на пол и встала. – Погодите, я думала, вы собирались измерить у меня температуру. Я сегодня плохо себя чувствую.

Доктор Паркс нахмурилась.

– А какие у вас симптомы?

«Кроме того, что у меня от этой дряни глаза вращаются, как флюгеры?»

Тут вперед выступил доктор Бреннер.

– Это психосоматические симптомы. От препарата ей станет лучше.

Элис не сдержалась и фыркнула.

Брови доктора Бреннера взлетели так высоко, будто готовы были воспарить у него над головой.

– Что? Я профессиональный медик и могу вам все объяснить. Вероятная причина вашего плохого самочувствия заключается в том, что прошла уже неделя с последнего приема препарата.

«Мне станет лучше, как только я уйду отсюда».

– Вы ни с кем не обсуждали наш эксперимент, верно? – спросил у нее доктор Бреннер. Он шагнул ближе, махнул рукой, чтобы прикатили машину, и принялся закреплять электроды на висках Элис.

– Я же знаю, что нам запрещено.

Она действительно никому не говорила. Только собиралась – в тот день, когда пришла в закусочную к Терри. Но потом появился ее бойфренд и сказал про оружие, и тогда Элис поняла, что с этим желанием разбирать механизмы на части она и правда чувствует себя больше оружием, чем человеком…

Это глупо. Она знала, что это глупо.

– Хорошо, – Бреннер положил руку ей на плечо и слегка подтолкнул, чтобы она легла на кушетку. – Давайте в этот раз увеличим напряжение тока.

Доктор Паркс нервно прижала руку к шее.

– Вы уверены, что это удачная идея? Если она плохо себя чувствует…

– Это ее взбодрит, – ответил доктор Бреннер. И добавил, обращаясь уже к Элис: – Не так ли?

И что ей оставалось делать, кроме как кивнуть? Он поступил противоположно тому, что пообещал Терри.

Элис закрыла глаза и принялась ждать. Она решила, что точно не будет кричать, плакать или издавать еще какие-то звуки. А потом сквозь нее прошла молния, и Элис начала жадно ловить ртом воздух. Под закрытыми веками поплыли яркие искры.

Нет, не искры.

А те растительные споры, которые ей не удавалось поймать.

Элис отправилась в тихое место внутри нее самой, под слоем реальности, от которой хотелось сбежать. Здесь она чувствовала себя лишней деталью, ни с чем не соединенной. Изнанка – так Элис начала мысленно называть это место. Это был разрушающийся иллюзорный мир, наполненный тенями.

Сегодня тени были неподвижны, на стенах и стеклах проступили трещины, на полу протянулись мертвые и высохшие стебли растений. Элис прокрутила в голове калейдоскоп образов, чтобы убедиться – здесь все еще есть жизнь. Она жива.

Сегодняшняя доза – это нечто.

Элис повернулась вокруг себя, закрывая и открывая глаза. С каждым разом тени становились больше. Поднялись подсолнухи, но они были совершенно бесцветные. У Элис закружилась голова.

Вдруг она почувствовала за спиной движение и резко обернулась.

Монстр, блестящий и тонкий. Похожий на сон. На кошмар.

Он словно вышел из комиксов, которые читали ее двоюродные братья. Такое существо получится, если разобрать что-то живое на части, а потом неправильно собрать. Руки слишком длинные. Голова похожа на темный цветок.

Она подумала, что этому монстру тоже может нравиться разрывать все на части.

– Элис, вы меня слышите? – раздался голос доктора Паркс. – Можете открыть глаза, если хотите.

Качнулись черно-белые подсолнухи, монстр слился с ними и исчез. Может, он с самого начала был одним из них? Стайка бабочек вылетела между раскачивающихся стеблей, и подсолнухи снова стали золотисто-желтыми.

Элис открыла глаза в реальном мире, в лаборатории. Первый, кого она увидела, был Бреннер.

– Монстры, – сказала Элис. – Конечно, они есть у меня в голове.

И пока они остаются там, все будет в порядке. Правда же?

7.

Терри погрузилась в себя и совершенно забылась. Так прошла минута, и еще одна, и еще. Она невидящим взглядом изучала стены, пол, потолок… Потолок! Она смотрела на него, а он двигался. Словно облака, бегущие по небу. Все обыкновенное стало необыкновенным и странным через призму окутанного наркотиком разума. И к тому времени, как она вспомнила, что собиралась расспросить доктора Бреннера насчет звонков в ее университет и дяде Элис, он уже вышел из кабинета.

Неизвестно, куда отлучился Бреннер, но санитар ушел вместе с ним. На этой неделе сеанс проходил в маленьком помещении, кроме нее, тут никого не было.

А значит, не будет и фоновых разговоров в те минуты, когда Терри мысленно возвращается в события, о которых сожалеет и хочет поступить иначе.

Если она не спросит Бреннера, то опять забудет. Во время кислотного теста вспоминается что угодно…

Он ведь не будет возражать, если она пойдет и поищет его? Терри решила, что нет, не будет. Он никогда не говорил, что она должна сидеть на одном месте.

Терри встала и подошла к двери. Ручка легко повернулась. Значит, дверь оставили незапертой. Это знак – надо идти дальше.

Она вышла в коридор и никого там не увидела. Терри пошла по нему и свернула в другой коридор, незнакомый. Может, где-то здесь кабинет Бреннера? Настенная плитка плясала у нее перед глазами.

Где-то в отдалении послышался звук открываемой двери и шаги. Терри прижалась к стене. Мужчина в лабораторном халате выскользнул из-за угла прямо напротив нее. Однако он не заметил Терри и пошел в противоположном направлении. Она тут же метнулась вперед, чувствуя себя, словно в игре.

Дверь, из которой вышел тот мужчина, вела в другое крыло. Рядом с ней была одна из тех замысловатых панелей с кнопками. А сама дверь… она осталась приоткрытой. Удастся ли…

Терри бросилась вперед и успела проскользнуть внутрь. Дверь закрылась у нее за спиной.

Есть!

Коридор почти сразу раздваивался, но Терри пошла прямо. Она проходила мимо пустых кабинетов, где стояло много различного оборудования и кушеток. Но тут ей встретилась комната, в которой кто-то был.

Там сидел ребенок. Неужели это галлюцинация?

Нет, она не исчезала. Маленькая девочка сидела за низким столиком и так яростно раскрашивала рисунок, что бумага была готова вот-вот порваться.

Что это значит, черт возьми?

Терри негромко постучала и вошла.

– Привет, – сказала она, стараясь говорить мягким, успокаивающим голосом.

Что ребенок делает тут – в лаборатории, где проводятся эксперименты с применением ЛСД? На девочке была такая же больничная рубашка, как на Терри.

– Кто ты? – спросила девочка, уставившись на нее.

Терри подошла к стульчику на противоположном краю стола. Попыталась сесть, но стульчик был для нее маловат, и колени смешно выпирали. Девочка, кажется, была не против.

– Я пациентка. А ты кто?

– Кали, – ответила девочка. Немного подумала и спросила: – Что такое «пациентка»?

– А, это человек, который болеет.

Темные брови девочки сошлись на переносице. Терри взглянула на рисунок: там был мужчина с зализанными назад волосами. Бреннер? Наверное, да.

– Ты болеешь? – спросила девочка.

– Нет, – ответила Терри, – я в порядке.

– Тогда почему ты здесь?

– О, я участвую в эксперименте. Ты знаешь, что это такое?

– Ты объект, – по слогам произнесла девочка. – Я тоже. А папа знает, что ты здесь? Мне почти ни с кем нельзя разговаривать.

Папа? Это ребенок Бреннера?

Какая-то тень мелькнула за дверью в коридоре. Терри неожиданно начала подозревать, что если ее обнаружат здесь, то будут совсем не рады.

Она поднялась с детского стульчика и наклонилась, чтобы оставаться на одном уровне с Кали.

– А давай мы оставим в секрете, что я к тебе приходила? Сейчас мне пора возвращаться, но скоро я снова тебя навещу.

– Ладно, – девочка пожала плечами. – Мне нравятся секреты.

Терри нужно было идти, но все же она задержалась ради последнего вопроса.

– А ты – тоже секрет?

Кали задумалась, потом кивнула.

– Думаю, да.

– Я приду к тебе опять, как только смогу.

Кали снова кивнула, а затем прижала указательный палец правой руки к губам, воспроизводя всем понятный знак «тише». Сможет ли такой маленький ребенок сохранить тайну? Терри полагала, что да. У ребенка, который считает себя секретом, явно было много возможностей потренироваться в их хранении.

А потом она поняла, что и у доктора Бреннера тоже.

## Глава четвертая. О монстрах и людях[17]

Октябрь 1969 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Эндрю уехал к семье на выходные, так что Терри пришлось ждать его возвращения, чтобы поделиться открытием. Он сообщил, когда примерно приедет домой, и к назначенному часу девушка отправилась в его квартиру. Едва только Эндрю вошел и поставил на пол рюкзак, Терри бросилась к нему.

– У них там ребенок! Маленькая девочка.

– Милая? Привет, – сказал Эндрю. На лице у него была написана радость от встречи и одновременно растерянность. – Так, давай с самого начала. У кого ребенок? Где?

– Ой, – она смущенно взъерошила волосы. – Извини. В лаборатории. Доктор Бреннер…

Терри не знала, с чего правильнее начать.

– Думаю, нам обоим нужно взять по пиву, – сказал Эндрю. Он погладил ее по щеке и поцеловал в лоб, после чего отправился на кухню.

– Хорошая мысль, – отозвалась Терри. – Извини меня, я просто очень давно хотела поговорить об этом.

– А друзьям из лаборатории ты не рассказала? Они мне понравились, кстати.

Эндрю открыл дверь холодильника и нашел пару банок пива на верхней полке у самой стены. Одну взял себе, другую протянул Терри.

– Я просто не знаю, что все это значит… И решила пока молчать. Но мне кажется, что-то тут не так.

– Ладно, давай рассказывай, – он открыл свою банку, и они вдвоем перешли в гостиную. Эндрю сел на диван, но Терри была слишком напряжена.

Она расхаживала по комнате и описывала ему свое блуждание по коридорам с затуманенным от ЛСД сознанием, а еще как она в итоге нашла Кали и о чем они разговаривали. Свой рассказ она завершила на обещании вернуться, которое дала девочке, и только после этого замолчала и сделала первый глоток пива.

– Это странно. Определенно, – прокомментировал Эндрю. – Как думаешь, кто-нибудь знает, что ты виделась с ней? И тому доктору ты ведь не говорила?

Терри покачала головой.

– Ни за что. Я… я боялась даже слово сказать. Хорошо хоть меня в коридоре не поймали.

Эндрю подался вперед и погладил Терри по руке.

– Думаешь, у тебя будут неприятности?

– Не знаю, – сказала Терри и села наконец рядом с ним. – Ты, наверное, считаешь, что я сама виновата. В том, что записалась добровольцем.

– Да ничего подобного, – он успокаивающе положил руку ей на колено. – Пока что ты видела просто-напросто маленькую девочку. Предположим, это его дочь. Может, она чем-то больна?

– Она не выглядела больной. Но кто знает? Если это действительно ребенок Бреннера, то все исследование может быть направлено на поиск лекарства или чего-то такого. – Терри откинула голову назад и задумалась. – Но интуиция мне подсказывает другое. Что-то тут… не клеится. У Кали в комнате стояла двухъярусная кровать.

– Возможно, это чтобы ей было комфортнее во время лечения, каким бы оно ни было. Может быть, тебе просто спросить у него про эту девочку?

– Может… – отозвалась Терри и представила себе этот разговор. Еще неделю назад она бы так и поступила. Но теперь вспомнила, как Глории было неуютно от мысли, что их успеваемость привязана к участию в эксперименте. Так что Терри решила для начала найти больше информации.

– А как дела у остальных? – спросил Эндрю.

Он потянул Терри за руку и усадил на пол, а затем принялся разминать ей плечи. Она и не подозревала, как все ее тело было напряжено.

– Вроде бы все нормально. Элис на днях нездоровилось, но я думаю, это просто из-за погоды.

– Можешь у них спросить, что они думают.

Он был прав.

– Я так и сделаю… Но еще я хочу попытаться разузнать о целях этого эксперимента. Почему он засекречен? Связаны ли исследования с той девочкой?

– Милая, а может, все засекречено просто потому, что они дают ЛСД здоровым молодым людям?

– Да, очевидно. Это как минимум, – Терри вздохнула. И тут новая догадка заставила ее похолодеть. – А если они и той малышке дают наркотики?

– Точно нет, – ответил Эндрю. – Ее поведение показалось тебе неестественным?

– Нет, она выглядела совершенно нормальной.

Однако в уверенном тоне Эндрю она словно услышала эхо слов своей матери, которая убеждала отца, что увиденные им на войне ужасы их стране не грозят. Терри знала, что это было неправдой. И все же верила, что люди могут и будут бороться, чтобы остановить зло.

– Посмотрим, что я смогу понять, – сказала она. – Обо всем этом. Я хочу разузнать, для чего она там находилась. Так мне будет спокойнее.

– Я верю в тебя, ты же знаешь, – сказал Эндрю и снова помассировал ей плечи. – Если тебе нужно это сделать – значит, так и следует поступить.

– Я знаю, да.

Кто такой Бреннер, и откуда он взялся? Чем он занимался раньше? С каждой секундой у Терри появлялись все новые вопросы. А значит, ей требовалось место, где можно найти ответы.

2.

На следующий день после разговора с Эндрю Терри направилась в библиотеку. Тут вовсю кипела жизнь. Скоро начинался новый семестр, так что умы студентов были полны самыми благими намерениями: вырваться вперед по успеваемости, подтянуть оценки и попасть в список декана на особую стипендию. Очередь к библиотекарю была в четыре раза длиннее обычного. Терри ждала рядом с высоким книжным шкафом, который был заполнен увесистыми справочниками с кожаными корешками.

Она вытащила из сумки потрепанный томик «Братства Кольца» и вернулась к третьей главе. Можно немного продвинуться в чтении Толкина, пока ждешь возможности продвинуться в раскопках прошлого Бреннера.

– Мисс?

Терри с трудом оторвалась от сцены с участием хоббитов. Эндрю был прав, чтение действительно ее затянуло.

У женщины-библиотекаря было усталое лицо, а пучок волос на затылке был так утыкан шпильками, что на нем живого места не осталось.

– Здравствуйте, – сказала Терри. – Надеюсь, вы сможете мне помочь.

Она объяснила, что хочет найти сведения об одном ученом, который недавно переехал в этот штат. Научная степень – «доктор философии» или «доктор медицины». А может, обе. Нужна также информация о его прошлых исследованиях.

– И вы не знаете ни где он работал, ни где учился? А специализацию его вы не знаете? – тон библиотекаря ясно давал понять, что только идиоту придет в голову искать что-то хотя бы без минимальной информации.

– Боюсь, что да, не знаю. Возможно, его исследования были связаны с психологией.

– Хм-м-м… – промычала библиотекарь. Она смотрела Терри за спину, где продолжала расти очередь.

– Просто покажите, где можно что-нибудь найти, – Терри умоляюще взглянула на нее. – Я не против потратить на это время.

Ответом ей был одобрительный кивок. Библиотекарь достала блокнот и написала аккуратным почерком какой-то список.

– Поищите его имя вот в этих книгах. Если у нас что-то есть, то точно в одной из них. Удачи.

Первой в списке оказалась целая полка томов под общим названием «Выпущенные труды». Это был обширный каталог названий, имен авторов и издателей. Терри методом проб и ошибок все-таки отыскала нужную книгу с начальными буквами «БР». Там обнаружилось три Бреннера, но из них ни одного Мартина. Ладно, здесь тупик.

Следующая попытка. Терри сверилась со списком.

Дальше шла серия книг «Кто есть кто в Америке» – биографические зарисовки едва ли не о каждом, кто сделал что-либо важное, плюс еще о куче других людей. Терри перелистывала страницу за страницей и натыкалась на множество имен ученых и исследователей. Так что когда она дошла на буквы «Б», ее сердце преисполнилось надежды.

Несколько имен были ей знакомы, но среди них снова не было ни одного Мартина Бреннера.

Под последним пунктом в списке библиотекарь нацарапала приписку: «Шансов мало, но стоит попробовать». Терри пришлось вернуться и спросить, где находится отдел редкой справочной литературы. Затем она поднялась на второй этаж и принялась проверять обширную картотеку. Здесь было много всякой всячины: от буклетов и брошюр до повторно опубликованных научных статей. Коллекция была в беспорядке, но Терри отважно проглядела каждый документ. Может быть, это оно… Если она случайно пропускала какую-то бумагу, то возвращалась и внимательно ее просматривала.

Под конец у нее занемели пальцы от долгого перебирания и перелистывания страниц. Свет в библиотеке мигнул, а затем по скрипучей громкой связи объявили, что до закрытия осталось десять минут.

Терри пришлось признать: она так ничего и не нашла. Полный ноль. Как будто Мартин Бреннер вообще не существовал до того, как переехал в Индиану и приступил к руководству престижной правительственной лабораторией. Что же теперь делать?

Уставшая Терри спустилась на первый этаж и поплелась к выходу. Библиотекарь, которая помогла ей сегодня, подняла голову и взглянула на нее. Терри в ответ лишь печально покачала головой. Библиотекарь кивнула, как бы говоря: «Эх, жаль».

Но это был не тот случай, когда можно сказать «Эх, жаль» и успокоиться. Борясь с усталостью, Терри пошла к Эндрю.

– Хоббитам было бы проще остаться в Шире, – произнесла она, когда он открыл ей дверь. – Но они не остались, так ведь? Фродо в конце концов взял Кольцо, и все отправились в путь.

– Я знал, что тебе понравится, – ответил Эндрю. Он с любовью посмотрел на нее и поцеловал в щеку. – Скажи, когда будешь готова читать вторую книгу. Ты докуда уже дошла?

– Я еще в самом начале. И хотя у хоббитов нет магических способностей, мне нравится сюжет.

– Можешь пропустить часть про Тома Бомбадила и Золотинку, если хочешь. Слишком затянуто.

– Вот теперь точно не пропущу, – ответила она и задумалась. – То есть ты признаешь, что книга не во всем идеальна?

– Ха-ха, вот шутница!

Эндрю схватил ее и принялся щекотать, пока Терри не рассмеялась. Смешить ее он умел не хуже, чем всякие прекрасные принцы умели будить поцелуем заколдованных принцесс.

Его прикосновения вернули ее к жизни. Вокруг был целый мир, и он не ограничивался лабораторией, психоделическими бредовыми видениями и загадочным ребенком. Нужно было об этом помнить.

3.

Терри забарабанила пальцами по кушетке в маленьком кабинете, но доктор Бреннер посмотрел на нее тяжелым взглядом, и она перестала. Однако радужные волны продолжали исходить от ее руки, даже когда та не двигалась.

– Все еще нервничаете по поводу препарата? – спросил доктор Бреннер и улыбнулся плотно сжатыми губами, как бы намекая, что беспокоиться глупо.

– Не совсем, – ответила Терри.

Это была почти правда. Настороженность у нее вызывал вовсе не препарат.

– Это хорошо, Терри, – ответил доктор Бреннер. – Вы ведь доверяете мне, правда?

Терри похолодела; внутри зашевелилась паранойя. Зачем он у нее это спрашивает?

– Конечно.

Он помедлил, внимательно глядя на нее.

– И это очень хорошо. Потому что наша работа продвигается замечательно. Вы готовы погрузиться глубже?

«А что у нас за работа? Точнее, у вас лично? И кто такая Кали?»

Вот как можно задать ему вопрос и при этом забрать слова обратно, если вдруг что-то пойдет не так? Если она вдруг поспешила с выводами, то потеряет возможность участвовать в чем-то важном. Впрочем, она знала, какого ответа сейчас ждет от нее доктор Бреннер.

– Да.

– Хорошо, – он достал из кармана пиджака маленький кристалл и вытянул его перед Терри. – Сфокусируйтесь на кристалле. Сосредоточьтесь. А когда получится, начните медленно считать в уме от десяти до одного.

Терри не хотелось этого делать. И она не стала. А поскольку все происходило в ее собственной голове, Бреннер никак не мог узнать. Она спокойно сидела и смотрела вперед, не давая себе сфокусироваться на кристалле.

– Теперь закройте глаза.

Ее веки медленно опустились, но она продолжала видеть радужные полосы и яркие искры.

– Пришло время для следующего шага, Терри, – голос доктора Бреннера струился, словно шелк. – Время посмотреть, на что вы способны. Все, что произойдет дальше, останется в секрете. Вы сохраните в голове эту информацию и выполните задание, не обнаружив себя. Но мою просьбу вы не запомните. Поняли? Можете повторить мои слова?

Терри с большим усилием держала глаза закрытыми и старалась отвечать так, чтобы Бреннер не распознал ложь. Что происходит? Неужели он уже проделывал с ней такое раньше, когда погружал в гипнотический транс? Ей сразу стоило быть начеку, быть внимательнее.

– Все, что происходит, останется в секрете. Я сохраню в голове эту информацию и выполню задание, но не запомню, что кто-то просил меня это сделать.

– Хорошо, замечательно.

После этого стало тихо, а потом Терри услышала звук открывающейся двери. Санитар до этого выходил, чтобы оставить их наедине – видимо, теперь вернулся. Следом послышался скребущий звук об пол, затем дверь вновь закрылась. Сердце Терри стучало оглушительно громко. Она молилась, чтобы ей удалось расслышать слова Бреннера.

– Терри, вы готовы?

– Да.

– Когда вы откроете глаза, то будете оставаться в состоянии транса. – Тут он сделал паузу. Терри не знала, нужно ли уже открывать глаза, но на всякий случай оставалась неподвижной. Потом он произнес: – Теперь откройте глаза.

Она послушалась.

Бреннер сидел напротив за небольшим столиком. Вот, значит, что к ней пододвинули. На столике стоял черный телефонный аппарат, ни к чему не подключенный. Бреннер поднял трубку, и Терри увидела в его руке еще один предмет – такой крохотный, что она не сразу разглядела. Черный кусочек металла, тоньше монетки.

– Видите это? – спросил он.

Она кивнула.

Бреннер положил маленький предмет обратно на стол. Потом открутил нижнюю крышечку динамика телефонной трубки.

– Видите, как легко снимается? Очень просто, кто угодно может сделать, верно?

– Верно.

– Даже вы сможете, – сказал Бреннер.

Он отложил в сторону пластиковую крышку и вновь взял маленький металлический предмет. Затем положил его в нижнюю часть телефонной трубки, между проводами и металлическими деталями.

– Вот сюда, чтобы коснулся этого провода и активировался.

Бреннер снова прикрутил нижний динамик.

– А теперь вы проделаете то же самое, как это сделал я. Поняли?

Он вернул трубку на рычаг, и Терри тут же потянулась за ней. Она решила, что ей предлагается проделать эти действия прямо сейчас. Но голос Бреннера остановил ее.

– Нет. Не здесь и не сейчас.

Бреннер порылся в кармане пиджака. Потом мягко взял ладонь Терри и сомкнул в кулак, вложив что-то ей в руку. Это оказался точно такой же маленький черный кусочек металла, какой Бреннер установил в трубку.

– Это устройство вы поместите в телефон на прилавке цветочного магазина «Цветы и подарки Флауэрсов». Фирма принадлежит родителям Глории Флауэрс. Вы сделаете это до следующего сеанса в лаборатории. Вам понятно?

Нет. Зачем это?

– Да. Понятно.

– Хорошо. Закройте глаза.

Она повиновалась.

4.

Терри вела машину по Седьмой улице очень медленно – опасалась пропустить магазин «Цветы и подарки Флауэрсов». Но оказалось, что боялась она напрасно. Здание сразу выделялось большим малиновым тентом, на котором красовалось кремово-белое название. Через витрину была видна большая стойка с разноцветными сладостями, рядом были выставлены статуэтки, фоторамки, сувениры с надписями и другие подарки. С другой стороны крыльца находился цветочный магазин с отдельным входом. Его витрину украшали яркие букеты и вьющиеся комнатные растения. В телефонном справочнике общежития легко отыскался не только адрес, но и список основных товаров – такой длинный, что занял четверть страницы.

Терри припарковалась у тротуара на противоположной стороне и вышла из машины. На асфальте мелом были начерчены классики, по которым прыгали дети. Когда Терри переходила улицу, они проводили ее подозрительными взглядами, как бы говоря: «Что она тут забыла?» Терри опустила руку в карман и убедилась, что полученное от Бреннера маленькое металлическое устройство все еще на месте.

Когда она открыла дверь, над головой мелодично прозвенел колокольчик, а в нос ударил приятный, хоть и резковатый, аромат свежих цветов. Сидевшая за прилавком продавщица поднялась навстречу Терри. Эта женщина была почти точной копией Глории: старше по возрасту, но такая же элегантная.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Я могу вам чем-то помочь?

Терри неуверенно приблизилась к центру длинного прилавка и тут же расслабилась, когда заметила Глорию. Она сидела на стуле позади матери и была настолько погружена в чтение комиксов, что даже не обратила внимания на вошедшую девушку.

– Я бы хотела поговорить с Глорией, – ответила Терри.

– Вот как? – мать обернулась к дочери.

Глория тоже услышала голос Терри и подняла голову, а завидев ее, встала и положила комикс на стул.

– Терри? Как дела?

Глория вышла из-за стойки. Полуобернувшись к матери, она пояснила:

– Это моя подруга. Она тоже в эксперименте участвует.

– Приятно познакомиться, – сказала мать Глории уже дружелюбнее, чем раньше. – Друзья Глории – это друзья всей семьи Флауэрс.

– Спасибо, – ответила Терри и ощутила, как маленький предмет у нее в кармане вдруг разом потяжелел. Потом она обратилась к Глории: – Мы можем поговорить наедине?

– Мама? – вопросительно произнесла Глория. – Может, сходишь к папе? Проверишь, как он там. А я пока поболтаю с Терри и присмотрю за магазином.

– Нечего тут присматривать, все люди еще на работе. Я скоро вернусь.

Она ушла через коридорчик, соединяющий цветочную лавку с магазином подарков.

– Ну? В чем дело? – Глория выразительно приподняла брови.

Терри сглотнула ком в горле, достала устройство из кармана и продемонстрировала на раскрытой ладони.

– И что это такое?

– Жучок. По крайней мере, так я думаю. Бреннер велел мне установить его здесь, в ваш телефон… Он думал, что я под гипнозом.

Глория наклонила голову, чтобы рассмотреть устройство поближе.

– Красивая штуковина для злых дел, – пробормотала она. – Он думал, что ты под гипнозом. А ты не была?

Терри кивнула. У нее камень с души упал: Глория не собирается прогонять ее. Было рискованно приходить сюда, но пусть даже они с Глорией были плохо знакомы, Терри все равно не стала бы ее предавать. Особенно теперь, когда действия Бреннера стали вызывать еще больше вопросов.

– Я притворялась. Мне нужно поставить жучок до ближайшего сеанса в лаборатории. Он сказал, что это следующая стадия моего эксперимента.

– Их эксперименты – чушь собачья, и вот еще одно тому доказательство. Это самая антинаучная методика, о какой мне только доводилось слышать.

Тут Глория протянула руку и слегка пошевелила пальцами.

– Давай сюда, – сказала она. – Скажи, что надо сделать, я справлюсь.

– Но тогда вас будут прослушивать!

– Я всего на пару дней оставлю, – ответила Глория и слегка улыбнулась. – К тому же у нас тут просто магазин цветов и подарков. Тот, кто будет слушать наши телефонные разговоры, быстро заскучает.

Она помедлила и затем продолжила:

– И вообще, я не думаю, что смысл был в прослушивании. Бреннер просто хотел проверить, сделаешь ли ты это.

Терри была того же мнения. Глория только подтвердила его… и еще больше ее потрясла.

– А тебя тоже просили сделать что-то подобное?

– Нет. Пока что, – ответила Глория. – Но они экспериментируют с нашей памятью, с нашими разумами… Вполне логично, что они хотят взять нас под контроль. Если им удастся заставить обычных людей выполнять за них всю грязную работу… Ты уверена, что он не заподозрил тебя в притворстве?

Терри действительно была уверена.

– Сомневаюсь, что он догадался. Кроме того, мне положено забыть об этой просьбе.

– Хорошо, – Глория подошла к прилавку. – Нам лучше поторопиться, а то мама скоро вернется.

Терри тоже зашла за прилавок и указала на трубку телефона.

– Открути нижнюю пластину и приложи жучок к проводам. Так он начнет работать.

Глория открутила пластиковую крышечку и приготовилась.

Терри подумала о Кали, к которой снова не смогла проскользнуть во время сеанса в лаборатории. Нужно попытаться еще раз найти ее, но как пройти через дверь с кодовым замком? Не ждать же опять, пока кто-то выйдет. Да и как узнать, будет ли Кали там? Нужно рискнуть и рассказать Глории о ребенке. Может, у нее тоже будут идеи, что девочка делает в лаборатории.

Тем временем Глория без дальнейших инструкций аккуратно вложила металлический предмет внутрь и закрутила крышку.

– Вот и все, – сказала она и заговорщически улыбнулась Терри.

– Приходи на вечеринку к Эндрю, на Хэллоуин, – вдруг выпалила Терри. – Кена и Элис я тоже позову.

Глория сказала:

– Хорошо. Звучит заманчиво.

Так у Терри будет время подумать, что им всем сказать.

5.

Хэллоуин был любимым праздником Элис. Она была не против отличаться от других, но как же хорошо, что в году был хотя бы один день, когда никто не замечал этих отличий. Когда каждый выделялся из толпы и желал выглядеть иначе, чем обычно. А еще она могла отправиться на маскарад.

Когда комбинезон – твоя каждодневная одежда, а торцовый ключ – твой вечный аксессуар, симпатичное платье может вызвать слегка оскорбительную реакцию окружающих. Элис нравилось наряжаться, но ей было не по душе, когда ее дразнили. Даже в шутку. Подтекст читался хорошо: «Ты не та девушка, которой можно носить платья… Из худого хорошее не сделаешь».

В жизни требуется идти на компромисс. Для Элис он заключался в следующем: фразу «Ты хорошо выглядишь» можно услышать только в сочетании с подмигиванием и тыканьем локтем. Какая-то часть ее хотела перевоплотиться, словно настоящая Золушка, для вечеринки у Терри и ее бойфренда. Но в итоге она испугалась, что все будут так же глазеть на нее, как по воскресеньям в церкви, куда она приходила в своем лучшем платье. Так что Элис выбрала другой образ, в котором тоже было достаточно блеска. Она купила костюм Элвиса и немного модифицировала его под свою задумку. Теперь у нее был большой воротник, нашитые повсюду крупные звезды и белые брюки клеш.

– Ивел Книвел![18] – воскликнула Терри, когда открыла ей дверь квартиры. Из-за спины неслись звуки музыки, а в комнате уже было полно танцующих людей. По воздуху распространялся душистый дым. – Элис, это просто идеально! Заходи! Эндрю, иди сюда, поздоровайся с Элис.

Элис просто расцвела от того, что Терри верно угадала ее образ. На этот вечер она перевоплотилась в сорвиголову, совершающего головокружительные трюки на машинах и мотоциклах. Терри же была босиком, а на ступнях у нее виднелся приклеенный бурый мех. Из одежды на ней были закатанные до колен штаны и старая рубашка. Волосы она завила в тугие кудряшки и зачесала назад, открывая заостренные восковые уши.

– А ты кто? – спросила озадаченная Элис.

Эндрю выскользнул из толпы и встал рядом с Терри. На нем красовался такой же костюм, как у Терри, а волосы были завиты в нелепые кудри. Мех он себе приклеил на тыльную сторону ладоней.

– Она Фродо, а я Сэмуайз Гэмджи. Персонажи моих любимых книг. Я дал Терри выбрать, кем мы будем, и она сделала меня своим напарником. Но я не возражаю.

Терри пожала плечами:

– Мне нравится Сэм.

– А мне Фродо. Давайте я принесу вам выпить.

Элис не пила алкоголь, но не стала говорить об этом. Она просто сказала:

– Спасибо.

В толпе гостей Элис заметила парня в пластиковой маске монстра: из перекошенного рта торчали огромные зубы. Если бы он только знал, как выглядят настоящие монстры. Радость от костюмированной вечеринки начала меркнуть при мысли о лаборатории. То мрачное место и еще более мрачные видения, которые у нее там были…

Терри взяла ее под руку, завела в квартиру и закрыла дверь.

– Кен и Глория уже здесь.

Тут появилась девушка с ярко-красными губами, в длинном черном парике без челки и в черном платье длиной до пола. Она протянула Элис руку, слегка шевеля пальцами.

– Мортиша Аддамс[19], приятно познакомиться.

– О, хороший костюм, – похвалила Элис. – А я Ивел Книвел.

– Это Стейси, моя соседка по комнате, – сказала Терри. Потом она посмотрела на кого-то, стоящего позади Элис. – Я сейчас вернусь, и мы поищем остальных. Терпеть не могу вечеринки, на которых знаю лишь пару человек.

Элис рассматривала битком набитую танцующими людьми комнату и размышляла, со сколькими людьми знакома Терри и на скольких вечеринках она была. Должно быть, в колледже это обычное дело. А для Элис это была первая вечеринка за всю жизнь, в общем-то – не считать же церковные пикники или поедание рыбы с хрустящей картошкой. И разумеется, на тех встречах она знала абсолютно всех.

– А как ты познакомилась с Терри? – поинтересовалась Стейси. Она ловко увернулась от парня в клоунском костюме и гриме, который расплескал напиток из своего стакана. – В закусочной?

Тут Элис вспомнила, как Терри оказалась в лаборатории. Она пришла вместо своей соседки.

– Эксперимент, – тихо сказала она.

– И как продвигается? – спросила Стейси слегка заплетающимся языком. – А то из Терри слова не вытянешь.

«Хм-м. Сказала только Эндрю, а соседке по комнате – нет».

– Тебе не понравилось? – вместо ответа спросила Элис.

– У меня от наркоты башню срывало, причем в плохом смысле, – Стейси качнула головой и фыркнула.

– Ну, вот так примерно и продвигается, – пояснила Элис.

Стейси нахмурилась, но тут вернулась Терри.

– Сюда, – сказала она и потянула Элис за собой.

Из динамиков послышались знакомые гитарные аккорды: «Битлз» играли вступление к песне «С небольшой помощью моих друзей»[20]. Собравшаяся толпа космонавтов, ведьм, привидений и супергероев одобрительно загудела. Когда зазвучали слова, все спонтанно начали подпевать: про поддержку и про ловлю кайфа (эту строчку особенно громко), про дружескую помощь и потребность в любви.

Элис распевала во все горло, и стоящая с ней рядом Терри не отставала. От мягких звуков мелодии и пения у Элис вдруг возникло такое чувство, будто сердце стало работать лучше. Словно впервые за много недель мотор ее тела вернулся к прежнему ритму работы. Когда песня закончилась, Элис рассмеялась, и Терри тоже. Она повела гостью дальше через толпу, и они вышли на общий задний двор. Тут стоял стол для пикников и горел костер. На ясном ночном небе были видны звезды, словно кто-то прицепил их к бархатной поверхности.

Неужели на вечеринках всегда так? Сначала жалеешь, что пришел, а через секунду уже вне себя от счастья. Элис так высоко задрала голову к небу, что у нее заболела шея.

«Ну вот, и костюм у меня подходящий».

Ивел Книвел был знаменит многочисленными травмами, которые получал в ходе своих сумасшедших трюков.

– Элис! – радостно воскликнул Кен и встал из-за стола. Волосы до плеч, как обычно, были распущены. Бороду он явно давно не подравнивал. А еще на нем были джинсы и футболка «Лед Зеппелин».

– Ты изображаешь самого себя? – поинтересовалась Элис. Она не скрывала раздражения. Вот наглец, даже не попытался переодеться для костюмированной вечеринки.

– Да все нормально, – успокаивающе проговорила Терри. Она почувствовала, что Элис обиделась не на шутку. Это так странно и приятно – когда тебя понимают без объяснений.

– О нет, – проговорил Кен. – Я изображаю агента по борьбе с наркотиками.

Элис недоверчиво покосилась на него:

– То есть ты на самом деле агент?

– Нет, – ответил Кен и засмеялся. Элис не поняла, что тут смешного.

– На самом деле ты лентяй, вот кто, – сказала она ему.

Но тут Элис забыла про Кена, потому что увидела Глорию. Та поднялась из-за стола и протянула руки ей навстречу.

– Вот это я понимаю, образ! – восхитилась Элис, обходя вокруг Глории.

На ней был идеально сидящий костюм Женщины-кошки. Такой же, как носила Эрта Китт[21]: облегающий и блестящий, с поясом, золотым ожерельем из крупных колец, черной кошачьей маской, ушами и всем остальным.

– И у тебя тоже! – Глория улыбнулась Элис.

Из дома вышел Эндрю и присоединился к ним.

– Меня ужасно бесит, что Леди Берд ее так подставила[22], – сказал он.

– А ведь она честно выразила свое мнение о войне, – добавила Глория.

Элис кивнула Эндрю:

– Ты мне нравишься.

Эндрю протянул ей пиво, хотя она не хотела его пить, и легонько чокнулся с ней банками.

– У меня предчувствие, что ты мне станешь как младшая сестренка. Которую мне, кстати, никогда не хотелось.

– Ни за что! – ответила Элис. – У меня и так слишком много братьев, меньше всего я хочу еще одного.

Тут вмешалась Терри:

– Не забывай, у него есть «Плимут Барракуда»[23].

Элис умела вовремя сдаться.

– Думаю, я могу завести еще одного почетного брата.

Она села за стол для пикников. Кен осторожно протянул руку и взял ее банку пива. Элис удивилась, взглянула на него через плечо и заметила, что его брови вопросительно приподняты.

– Спасибо, – сказала она.

– Я сейчас принесу тебе воды.

И она простила его за то, что пришел без костюма.

Терри и Эндрю нужно было периодически возвращаться в дом и развлекать гостей. Элис поняла, что ей очень приятно сидеть на заднем дворе с единственными людьми, которых она знает на этой вечеринке. Главное – не вспоминать, где познакомилась с ними. Пока что у нее получалось.

Элис удивилась, что Глория согласилась на предложенный Терри напиток. Та специально сходила в дом за настоящим стеклянным бокалом.

– Я бы никогда не заставила тебя пить из пластикового стакана, Женщина-кошка.

– Будем здоровы! – сказала Глория, принимая бокал.

Терри чокнулась с ней пивной банкой, и обе сделали по глотку.

Во дворе они были почти одни. Кроме целующейся в отдалении парочки, больше никого не наблюдалось. Даже Эндрю ушел в дом, и они остались вчетвером. Элис завтра нужно было рано вставать на работу, она планировала как следует развлечься, но уйти пораньше. Зато теперь ей хотелось сидеть здесь до бесконечности и ничего не делать. Обычное дело на вечеринке.

– Скажи, что тебе нравится в биологии? – спросила Элис у Глории. – Почему ты поступила на эту специальность?

– О-о, я тоже хочу послушать, – сказала Терри и села рядом с Кеном. Тот на удивление мало говорил этим вечером.

– Ты, наверное, ждешь ответ «клетки» или «чудо жизни», – Глория сложила руки перед собой на столе.

– Нет, я жду ответ «комиксы», – усмехнулась Элис.

– Там много ученых, да, – ответила Глория. – Но обычно они плохие.

– А ты не злодейка, – объявила Элис. Это было очевидно, но ей все равно захотелось так сказать.

– Спасибо, – ответила Глория. – В общем, биология описывает то, как функционируем мы и живой мир вокруг нас. Именно это мне нравилось поначалу. Но теперь все иначе.

– И что же тебе все-таки нравится? – спросила Терри.

– Это прозвучит глупо, – ответила Глория.

– Ни за что! – от всего сердца произнесла Элис.

– Людям за этим столом ты можешь доверять, – добавил Кен.

– Ладно, – сказала Глория. Она не сводила глаз с ночного неба, как будто не до конца поверила им. – Мне нравится то, что люди работают сообща. Мы можем достичь научного прогресса, только если занимаемся исследованиями по единым стандартам и делимся друг с другом своими находками. И когда весь процесс отлажен, то уже не имеют значения различия людей между собой. Важна только разница в их открытиях и выводах.

Элис чуть не лишилась чувств и только и смогла произнести:

– Это прекрасно…

Глория улыбнулась.

Качающейся походкой из дома вышел Эндрю и плюхнулся за стол рядом с Элис.

– О чем вы разговариваете?

– О волшебстве науки, – ответила она ему. И пусть Глория не оценила великолепия собственных слов, Элис хотела напомнить о них. – Хорошей науки, как минимум.

Целующаяся парочка куда-то незаметно исчезла, а еще Элис поняла, что из дома больше не доносится музыка. Она сидела рядом с единственными людьми, которые могли ее понять. Рядом не было ни подслушивающего водителя, ни докторов и лаборантов с оборудованием, которое ей хотелось сломать и никогда не чинить.

Она не собиралась сегодня ничего рассказывать. Но поняла, что прямо здесь и сейчас можно рискнуть.

– А кто-нибудь из вас видел монстров?

Слова соскользнули с языка так тихо и осторожно, что могли растворится в ночи. На секунду ей показалось, что ее никто не услышал.

Терри сдвинулась, чтобы лучше видеть Элис.

– Монстров? – переспросила она.

Элис могла бы отказаться от своих слов. Оставить при себе. Но вместо этого она продолжила:

– Я не про Бреннера, Паркс и остальной персонал. А про то, что вижу во время сеансов, когда он приходит и пускает через меня электроток. У меня появляются видения, и в них монстры. Они хищные, и их никак не остановить. Я как будто смотрю куда-то через дыру в реальности. Это пугает.

На одном дыхании Элис выдала все, что могла.

– Ты их несколько раз видела? – спросила Терри.

– Да, – ответила Элис. Она не пыталась расшифровать выражения лиц слушателей. Хорошо, что сейчас темно. И хорошо, что голос Терри звучит спокойно. – Наверное, дело просто в наркотиках, но…

– Как выглядят эти монстры? – вмешался Кен.

– Ты же экстрасенс, должен знать, – огрызнулась Элис. И тут же пожалела об этом. – Извини.

– Ты нервничаешь. И это не так происходит.

– Они выглядят, как чудища из кошмара или из ужастика. Высокие, долговязые. Сильные. Покрыты шкурой и чешуей. Ничем не похожи на людей. Хотя один из них ходит на двух ногах, как человек. Почти. Они появляются ненадолго. Но постоянно.

– Ты сказала, что Бреннер пускает через тебя электрический ток… Ты имела в виду электрошоковую терапию? – А вот у Глории голос звучал вовсе не спокойно. Она была рассержена.

– Да. Он называет это «электричество». Я думаю, дело в том, что мне нравятся механизмы. Зря я дала им узнать что-то обо мне.

– Я не видела монстров, – сказала Терри.

Элис почувствовала тяжесть на душе. Не надо было ничего говорить.

Терри продолжила:

– Но… я встретила в лаборатории маленькую девочку. Она называет Бреннера «папа».

– Когда это было? – спросил Кен.

– Я так и знала, что ты мне что-то недорассказала, – вставила Глория.

– Она не могла придумать, как вам объяснить, – пояснил Эндрю. – Продолжай, милая.

Элис наклонилась вперед, чтобы лучше слышать. Неужели не только у нее есть тайна?

– Я… Я собиралась расспросить Бреннера насчет тех звонков в наш университет и твоему дяде. Но вместо этого наткнулась на ребенка. Ее зовут Кали, и она называет его папой. Сказала, что она такой же объект исследований, как и мы. Эндрю думает, она чем-то больна. Или что-то в этом роде.

– Ты только один раз ее видела? – спросила Глория.

– С тех пор он больше не оставлял меня одну в кабинете, – ответила Терри. – А девочка была в охраняемом крыле, за одной из тех дверей с кодовым замком. Я и в первый-то раз попала туда случайно.

– А еще Бреннер пытался с твоей помощью поставить жучок, – Глория тихонько присвистнула.

– Что-что он пытался сделать? – требовательно переспросила Элис.

Терри рассказала, какое задание получила от Бреннера, когда якобы была под гипнозом. Объяснила, как призналась во всем Глории, чтобы не предавать ее, и как потом они все сделали вместе.

– Поверить не могу, что он попросил тебя о таком, – сказал Кен.

– А я могу, – заявила Глория. – Во что же мы ввязались? Вот в чем вопрос.

– Я не знаю, – ответила Терри. – Но мне уже начинает казаться… – Она умолкла и вытянула руки перед собой на столе. Ее голос был абсолютно трезвым, как будто не пила ни капли спиртного. – Мне уже начинает казаться, что здесь что-то нечисто. Я искала информацию о Бреннере в библиотеке, но не нашла ни единого упоминания. Должен быть другой способ выяснить… Нам нужно узнать как можно больше о том, чем они там занимаются.

После слов Терри повисло молчание. Элис ждала, что скажут остальные.

– Я знал это, – произнес Кен.

Элис закатила глаза.

– Ну разумеется.

– Я действительно знал.

Тут вмешалась Глория:

– Хватит препираться. Я рассказала вам, за что я люблю науку. Я записалась на эксперимент, чтобы увидеть работу настоящей лаборатории. Терри я уже это говорила – у них все организовано не по правилам. А теперь я узнала, что они применяют электрошоковый метод к тебе, Элис. Всего этого просто не должно быть. Возможно, если мы будем действовать сообща… то найдем ответы на вопросы Терри.

Элис была определенно «за», но больше всего ее беспокоило другое.

– Монстры, которых я видела… Я вот думаю… А что, если они в каком-то смысле настоящие? Бреннер может… Если он про них узнает, он может использовать их. И меня.

Терри потянулась через стол и взяла Элис за руки.

– Этого не случится. Я не позволю.

– Она правда не позволит, сестренка, – поддержал Эндрю. – Можешь мне верить.

Элис сомневалась, что Терри или Эндрю действительно могут что-то обещать. Но все же согласилась.

– А ты считаешь монстров настоящими? – спросил у нее Кен.

– Я не знаю, – честно призналась Элис. Он неспроста задал ей этот вопрос. Она на самом деле уже начала бояться, что монстры настоящие, хотя и не была до конца в этом уверена. – Ладно. Раз все согласны, как поступим дальше?

– Хороший вопрос, – откликнулась Терри. – Нужно подумать.

6.

Бреннер протянул руку, принимая большое полотенце из рук лабораторной ассистентки. Сегодня Восемь в первый раз побывала в камере сенсорной депривации. Он дал девочке особое задание – попытаться воссоздать солнечный день в помещении за пределами камеры.

Из этого ничего не вышло. Бреннер видел беспокойно копошащихся вокруг него людей и так и чувствовал, как они облегченно вздыхают. А он-то надеялся, что камера даст толчок ее способностям. Похоже, присутствующие лаборанты тоже так думали – и боялись.

Он наклонился вперед и произнес в микрофон, подключенный к ее шлему.

– Восемь, все, хватит. Мы сейчас тебя выпустим.

Она наверняка услышит разочарование в его тоне. Он ведь пообещал ей награду, если у нее все получится. Ему пришлось долго придумывать, что можно дать ребенку в случае успешного создания контролируемой иллюзии, но так, чтобы не возникло желания задавать дальнейшие вопросы.

Но раз нет результатов – не будет и награды. Бреннер кивнул ассистенту. Тот открыл люк в камере депривации и помог Восемь выбраться. Девочка сорвала с себя шлем и сунула лаборанту.

– Папа, мне там не понравилось!

Тут из ноздри у нее потекла струйка темно-красной крови, и в тот же миг возникла иллюзия. Доктора ослепил яркий свет, он сощурился, а потом вздрогнул и отступил назад, вместе с ассистентами.

И все же открыл глаза, заставляя себя взглянуть. Его окружала морская буря – вокруг вздымались и разбивались высокие волны, справа раздался чей-то вскрик, потом послышались шаги убегающего человека… Ему предстоит выяснить, кто это был. Но позже.

– Восемь… – проговорил Бреннер успокаивающе. Он был впечатлен.

Ему и в голову не приходило, что она когда-либо видела океан. Но в этом все же была логика. В конце концов она родилась в полете над океаном. Бреннер стоял и смотрел, как вокруг перекатываются волны. Этой воды не существовало на самом деле, но ее вид и звуки убеждали в обратном. За иллюзией почти не было видно очертаний стен и предметов в лаборатории.

Бреннер стоял в ожидании посреди водоворота, который создала Восемь, а она плакала, горько и сердито.

Он подождал несколько минут, в течение которых ей удавалось поддерживать иллюзию. А затем вытянул в сторону свободную руку и рявкнул:

– Кексы!

Рядом кто-то засуетился. Вскоре лаборантка вернулась, тяжело дыша, и вложила ему в руку упаковку кексов «Хостесс». Они у Восемь были самые любимые, но радовать ее они будут не слишком долго: она все настойчивее просила себе друзей. Хоть чем-то отвлечь ее от этой мысли было уже неплохо.

То, что она сейчас продемонстрировала, было неожиданно и очень сильно. Отличное завершение недели. Чуть раньше Бреннера вдохновили легкость и изящество, с которыми выполнила свое задание Терри Айвз. Похоже, она не догадывается о его намерении перепрошить ее мозг. Он будет предлагать ей новые задания и продвигаться к цели шаг за шагом – просто чтобы доказать, что такое возможно.

– Восемь, – обратился к девочке Бреннер, осторожно приблизившись. Струйка крови из носа уже дотекла до рта и смешалась со слезами. Он коснулся ее руки. – У меня для тебя что-то есть.

– Нет, нет… – проговорила она сквозь рыдания. Волны вокруг бились все яростнее. – Я не могу остановиться. Не могу.

Он вложил кексы ей в руку и стал ждать. Она вцепилась в упаковку, едва не смяв содержимое, и тут же упала на колени. Иллюзия исчезла.

Бреннер присел рядом и протянул ей полотенце. Но она не взяла его, настолько была занята лакомством: трясущимися руками разорвала упаковку и вонзила зубки в шоколадный кекс, из которого потекла белая начинка. Ему стоило бы учить ее дисциплине, а не баловать, однако этот способ всегда работал. Она становилась все сильнее. И все еще соглашалась на сотрудничество… более или менее.

Пока что сохранялся статус-кво. Однажды ребенок научится контролировать свои способности. Ему следовало быть терпеливым.

Восемь жевала кекс. Доев его, она спросила все еще слабым голосом:

– Когда снова придет та женщина?

– Кто, доктор Паркс? – озадаченно спросил Бреннер.

Он и понятия не имел, что та навещает Кали. Впрочем, это было неудивительно. Женщины такие мягкосердечные, всегда тянутся к детям.

– Нет, – ответила Восемь.

– Кто тогда? – он нахмурился.

– Не могу сказать. Это тайна.

Бреннер взял девочку за руку и поскорее отвел обратно в комнату. Следующие тринадцать часов он не давал ей спать, как бы она ни просила. Восемь сопротивлялась, сколько могла, но в конце концов призналась:

– Женщина-пациентка. На ней была длинная рубашка. Она всего один раз приходила. И обещала вернуться.

– Как она выглядела?

– Красивая. И милая. Это была тайна.

– Ты правильно поступила, рассказав мне. Между тобой и мной нет никаких секретов.

Восемь смотрела на него ясным, осуждающим взглядом. «Нет, есть», – думала она. Бреннер будто слышал ее мысли. Однако она оставила их при себе, а он ушел и позволил ей наконец поспать. В пультовой Бреннер сразу же приказал просмотреть все записи с видеокамер из спальни Восемь и проверить каждого, кто побывал в лаборатории с самого дня их приезда.

Восемь становилась все сильнее. Он не мог допустить, чтобы кто-то испортил все своим вмешательством.

## Глава пятая. Не обращай внимания

Ноябрь 1969 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

В студенческом кафетерии сегодня предлагали два основных блюда: «неряху Джо»[24] и картофельные шарики. Запахи немного подгоревшего мяса и пережаренной картошки висели в воздухе и смешивались с запахами набившихся в одно помещение людей: одеколоном, дезодорантом и потом. Руководство университета организовало трансляцию запланированной речи президента Никсона по поводу Вьетнама. Явку объявили обязательной – как будто таким образом можно было остановить протестующих.

Терри считала, что организаторы мероприятия сами себя обманывают. Однако сегодня в закусочной была не ее смена, так что пришлось прийти сюда вместе со всеми. В зале была такая теснота, что приходилось сидеть локоть к локтю с соседями, а о том, чтобы положить тетрадь на стол и заняться домашним заданием, и речи не шло. Но Терри не жаловалась, ей еще повезло: не меньше сотни других студентов сидели, скрестив ноги, прямо на полу, потому что все места были заняты. В зал прикатили телевизор на подставке с колесиками. Экран был таким маленьким, что почти ничего не было видно.

Эндрю должен был ждать ее тут, но так и не появился. До этого она звонила ему из общежития, но трубку снял Дейв и произнес целую речь о том, как несправедливо со стороны университета заставлять студентов демонстрировать уважение к Никсону. Возможно, Эндрю собирался пропустить мероприятие в знак протеста. Она надеялась, что никто не заметит его отсутствия.

– Терри! – громко позвала Стейси, перекрикивая царящий в помещении гул и пробираясь ближе к ней. Она не стала садиться сзади, а втиснулась между Терри и незнакомой студенткой. Для этого пришлось сесть прямо на стол.

– Тебе Эндрю звонил, – сообщила Стейси. Она наклонилась вперед, не обращая внимания на косые взгляды со всех сторон. – Сказал, что…

– Тише, пожалуйста, – проговорил представитель администрации в микрофон, установленный рядом с телевизором. Звук был установлен на максимум. В центре телеэкрана появилось изображение Никсона в Овальном кабинете. У президента был широкий лоб и крупный нос, похожий на луковицу.

– Добрый вечер, сограждане, – произнес он. Телесигнал шел с помехами и гулом.

Стейси зашептала Терри на ухо:

– Они придут. Сюда.

– Ладно, – откликнулась Терри. Она не понимала, почему Стейси так важно было об этом сообщить.

– Ш-ш, – сидящий впереди на полу парень взглянул на них через плечо.

Стейси скорчила гримасу его затылку, но все-таки замолчала.

Тем временем Никсон по телевизору продолжал объяснять, почему войска все еще во Вьетнаме, хотя он обещал их оттуда вывести. Зрители явно беспокоились.

Двери в кафетерий вдруг резко распахнулись, и внутрь вбежали трое неизвестных. Терри обожгло ужасом, когда она увидела на них маски для Хэллоуина… А потом она узнала одну из них – маску Франкенштейна. На втором человеке была маска в виде лица самого Никсона, а на третьем – Человек-паук, на лоб которому падала черная кудрявая прядь. Это были маски, оставшиеся после вечеринки в квартире Эндрю.

Стейси кивнула Терри, приподняв брови.

– Я же говорила.

Внутри Терри сражались между собой гордость и беспокойство. Трое протестующих встали в ряд напротив телевизора и взяли друг друга за руки. К ним спустился человек из администрации, требуя, чтобы они ушли, и вызывая охрану.

– Не слушайте его! – выкрикнул Дейв через маску Никсона.

Затем раздался голос Эндрю:

– Хватит лжи! Хватит войны!

Несколько студентов разразились одобрительными криками и начали скандировать: «Хватит войны!» Другие – наоборот, требовали не мешать речи президента. Все вскочили на ноги, началась толкотня и суета. Терри попыталась пробиться через толпу вперед, но ничего не вышло. Охрана добралась туда первой.

И нет, это была не служба безопасности университета, а местные копы. Оказывается, тут дежурила полиция.

Перед тем как Эндрю заковали в наручники, он успел выкрикнуть лозунг. Он как-то показывал Терри фотографию с этим лозунгом протеста в заливе Сан-Франциско.

– Фродо жив!

Терри потрясла головой. Ее переполняла гордость.

Она любила его за то, что он такой герой и дурак. За то, что они оба такие.

Терри пришла в полицейский участок примерно через полчаса после окончания президентской речи. Раньше не получилось – тип из администрации пригрозил, что все желающие сбежать могут присоединиться к арестованным. Бекки бы такого не одобрила.

Так что студентка сидела и ждала со смутным ощущением паники. В это время Никсон по телевизору заявлял, что его политику поддерживает большинство американцев, а все протестующие – это меньшинство, надеющееся громкими криками переломить ситуацию в свою пользу. Когда все закончилось, Терри пошла к себе и достала всю имеющуюся у нее наличность на случай, если нужно будет заплатить залог за Эндрю.

А теперь она сидела в вестибюле учреждения, напоминающего ей лабораторию Хоукинса. Только здесь не было сияющей чистоты. Люди приходили и уходили, некоторые были одеты в форму.

– Вы за кем пришли? – спросил у нее сидевший за столом офицер. Брови у него были настолько близко сведены, будто он вечно был чем-то недоволен.

Терри вскочила на ноги, прижимая к себе сумочку.

– Эндрю Рич.

– Он обвиняется в нарушении общественного порядка и в незаконном проникновении. Университет настаивает на максимально строгом наказании.

Этого она и боялась. Эндрю и так был на испытательном сроке. «Так, сосредоточься на самой актуальной проблеме».

– Сколько нужно заплатить, чтобы его выпустили?

– Сто долларов.

До ужаса много. Однако то, что банк отказывался открыть счет на имя молодой незамужней женщины, неожиданно сыграло Терри на руку, потому что у нее всегда был доступ к наличным деньгам – она хранила их в ящике с нижним бельем. На выплату залога уйдет все заработанное ею в Хоукинсе, вплоть до цента. Но оно того стоит.

– Я заплачу наличными.

– Хорошо, потому что я не могу принять чек от молодой девушки без одобрения родителей.

– Мои родители скончались.

У него хватило чувства такта, чтобы опустить взгляд.

– Сожалею, мисс.

Терри отсчитала деньги. Офицер их принял.

– Теперь сидите и ждите.

Терри помедлила.

– Я бы хотела получить расписку.

Вечно недовольные брови взлетели вверх. Однако он все же выписал квитанцию, а затем махнул рукой в сторону мест для ожидания.

– Я распоряжусь, чтобы его привели прямо сейчас.

Но в действительности все оказалось немного по-другому. Терри прождала еще полчаса, прежде чем появился знакомый силуэт в сопровождении другого полицейского. Ей было наплевать, что о ней подумают: она бросилась вперед и обняла Эндрю.

– Милая, – тихо проговорил он, – ну зачем? Ну остался бы я на ночь. Залог был слишком большой.

– Ничего подобного, – она поцеловала его в щеку, взяла за руку и потянула к выходу. Сейчас ей было жизненно необходимо коснуться его. А также убраться отсюда поскорее. – Они не должны были тебя арестовывать.

– Мы подозревали, что это случится.

Когда они вышли на улицу, Терри вдохнула свежий воздух так жадно, словно это она провела два часа в тюремной камере.

– Ты, наверное, задаешься вопросом, о чем я вообще думал, – сказал Эндрю. – Я пытался позвонить тебе. Нам просто взяли и приказали внимательно слушать речь. И делать вид, что все это – не пустые слова. Я… мы должны были что-то предпринять.

– Я знаю, – ответила Терри. Она все понимала и без объяснений.

– Я думал о тебе, о лаборатории. Ты такая смелая, – признался он. Потом покачал головой. – Это еще не конец.

Он думал о ней. И она знала, что эта история добром не кончится.

– Поехали домой. На сегодня все.

Они молчали всю дорогу, пока ехали в ее дурацком подержанном автомобиле обратно к дому, где Эндрю и Дейв снимали квартиру. Сам Дейв и их третий друг решили провести ночь в тюрьме. Терри не знала, кто так решил: они сами или их родители, которые отказались платить залог.

Терри въехала на стоянку, но мотор заглушать не стала. Эндрю развернулся к ней и погладил по щеке.

– Эй, моя спасительница. Мне удастся убедить тебя зайти? И остаться на ночь?

Вопрос повис между ними тяжким грузом. Терри видела по глазам Эндрю, как она ему необходима.

И он был нужен ей не меньше.

– Я уж думала, ты не спросишь.

Все в том же молчании они вошли в квартиру, а затем в комнату Эндрю. Их губы уже слились в поцелуе – так они оба говорили то, что нельзя выразить словами. Им хотелось коснуться друг друга каждым участком кожи – только так можно было спастись от угрожающей опасности. Внешний мир хотел их разлучить, разрушить связь между ними. Угроза была повсюду. В том, как университет может наказать Эндрю. В том, как может обернуться ситуация, если Терри бросит Бреннеру вызов.

Поэтому они боролись тем единственным способом, который был им доступен, – притворялись, что внешнего мира не существует.

Этой ночью, возможно, так и было.

2.

Терри отрезала щедрый кусок пирога «Индианец», очень сладкого и покрытого толстым слоем заварного крема, положила его на круглую десертную тарелку и отнесла к последнему столику, который ей нужно было обслужить за обеденное время. Затем она быстро вернулась к стойке заказов и обменялась кивками с Лори – второй официанткой из сегодняшней смены, которая готовила пироги.

– Я на перерыв, десять минут, – сообщила Терри.

– Конечно, дорогая, – ответила Лори. Она была гораздо старше напарницы. – Иди, отдохни с друзьями.

Терри взяла стул и пододвинула его к столу с диванчиками, где ее ждали уже пообедавшие Кен, Глория, Элис и Эндрю. Они ели сэндвичи с беконом и пили колу. На этот раз оказать им теплый прием было гораздо проще – во многом потому, что она ожидала их прихода.

– Зачем ты хотела нас видеть? – без всяких предисловий спросила Элис. – Неужели у тебя появилась идея?

Эндрю слегка пихнул ее локтем:

– Конечно, появилась, сестренка.

– Возможно, – ответила Терри и понизила голос. – Но если кто-то из вас не захочет, мы на это не пойдем. Я подумала… Предположим, мне удастся как-то пройти в то крыло, где я видела Кали…

– С этим я могу помочь, – сказала Элис. – Я всегда смотрю, когда Бреннер вводит свой код. Девять-пять-шесть-три-девять-шесть. Каждый раз одинаковый. Возможно, он подходит ко всем дверям в лаборатории.

На несколько секунд повисла тишина.

– Элис, – проговорила Терри, – ты никогда не перестанешь меня удивлять. Запиши мне код, я его выучу.

– Конечно, – Элис немного смущенно пожала плечами. – Я просто внимательная.

– А что дальше по плану? – спросила Глория.

– Раз с кодом все ясно, то… Если кто-то из вас организует своего рода диверсию, то у меня может получиться снова найти девочку и поговорить с ней. При условии, что она все еще там. А если нет, то я могу хотя бы поискать кабинет Бреннера и что-нибудь разнюхать. Мы ведь не можем просто отказаться к ним ходить…

– Ты уверена насчет этого? – спросил Эндрю.

Терри словно превратилась в обнаженный нерв.

– Во-первых, они втянули в это маленького ребенка. И мы не знаем, в безопасности Кали или нет.

– А во-вторых, – продолжила Глория, – бросить эксперимент будет не так-то легко. Троих из нас отчислят из университета, и это при условии, что они вообще нас отпустят.

– Что значит «отпустят»? – возмущенно переспросил Эндрю.

Терри коснулась его руки, напоминая, что не следует говорить так громко. Он понизил голос и продолжил:

– Вы американцы. У вас есть права.

Глория иронично улыбнулась.

– Когда речь идет о правительстве, наши права частенько пересматриваются, согласись.

Эндрю все понял. И ответил только:

– Мне это не нравится.

– Добро пожаловать в клуб, – произнесла Глория. – Я в нем председатель.

– Послушай, я сделаю все, что тебе нужно, – вклинилась Элис. – Я просто умираю от желания разобрать на части тот лифт. Может быть, я даже сумею уговорить их дать мне разрешение.

– Элис не учится в университете. Она, наверное, может спокойно покинуть эксперимент, – сказал Эндрю.

Глория кашлянула, прочищая горло.

– Мы точно не знаем, – сказала она. – У них много связей.

Элис выпрямилась на сиденье.

– Хватит спорить, будто у меня нет выбора. Я уйду только вместе со всеми. А еще я могу их отвлечь.

И тут голос наконец подал Кен.

– Нет. У тебя и так полно проблем. Отвлекать их буду я.

– Ты? – переспросила Элис скептически.

– Ребят, я очень крут в отвлекающих маневрах, – он пожал плечами. – И под ЛСД со мной ничего особенного не происходит, меня просто клонит в сон. Со мной оставляют какого-то младшего сотрудника. Я и сам не знаю, зачем участвую. Просто понимаю, что должен.

Элис вздохнула. Терри поняла, что ход этой встречи начинает ускользать из-под ее контроля. Она сказала:

– Ну, если ты будешь отвлекать внимание, то не засыпай тогда. Мы разберемся, сколько времени понадобится. Я могу расспросить Кали о «папе» и о том, что с ней делают в лаборатории. Но… вдруг я не найду ее, зато отыщу кабинет Бреннера? Если бы я только знала, какую информацию нужно искать.

Глория положила локти на стол.

– Тут я могу помочь. Если окажешься в его кабинете, лучше всего ищи документы, которые описывают порядок проведения эксперимента. А также личные дела испытуемых, – она нахмурила лоб. – Возможно, тебе нужно будет найти ключ. Бреннер не дурак. Да и вообще, всю секретную информацию ученые обычно хранят в запертых ящиках.

– Я умею вскрывать замки, – сообщила Элис.

Терри мысленно чертыхнулась. Но тут ее посетила идея:

– А я думаю, доктор слишком самодовольный и не станет так делать. Готова поспорить, что систему безопасности в лаборатории он воспринимает как должное и совершенно не беспокоится о защите документов в своем кабинете.

Глория подняла руку с двумя скрещенными пальцами:

– Я вот еще что думаю… Возможно, мне удастся прихватить с собой несколько образцов наркотической смеси. На случай, если они нам понадобятся для доказательств, или чтобы как-то их проанализировать.

– Хорошо, – согласилась Терри.

Глория приподняла брови:

– Таким образом, у нас готов очень слабый и рискованный план.

– Так и есть, – ответила Терри.

Лучше иметь хоть какой-то план, пусть даже слабый.

Элис слегка стукнула по руке Эндрю.

– Я читала про твой протест, старший братец. Поверить не могу, что тебя арестовали. Все в порядке?

Ее очевидное и искреннее беспокойство согрело сердце Терри. Возможно, впервые за день она хотя бы на пять минут отвлеклась от тревоги за него.

– Все нормально, – опустив голову, ответил Эндрю.

– В пятницу у него встреча с адвокатом и с деканом, – пояснила Терри. – Мы надеемся, что он сможет легко отделаться, потому что с ним были и другие ребята.

Эндрю взглянул на нее с благодарностью.

Глория вновь подняла скрещенные пальцы вверх.

– Да, – сказала Терри, – нам сейчас нужна вся удача, какая только есть.

3.

Кен вылез из фургона последним и ускорил шаг, чтобы догнать остальных и войти в лабораторию вместе с ними.

Дорога сюда уже была ему знакома так же хорошо, как собственный почерк. Сразу после выезда из города начинались кукурузные поля, затем шел лес, а после этого сетчатое ограждение и «лежачие полицейские» (один, два, три) на пунктах охраны. После этого они заходили в здание за новой порцией ЛСД. Кену даже казалось, что вспышки-озарения об этой лаборатории были у него давно, еще до первого приезда сюда. Он знал, что остальные не верят в его экстрасенсорные способности. Но неважно, во что верят люди.

Важна правда. Он не видел монстров, но у него были предчувствия, и в сердце у него поселилась уверенность. Кена посещали сны вперемешку с обрывками реальности. У него бывали вспышки интуиции. Все это случалось непредсказуемо – что даже веселило его, – и поэтому он не удивлялся, когда возникало очередное смутное предчувствие. Или не возникало.

Он не солгал остальным, когда уверял, что они четверо станут важны друг для друга. Просто это… было практически единственное, что он тогда знал.

Так что Кен понимал, почему другие люди не верят в то, что он экстрасенс. Может, он и правда им не был. А может, просто не существовало подходящего слова для описания его способностей.

Процедура их входа в лабораторию тоже давно стала привычной. Сначала три девушки прикладывали пропуска к считывателю, затем Кен. Водитель обычно исполнял роль сопровождающего и доводил их до лифта, где уже ждал Бреннер или кто-то из его помощников. Водитель, разумеется, шпионил за ними. Это был один из санитаров, который всегда уходил с доктором и Терри, в какой бы кабинет ее ни вели.

Точно так же было и сегодня.

Кен подождал, как и было оговорено, два часа с момента приема ЛСД. А затем принялся вопить, что по стенам течет кровь. Присматривающий за ним молодой санитар беспокойно заерзал.

– По ним течет кровь! Капает со стен!

– Не кричите, – сотрудник явно волновался.

– Включите тревогу! – зарычал Кен. – Вы должны сообщить! Вторжение! Кровь течет по стенам, разве вы не видите?!

– Э-э… – протянул санитар и поднялся с места, оглядываясь в поисках помощи. Но они были одни.

В этот момент Кен достал свое главное оружие – упаковку жевательных конфет «Зотц». Он заметил их в супермаркете, еще когда покупал маме сладости для раздачи детям на Хеллоуин. Едва его взгляд упал на конфеты, Кен услышал внутренний зов. Он купил три упаковки и положил их в ящик письменного стола у себя в общежитии. Ему стало ясно, зачем нужны сладости, только когда Терри сказала про диверсию.

Продолжая кричать, Кен прикрыл рот ладонью, закинул горсть конфет с взрывающейся кислой начинкой и быстро разжевал. Затем запрокинул голову, чтобы санитар услышал шипящий звук и увидел вытекающую изо рта пену, и начал биться в конвульсиях. Парень старался выглядеть как можно убедительнее – брал пример со своего дяди на грани припадка.

Как и ожидалось, санитар потерял самообладание.

– Да у него бешенство! – выкрикнул он и выбежал за дверь.

– Кровь! Кровь! – вопил Кен, уже с трудом сдерживая хохот.

Он выбежал в коридор и включил пожарную сигнализацию, потянув рычаг на стене, после чего бросился обратно в кабинет, набил рот остатками шипучих конфет, упал на пол и принялся изображать конвульсии.

Из коридора раздался визг сирены. Санитар наконец вернулся в сопровождении высокой женщины-врача, которая взглянула на Кена и сказала:

– Надо позвать Бреннера.

Юный лаборант не шевелился, и тогда она пихнула его.

– Зови Бреннера! И скажи, чтобы захватил седативные препараты.

Кен уткнулся лицом в пол и улыбнулся.

«Давай же, Терри, – подумал он. – Ты сможешь».

4.

Терри поняла: все ощущается совсем иначе, как только у тебя появляются «собратья по оружию» и общий план.

Ей стало проще и одновременно труднее. На ее плечи легла большая ответственность.

Остальные были согласны, что Бреннер замышляет что-то зловещее. Встреча с Кали, а потом признание Элис насчет монстров и электрошока – все это еще больше убедило Терри, что она должна докопаться до истины. Люди в ее родном штате были в целом консервативны. Они бы не одобрили, что государство финансирует опыты с ЛСД, и этого недовольства хватило бы, чтобы прикрыть лабораторию. Но при этом Терри понимала, что им нужны доказательства, на слово им никто не поверит. К тому же они четверо до сих пор не разобрались, что здесь на самом деле происходит.

Кен пообещал, что она сразу поймет, когда начнется отвлекающий маневр. Они договорились, что все произойдет на первой стадии психоделического опыта, когда Терри все еще будет полна сил, а не утомлена и на грани паранойи. И Кен не обманул. Зазвенела пожарная сигнализация, а в дверь кабинета громко постучал молодой санитар.

– У нас ЧП? Пожар? – требовательно спросил Бреннер.

Он был доволен, когда она доложила, что никто не заметил установку жучка, и похоже, ему уже было об этом известно. Слава Глории с ее находчивостью.

– Э-э… вроде бы не пожар. У меня ЧП с пациентом, – взволнованно промямлил санитар. – Доктор Паркс послала меня за вами. Пойдемте скорее! О, еще она сказала принести седативные средства.

– Приготовьте! – рявкнул Бреннер своему помощнику. Сегодня, как и всегда, это был мрачный бородатый водитель фургона.

Потом Бреннер приблизился и склонился над кушеткой, где лежала Терри.

– Я хочу, чтобы вы оставались тут. Расслабьтесь. Сирена существует только у вас в голове.

– Только в голове, – повторила Терри. Она старательно изображала, будто находится под кайфом. – Как прелестная музыка.

– Пойдемте, – Бреннер махнул рукой санитарам.

Терри наблюдала за ними, прищурившись, и вскочила на ноги, едва они ушли.

В коридоре толпилось множество сотрудников: одни спешно эвакуировались, другие пытались выяснить, так ли это нужно. Мимо Терри прошел охранник и сообщил, что сигнализация была включена вручную и признаков пожара не видно. Скоро они проверят, существует ли угроза, и отключат сигнализацию.

Склонив голову и глядя в пол, Терри поспешила вглубь коридора. Она заглянула за ближайшую дверь: там стояла ухмыляющаяся Элис рядом с каким-то устройством, похожим на гигантский утюг.

Путь туда, где она в прошлый раз встретила Кали, намертво отпечатался у нее в памяти, однако она умудрилась свернуть не туда. А потом еще раз. Она уже почти потеряла надежду, но тут наконец узнала коридор. То самое крыло, вход в которое преграждала дверь с кодовым замком. Терри быстро подошла к кнопочной панели и ввела цифры, которые ей подсказала Элис.

Клавиатура издала звуковой сигнал, и дверь с легким щелчком открылась.

Терри пронеслась вперед мимо пустых кабинетов, пока не добежала до комнаты с двухъярусной кроватью и столиком для рисования. На нем лежали фломастеры. Но Кали нигде не было видно.

Во всяком случае можно предположить, что девочка не живет тут все время. Терри не могла прогнать от себя эту пугающую мысль, какой бы маловероятной та ни казалась.

Тогда она решила поискать кабинет Бреннера. Если уж Кали называет его папой, то он должен всегда находиться где-то рядом. Либо она действительно его дочь, либо важна для него еще по какой-то причине.

Терри вернулась обратно, снова прошла через дверь с кодовым замком и свернула в другой коридор. Она почти сразу оказалась перед несколькими дверьми, рядом с которыми была очередная кнопочная панель. Код вновь сработал. Терри очень воодушевилась, когда в следующем коридоре обнаружила офисные кабинеты вместо лабораторных. Возле дверей были прикреплены таблички с именами.

Терри внимательно проверила каждую надпись, мысленно умоляя буквы перестать вибрировать и танцевать. Но она знала: они не перестанут, потому что действует ЛСД.

«Д-р Мартин Бреннер» – она провела пальцами по этой надписи. Буквы ползли вверх.

Аллилуйя. Терри попробовала открыть дверь, и та поддалась. Не заперто. Пожарная сигнализация внезапно замолчала, но Терри знала: Кен сделает все возможное, чтобы продлить организованный им срыв работы. И все же время в ее распоряжении не бесконечно. Нельзя допустить, чтобы Бреннер узнал об их планах.

Еще рано.

Терри попробовала открыть средний ящик стола, но тот был заперт.

А Глория предупреждала.

Сколько же документов может лежать в таком ящике? За столом возвышался деревянный шкаф. Терри мысленно взмолилась об успехе и потянула на себя второй ящичек. Он выдвинулся свободно. Терри быстро пролистала бумажные папки. Она заметила напечатанные сверху слова «МК УЛЬТРА» и «ИНДИГО», а также штамп «Секретно» на каждой из них. Ей все эти слова ни о чем не говорили. Девушка продолжала перебирать папки в поисках терминов и заголовков, которые упоминала Глория. Не нашлось абсолютно ничего. Терри выдвинула следующий ящик.

И там нашла такое, что ее рассеявшееся внимание вдруг резко обострилось.

На этих папках не стояло имен. Только номера: 001, 002, 003 – и так далее, вплоть до 010. После цифр шли два слова: «ПРОЕКТ ИНДИГО». Внутри лежали документы, каждая страница начиналась со штампа «Секретно». Но здесь были описания физических параметров, которые и подсказали Терри, что именно перед ней. Небольшие значения массы тела. Отметки о росте, начинавшиеся с 96 сантиметров. А дальше – возраст прибытия в учреждение, целый список.

4 года.

6 лет.

8 лет.

Если эти данные имеют хоть какой-то смысл, значит, Кали – не единственный ребенок, связанный с происходящим. Но вот с чем конкретно? Записи в документах отмечали прогресс каждого испытуемого, но не вносили никакой ясности. За исключением папки под номером 008, где отметки носили одновременно оптимистичный и предостерегающий характер.

«У тебя нет времени, чтобы читать все это».

Она задвинула ящик.

Сердце у Терри оглушительно стучало. Она покинула кабинет и устремилась назад по коридору, повторяя свой прежний маршрут. Проходя мимо комнаты Кали, она случайно бросила туда взгляд – и увидела девочку на прежнем месте, одетую в больничную рубашку и рисующую за столиком.

«Возможно, у нее просто были процедуры. Это совпадение».

Можно спросить у нее самой. Терри потянулась было постучать в дверь, но тут кто-то перехватил ее руку. Кали ничего не заметила. А тем временем мужчина в плохо сидящем костюме оттащил девушку от двери.

– Что вы здесь делаете? В этот сектор посторонним вход воспрещен.

Терри судорожно придумывала объяснение, но вдруг поняла, что Кен обеспечил ей идеальное прикрытие.

– Я услышала пожарную тревогу и пыталась эвакуироваться.

– Но сюда-то вы как попали? – с нажимом допрашивал он.

– Я не помню… Вроде бы пошла за кем-то. Кажется, так.

Терри не смогла определить, поверил он ей или нет.

5.

Элис едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Как только пространство вокруг заполнил звук пожарной тревоги, ее охватило ликование. Через миг на пороге кабинета появился еще совсем молодой санитар. Он был в панике. Едва доктор Паркс раскрыла рот, чтобы спросить про пожар, как лаборант начал умолять ее пойти с ним и взглянуть на другого испытуемого.

Кен.

У него получилось. Как вам, а? Всю дорогу до лаборатории Элис придумывала планы «Б» и «В». Сейчас она воображала, как эти гигантские буквы проплывают у нее над головой, написанные в небе самолетом для воздушной рекламы. Это все наркотики. Сегодня ее не успели подключить к «электричеству». Значит, никаких монстров пока не будет. Прошло уже две недели, возможно, монстров вообще больше не будет.

Она закрыла глаза и погрузилась в звук сирены. Какая полезная. Ее трудно игнорировать, так громко она ревет. Идеально подходит для той цели, для которой создана.

Элис высоко ценила такое изящество.

Именно поэтому она сразу заметила, когда сирена замолчала. Сколько уже времени прошло? Элис не знала, но доктор Паркс вернулась взволнованной и отрешенной. А что, если Терри понадобится больше времени?

– Я хочу увидеться с доктором Бреннером, – сказала Элис. У нее в голове по-прежнему танцевали большие буквы «Б» и «В». – Мне нужно ему кое-что сказать.

– Я сомневаюсь, что это такая уж хорошая мысль, – ответила ей доктор Паркс. Она обернулась через плечо в сторону двери и нахмурилась. Вошел санитар.

– Позовите доктора Бреннера, – сказала ему Элис. – Я должна кое-что сделать. И мне нужно электричество.

Надо было раньше взглянуть на часы, а она забыла. Следовало обеспечить Терри столько времени, сколько ей потребуется.

Теперь каждый окружающий предмет с экраном или циферблатом осуждающе пульсировал.

– Позовите Бреннера, – потребовала Элис.

– Ладно, – согласилась доктор Паркс.

Санитар ушел.

Элис жестом указала на аппарат, который часто снился ей в кошмарах. Она всегда считала любые механизмы хорошими и упорядоченными. Но здесь, в лаборатории, ей открылось нечто новое. Все, что создают люди, они же могут превратить в машины для причинения боли.

– Подключайте, – сказала она доктору Паркс.

Та сжала губы и покачала головой. Потом пробормотала:

– Это же ненормально – просить электрошоковую терапию.

Вошел доктор Бреннер. Лицо у него слегка подергивалось от раздражения.

– В чем дело?

– Подключите меня к электричеству, и я опишу вам тех монстров. Я думаю… они настоящие.

Раздражение вмиг сменилось интересом. Тем временем доктор Паркс закончила присоединять провода, и Элис уловила сочувствие в ее глазах.

«Нет, – подумала Элис, – не надо меня жалеть. Сегодня я соберу против вас доказательства, ребята».

Она приготовилась к удару. Электрический заряд прошел сквозь нее, словно она была батарейкой, и она начала рассказывать, что видит. Сначала перед глазами мелькнул окутанный туманом лес, в котором она гуляла когда-то с двоюродными братьями. Потом – стая собак. Много-много лап. Полудикие, полуручные. Они жили неподалеку от гаража, и она выросла в их окружении. Может, сегодня не будет монстров… Но тут они вдруг перестали быть обыкновенными собаками с четырьмя лапами. Теперь это были рычащие, щелкающие зубами монстры. Вокруг них переливались радужные огни.

Элис открыла глаза, чтобы проверить, слушает ли ее доктор Бреннер.

– Она не перестает удивлять, – сказал он.

Ему определенно казалось, что монстры ненастоящие. Может, он был прав. Она еще не знала точно.

– Я должен вернуться к моей испытуемой. Жду от вас полного отчета обо всех наблюдениях, которые покажутся вам интересными.

Элис почувствовала себя измотанной – слишком сложно ей было сосредоточиться на образах. Так что она заснула, как только доктор Паркс отключила ее от аппарата. Вернее, ей хотелось верить, что это был просто сон. У нее перед глазами крутились и вспыхивали картины. В них электрические разряды пропускали не через нее, а через Терри, к вискам которой были подключены электроды. А еще виднелась чья-то размытая фигура – Элис узнала доктора Бреннера. Он стоял рядом с Терри, а она кричала, кричала, кричала…

6.

Глория была готова улизнуть из комнаты во время своего сеанса и попытаться отыскать запасы наркотических препаратов, которые использует лаборатория, но стоило ей повернуть дверную ручку, как она поняла, что ее заперли в кабинете. А ведь за дверью визжала сирена, от звука которой хотелось в панике покинуть здание.

«Это не настоящий пожар», – сказала себе Глория и засекла время – как скоро о ней вспомнят и придут.

Десять минут.

Целых десять минут, которые она провела в лабораторном кабинете, все сильнее ерзая на месте от напряжения. Когда доверчивый доктор Грин наконец пришел, Глория была уже почти уверена, что их четверых выстроят в шеренгу и отправят… Она сама не знала, куда.

Он просто сообщил, что никакого пожара нет. А она не стала спрашивать, почему ее заперли.

Во всяком случае совсем уж с пустыми руками Глория не осталась. Она давно решила, что хочет сохранить ясный разум, поэтому сегодня спрятала дозу в карман и сымитировала приход. Она и без наркотиков чувствовала прилив паранойи. Доктор Грин ничего необычного не заметил и провел ее через все стандартные процедуры. Он действительно считал, что достиг значительного прогресса в доказательстве того, насколько эффективен допрос с применением наркотиков.

Так что результатом усилий Глории стала одна доза веществ.

Разумеется, они ничего не обсуждали на обратном пути из лаборатории. Разговору придется подождать. Но на стоянке возле университета все четверо по молчаливому согласию задержались в своих машинах, а когда фургон из лаборатории уехал, они снова собрались под бледным светом фонарей.

– Прежде всего давайте поаплодируем герою дня, – Терри старалась говорить беззаботно.

Кен слегка поклонился. Остальные похлопали ему, но без особого энтузиазма. Глория подумала, что все сейчас хотят знать одно – оправдался ли риск, на который они пошли.

– Ну? – спросила Элис, нервно раскачиваясь с носка на пятку.

Глория прекрасно понимала ее чувства.

– Ты нашла что-нибудь? – потребовала она.

– Нашла, – ответила Терри. – Но все еще не понимаю, что это значит.

– Что «это»? – с нажимом переспросила Элис.

– Я думаю, они работают с детьми. Кали не единственная. Но я не смогла понять, что это за исследования.

Они сами не знали, чего ждали, но явно не этого. Глорию даже затошнило, она прижала руку к животу и вспомнила, как сидела взаперти в кабинете. Девушка не доверяла лаборатории. Кто знает, что они делают с детьми.

– А что конкретно ты нашла? – спросила она у Терри.

– Папки с файлами, как ты и сказала. Досье на нескольких детей, какой-то эксперимент под названием «Индиго». У меня не было времени, чтобы найти подробные записи. Но я прочитала заметки об их успехах, – последние слова Терри произнесла с какой-то мрачной решимостью. – А еще я снова видела Кали, но не смогла с ней поговорить. Она выглядела здоровой, только… по-моему, уже ясно: что-то здесь происходит.

– Мы выясним, что именно, – пообещала Элис. Голос у нее дрожал от волнения.

Терри посмотрела на Глорию:

– А у тебя как прошло?

Глория перевела взгляд на Элис:

– Сможешь научить меня, как вскрыть замок?

Элис слегка нахмурилась и кивнула.

– Конечно. Такой же, как в лаборатории?

От этого обещания Глория слегка расслабилась.

– Меня заперли, когда Кен включил сигнализацию.

– Ого, – произнес он.

– Не очень-то приятно было обнаружить этот факт, – сказала Глория. – В общем, сорвать джекпот не получилось. Но я прикарманила сегодняшнюю дозу. На следующей неделе попробую снова.

– Значит, мы туда вернемся? – спросила Терри.

– У нас нет выбора, – ответила Глория. – Все по-прежнему.

– Во всяком случае мы знаем, где искать улики, – сказала Терри. Она пыталась найти в ситуации светлую сторону. – Элис дала код, он работает. И я не собираюсь сдаваться.

– Никто из нас не собирается, – ответила Глория.

– Черт, – выругался Кен. Издалека вырвался луч автомобильных фар и на секунду осветил их.

Какой-то фургон делал круг. В темноте Глория не могла его рассмотреть. Неужели это возвращается машина из лаборатории Хоукинса?

– Нам лучше разойтись. Берегите себя, – сказала Терри.

Элис немного помедлила, а потом спросила у нее:

– Ты в порядке?

– Да. За меня не волнуйся.

Элис кивнула с таким выражением на лице, что Глории стало любопытно, зачем она задала этот вопрос.

7.

Тем же вечером в половине девятого доктор Бреннер зашел в пункт видеонаблюдения. На длинных столах были установлены подслушивающие устройства, за каждым сидел обученный сотрудник. Все были заняты работой. Мужчина, который позвонил Бреннеру в кабинет, поднялся с места и жестом показал директору, куда можно сесть.

– Они разговаривали около пяти минут, – сообщил он и надел Бреннеру наушники на голову, хотя тот мог и сам это сделать.

Он услышал незнакомый женский голос, который задавал совершенно не интересные ему вопросы. Но Бреннер решил подождать. Когда остальные участники эксперимента уехали, он зашел к Восемь. Она дулась на него. Прошедший день выдался довольно обескураживающим, пришлось бегать туда-сюда. Он еще не понял до конца, но предчувствие уже подсказывало: что-то не так.

Терри Айвз – подопытная, которой он занимался лично, – была найдена бродившей по коридорам далеко от той комнаты, где он ее оставил. Она вошла вслед за кем-то в закрытое крыло здания и оказалась подозрительно близко к комнате Кали. А у мужчины по имени Кен, по свидетельству санитара, случился припадок, хотя в итоге никаких свидетельств его приступа не обнаружили. Что касается девчонки-механика, то Бреннер уже привык к ее ошеломляющим заявлениям. Однако даже она выдвинула неожиданные требования. Биолог оказалась единственной участницей эксперимента, с которой не было никаких проблем, однако то, как спокойно она выдавала информацию во время сеанса, тоже насторожило Бреннера.

Поэтому этим вечером он сделал запрос на тщательное прослушивание телефонных линий в общежитии, где живет Айвз, и в квартире ее бойфренда. Она вернулась из коридора как ни в чем не бывало, но Бреннера это не обмануло. И сейчас его вызвали, чтобы послушать ее телефонный разговор с сестрой из Ларраби.

– Терри, ты почти ничего не рассказала, а ведь сама позвонила мне. Что случилось? Это из-за Эндрю? Когда ему все скажут?

– Завтра.

– Жаль, он не подумал прежде, чем что-то делать.

В трубке раздалось легкое потрескивание.

– Он подумал. Ему было важно заявить протест.

– Я не понимаю зачем. Эндрю должен был сидеть тише воды, ниже травы и радоваться тому, что учится в университете. Нельзя прекратить войну, врываясь в столовую с маской на лице.

В ответе Терри послышалось раздражение:

– Может, и нет. Но это лучше, чем не делать ничего.

– Тут у нас мнения расходятся, – вздохнула сестра. – Но вы не можете позволить себе быть эгоистами. Ни он, ни ты.

Бреннер услышал все, что ему требовалось. Он снял наушники, вернул их обратно и встал.

– Спасибо. Продолжайте слушать ее разговоры, – он сделал небольшую паузу. – А как зовут бойфренда?

– Эндрю Рич.

– Сэр? Кажется, мы наконец нашли, – обратился к Бреннеру вошедший сотрудник из другого отдела.

По соседству с комнатой прослушки располагалось помещение, где хранились записи с камер видеонаблюдения. Просмотр многочасовых записей из комнаты Восемь, сделанных с самого дня их прибытия сюда, а также проверка журналов записи посетителей, – все это заняло много времени даже у троих человек, выделенных на данное задание.

Бреннер остановился перед монитором, изображение на котором было поставлено на паузу. Вот и еще один кусочек пазла сложился. Увиденное на экране отлично сходилось с тем, что он услышал в телефонном разговоре. Тереза Айвз сидит за столиком напротив Восемь. А раз на ней была рубашка, значит, ускользнуть ей удалось во время сеанса.

– Когда? – спросил он.

– Две недели назад.

Он ее недооценил. Теперь ему нужно будет вернуть контроль над ней. Лучший способ это сделать – отвлечь ее, подкинуть более серьезные проблемы. Он знал, что для нее важнее всего в жизни, потому что она сама рассказала ему об этом. Решение было очевидным.

– Отличная работа, – сказал он троим мужчинам и ушел наверх, обратно к себе в кабинет.

Оттуда он позвонил в Вашингтон своему человеку. Одному из тех, кто может влиять на ход событий. Такие люди нравились доктору Бреннеру.

– Я хочу попросить об одолжении. Это касается молодого человека по имени Эндрю Рич.

8.

Терри сидела на диване в ожидании Эндрю. Дейв ждал вместе с ней. Она прибежала сюда сразу после окончания занятий и очень переживала, какое решение вынесут.

– Все будет в порядке, – произнес Дейв. Он говорил это уже в третий раз. – Меня просто похлопали по руке и отпустили.

У родителей Дейва был друг-адвокат, который позвонил в университет, чтобы защитить права все троих парней. После переговоров с них были сняты обвинения полиции. Все надеялись, что и серьезного наказания от учебного заведения тоже не последует. «В наши дни студент, вовлеченный в совершение акта гражданского неповиновения, должен быть поощрен, а не наказан», – такую аргументацию выдвинула защита.

Терри полагала, что родители Дейва наверняка также выписали университету чек на крупную сумму. Родные Эндрю не обрадовались, что он снова попал в неприятности. Они были против гражданского неповиновения, однако очень любили сына и могли простить ему что угодно. У них водились деньги, но не слишком много. Дейв, в отличие от Эндрю, был рожден в достатке. Их третий друг, Майкл, тоже сумел выпутаться из этой истории.

Так что Терри не понимала, почему она сейчас так нервничает. Все с Эндрю будет в порядке. Не было никаких причин думать иначе. Так почему же у нее внутри все трепетало, почему она не верила в это? Возможно, дело во вчерашней ссоре с Бекки по телефону.

Открылась входная дверь, вошел Эндрю. Он сразу проследовал на кухню и взял себе пива. Потом вернулся, уселся на диван и положил голову на колени Терри. Теперь он смотрел на нее снизу вверх.

– Привет, – сказал он. – Хороший вид открывается.

Она почти улыбнулась.

– Спасибо. Но ты убиваешь нас ожиданием. Что произошло?

Эндрю снова посмотрел на нее. Затем сел, открыл банку, сделал глоток.

– Меня отчислили.

Терри застыла.

– Подожди… что? Отчислили?

– Они вышвырнули тебя? – Дейв в шоке замотал головой.

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – произнесла Терри и взяла Эндрю за руки. Они дрожали, и ей не сразу удалось успокоить любимого.

– Хотел бы я, чтобы это была шутка, – Эндрю пожал плечами. – Но я знал, что это может случиться. И я приму последствия.

Последствия…

– Скоро новый призыв. Жеребьевка[25] на следующей неделе! – воскликнула Терри. Она знала, что от этих слов никому не станет легче, но они вырвались сами собой. Перед глазами стоял образ Эндрю в солдатской форме. Этого не может происходить на самом деле.

– Я знаю, – сказал Эндрю. – Будем надеяться, что в этой лотерее мой номер не выпадет. У меня есть право снова подать документы в университет через полгода. Нужно только продержаться до этого времени.

Дейв притих. Терри никогда не видела его таким молчаливым. Шесть месяцев – это целая вечность для здорового мужчины в преддверии военного призыва.

– Ты можешь поехать в Канаду, – сказала она.

– Нет, – ответил Эндрю. – Здесь моя семья, мои корни. Я прекрасно понимал, что делаю. А это – последствия. Я не стану предателем моей страны.

Дейв снова замотал головой.

– Это нечестно, дружище. Может, наш адвокат еще может как-то решить… Это я виноват.

– Нет, – твердо сказал Эндрю. – Я уже сам все решил.

Терри охватил порыв гордости. Такое же чувство она испытала в студенческом кафетерии, когда ребята вбежали туда в знак протеста. Но сейчас она гордилась им даже больше, чем тогда.

Возможно, Эндрю был избалованным. Возможно, у него жизнь складывалась проще, чем у нее. Но теперь он показал, что стал взрослым.

– Я люблю тебя, – вырвалось у Терри.

И Эндрю улыбнулся ей в ответ. По-настоящему.

– Я тоже люблю тебя, милая. Видишь, этот день не так уж плох.

Терри была не согласна. Что толку от маленьких побед, когда кругом идут большие войны.

Это был очень плохой день.

## Глава шестая. Дары разума

Декабрь 1969 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Терри уже закончила работу и теперь сидела за столиком закусочной и ждала. Когда за окном появилась машина Элис, Терри в тот же миг вскочила на ноги и помахала рукой коллегам.

– До завтра, ребята.

– Удачи тебе и твоему благоверному! – выкрикнул с кухни повар. Его словам вторило эхо похожих напутствий от людей в зале.

– Спасибо, – ответила Терри. Она впитывала все добрые пожелания, словно губка. Вреда от них не будет.

Терри выбежала из закусочной навстречу Элис и сразу же запрыгнула в остановившуюся машину.

– Я не опоздала?

– Нет, ты вовремя, как всегда, – Терри заставила себя улыбнуться.

Элис вызвалась сегодня подвезти Терри, когда обе закончат с работой. Они направлялись домой к Эндрю и Дейву, чтобы посмотреть по телевизору жеребьевку, которая определяла очередность призыва на военную службу. Сложно назвать это полноценной вечеринкой, просто небольшое дружеское собрание. Повод был не из тех, которые празднуют.

– Глория не сможет прийти, – сообщила Элис. – Будет на встрече с церковной общиной.

– А Кена ты позвала?

– Нет. Но если он ясновидящий, то ему и не нужно смотреть телевизор, так ведь? Кроме того, он студент и у него есть отсрочка, – Элис вырулила на шоссе. – Как на работе?

Терри вдруг поняла, что они сейчас просто болтают о том о сем. Она никогда не видела, чтобы Элис с кем-то вела светские беседы. Возможно, ей хотелось разговаривать только с теми, кто ей действительно нравился и с кем она чувствовала себя свободно. Терри вновь улыбнулась.

– Много дел было. А у тебя?

Элис почесала щеку, на которой виднелись темные следы машинного масла.

– Утром поступил заказ на сложный ремонт, весь день провозилась. Но в итоге механизм поддался моим чарам.

Терри подумала, что никогда не привыкнет к тому, как Элис думает и выражается.

– Он понял, что ему так будет лучше.

– Совершенно верно, – подтвердила Элис.

Она свернула на незнакомую дорогу. Во всяком случае незнакомую для Терри.

– Срежем здесь, – объяснила Элис. – Начало в восемь?

– Я слышала, что да, – рассеянно ответила Терри. Она сегодня весь день так волновалась, что сейчас у нее было ощущение, будто душа покинула тело.

– Если все будет плохо, – сказала Элис, – остается вариант с Канадой. У меня там родственники. Двоюродные братья, с которыми я хорошо общаюсь. Не то чтобы Эндрю уклонист и все такое…

Терри грустно усмехнулась.

– Лучше бы он и правда уклонялся. Я ему сразу это предложила. Но, похоже, он собирается идти до последнего, каким бы ни был вердикт.

– Понятно, – Элис покачала головой. – Ох уж эти мужчины. Даже самые хорошие умудряются подкинуть проблем.

Она так убежденно это сказала, что Терри даже стал любопытен масштаб выборки для подобной статистики. Но времени спрашивать уже не было: они повернули на улицу, где стоял нужный многоквартирный дом. Можно поговорить в другой раз.

Элис припарковалась, и они вышли. Она отогнула рукав куртки и взглянула на часы:

– Еще есть пять минут.

Однако они все равно молча поспешили к дому. Когда Элис только собралась постучать, Терри уже в нетерпении поворачивала ручку двери.

– Мы заходим! – громко сообщила Элис.

– Милая! – Эндрю выскочил на порог и поцеловал Терри в щеку. Потом он вытянул руку, чтобы дать пять Элис. Их ладони соприкоснулись с легким хлопком. – Привет, сестренка! Вы как раз вовремя.

Он старался держаться бодро с тех самых пор, как его отчислили. На следующий же день он стал искать работу и даже сходил на собеседование в местный мотель, куда требовался ночной администратор. Но Терри видела напряжение на его лице и намечающиеся темные круги под глазами. Такие возникают, когда просыпаешься в три часа ночи, не можешь уснуть и смотришь в потолок.

– Мужчинам призывного возраста положены места на диване. Это закон, – сказал Дейв, когда они прошли в комнату.

Стейси пялилась в телевизор, но отвлеклась от своего занятия, чтобы помахать рукой Терри и Элис.

– На их девушек тоже распространяется, – сообщил Эндрю Дейву.

Они опустились на мягкий диван. Элис заняла место рядом с Терри.

– Кажется, начинается, – произнес Эндрю. Он больше не пытался скрыть, что нервничает. Терри накрыла его ладонь своей.

Стейси потянулась и прибавила звук у телевизора, когда трансляция очередной серии «Мэйберри»[26] прервалась выпуском «Новостей «Си-би-эс»[27].

Было объявлено, что ведущий Роджер Мадд сейчас будет вести прямой репортаж из Штаба службы воинского учета в Вашингтоне. За спиной у него сидели за столами многочисленные официальные лица, а на стене висела большая доска. Ведущий объявил начало жеребьевки по призыву военнослужащих – первой за двадцать семь лет.

– Слушайте, – сказала Стейси и пересела на пол. – Роджер Мадд чертовски горяч.

– Фу, да он тебе в отцы годится, – заспорил Дейв.

Стейси невозмутимо подула на ногти.

– Ну и что, он все равно классный. А тебе как, Терри?

– Да никак, – откликнулась та, сдерживая смех.

– А ты что думаешь? – Стейси повернулась уже к Элис.

– Каждому свое, – флегматично ответила та.

– Значит, Роджер Мадд только мой. Кто-нибудь знает, как это происходит? – спросила Стейси, кивнув головой в сторону телевизора.

Ведущий словно услышал ее слова. Он начал объяснять принцип работы лотереи для призывников. В зале стоял большой прозрачный шар, похожий на аквариум. Он был наполнен тщательно перемешанными синими капсулами, внутри каждой лежала бумажка с номером, который соответствовал определенному дню и месяцу. Капсулы вынимались по очереди. Так по дате рождения определялся порядок призыва молодых людей. Одни пойдут первыми, другие последними, а кто-то будет в середине.

– Вытягивают первый номер, – сказал Эндрю и сжал руку Терри.

Помощник достал синюю капсулу и передал ее одному из сидящих за столом, чтобы тот открыл ее. В квартире стояла тишина: все ждали вердикта.

– Четырнадцатое сентября, – прочел второй мужчина. – Это номер ноль-ноль-один.

Один из помощников подошел к доске на стене и начал записывать дату. Тем временем уже вытаскивали вторую капсулу. Терри сидела, не в состоянии сделать вдох. Она не знала, что сказать. Эндрю крепче сжал ее руку, а она ответила на пожатие.

– Четырнадцатое сентября? Никто здесь не родился четырнадцатого? – громко спросил Дейв. – А давайте сыграем? Чей день рождения не назвали, те пьют.

– Тогда мне не нужно пить, потому что у меня день рождения четырнадцатого сентября, – сказал Эндрю и медленно высвободил свою ладонь из руки Терри. – Похоже, меня первым отправляют служить.

В комнате повисла тишина. Состояние присутствующих можно было описать только одним словом – ужас.

– Чувак… – произнес Дейв. И разрыдался.

– Эй, дружище, все нормально, – сказал ему Эндрю, но голос у него был напряженным.

– Нет, не нормально! – выкрикнул Дейв.

Терри встала с дивана и потянула Эндрю за собой.

– Стейси, Элис, мы выйдем на минутку. Помогите Дейву успокоиться, ладно?

Ей казалось, что комната кружится. Терри теперь была специалистом по таким вещам. ЛСД тут ни при чем. Это ее мир рушится на глазах.

Они вышли на лестничную площадку, и Эндрю прикрыл дверь в квартиру. Было прохладно, у них обоих изо рта шел пар.

– Мне так жаль, милый.

Они крепко обнялись.

– Я знаю, – ответил он.

– Мы пока не знаем обо всем точно… – Терри попробовала смягчить эффект.

Эндрю покачал головой и издал короткий смешок.

– Да все мы знаем. У меня в запасе пара месяцев в лучшем случае. Меня исключили из университета, и я попал в первую группу призывников. Я бы сказал, мы знаем достаточно.

У нее слова застряли в горле. А ведь ей нужно было поговорить с ним, как-то утешить…

Но Терри не могла сказать ничего ободряющего.

– Послушай, – произнес он. – У нас есть настоящее. Нужно сосредоточиться на нем.

Она сглотнула. Потом кивнула.

– Кажется, это я должна тебя утешать, а не наоборот.

– Должна. И я могу придумать как, – ответил Эндрю, поигрывая бровями.

Она слегка пихнула его в плечо:

– Как ты можешь шутить в такие моменты?

Он пожал плечами:

– А что толку, если я буду серьезным?

Справедливое замечание, хотя сама ситуация была совершенно несправедливой. Они вернулись в квартиру. Дейв рыдал навзрыд. В тот вечер Терри осталась здесь ночевать, и ее мысли постоянно возвращались к одному-единственному вопросу: сколько времени им осталось?

2.

Элис плыла сквозь пространство. Ей было любопытно: нужно ли ей ступать ногами на землю в Изнанке, где жили монстры и кричала ее подруга? Но, конечно, приземляться было не нужно. Чтобы ориентироваться во сне, ноги не требуются. Особенно если этот сон спровоцирован ЛСД и электрическим током.

Элис надеялась вызвать у себя еще одно видение, связанное с Терри. Она сама еще не понимала, что это было: галлюцинация, реальность или какая-то смесь того и другого. Если она увидит сон снова, то сможет разобраться.

Но собственный разум отказывался ей помогать.

Вместе с ней в воздухе кружились сухие листья, хотя ветра не было. С земли к ней тянулись ветки деревьев, а сухие виноградные лозы прорывались через полуразрушенные стены. Приглушенные краски, все словно подернуто дымкой. Как будто она не может очнуться ото сна.

Или от психоделического миража.

Вот висит сорванная с петель дверь. Сломанная, дерево расколото на две части, словно половинки бумажного сердечка. А за дверью – пустая детская площадка, откуда-то знакомая Элис. По школе? По церкви? Потом этот образ тоже исчез. Какие-то неопределенные далекие картины начали мелькать у нее в голове. Казалось, это длилось вечно. Что означали все эти образы? Элис не понимала ни один из них… И там нигде не было Терри.

Но одно лицо она узнала.

Бреннер.

Элис сосредоточилась, чтобы он перестал так сильно расплываться. Она разглядела морщины в уголках глаз. И жестокую улыбку.

Перед ним стояла девочка. Худая, как спичка, с каштановыми волосами, остриженными очень коротко, словно у мальчишки. На ней была больничная рубашка – в точности такая, как сейчас на Элис, а голову девочки закрывал металлический шлем с подсоединенными к нему проводами.

Какого черта?

Девочка сорвала с себя провода, и Элис успела заметить у нее на руке цифры – 011. Потом видение исчезло.

Что это было? Чему Элис стала свидетельницей? Слово казалось подходящим. У нее действительно было ощущение, что она – очевидец реальных событий. Ребенок «Индиго», Терри говорила об этом. Должно быть, девочка – одна из них.

Внезапно Элис очутилась в длинном коридоре. В конце его снова стояла та девочка. Словно в кино, она подняла руку и швырнула мужчину в одежде санитара об стену. Как такое возможно?

Видение начало таять, а потом исчезло.

Элис открыла глаза и увидела знакомый кабинет лаборатории. Машину, которая создавала электричество, уже увезли.

– Здесь творится зло, – сказала Элис, не сумев сдержаться. Она думала о девочке и о самом плохом человеке на свете. Бреннер. Что он с ней делал? Было ли реальным то, что Элис видела?

Доктор Паркс не стала спорить с услышанным. Легким движением она взяла Элис за запястье. Это прикосновение возвращало в реальность, давало ощущение «здесь и сейчас».

– Сейчас я измерю ваш пульс.

3.

На этой неделе Терри очень не хотела ехать в лабораторию. Больше, чем когда-либо прежде. Ей не хотелось разлучаться с Эндрю в эти дни, когда каждая минута казалась последней. На самом деле время у него еще было: сначала нужно пройти медицинскую комиссию, и только потом его включат в список призывников, не говоря уже об отправке во Вьетнам. И все равно каждый миг вместе казался последним.

Бреннер дал ей чашку с чем-то горьким, и Терри выпила все до дна. Потом протянула руку за уже привычным вкладышем, пропитанным ЛСД. Терри положила бумажку на язык, не обращая внимания на химический привкус.

– Что-то случилось? – спросил Бреннер. В его голосе звучало беспокойство и участливость. Понятно.

Терри скоро спросит его о девочке и об остальных детях. На этой неделе у нее на сердце было слишком неспокойно, все мысли были сосредоточены на Эндрю. У Терри не было сил принять еще один бой, который могут вызвать ее вопросы. Она выплюнула бумажку и выбросила ее в стоящую рядом корзинку для мусора.

– Случилось, но рассказывать не хочу.

Терри никогда не была доверчивой. В старших классах она в основном влюблялась в парней, которых считала глубокими личностями (разумеется, они такими не были). А в Эндрю ее по-настоящему поразило то, что поначалу он казался ей неинтересным. Их познакомила Стейси – просто сказала между делом, что они могли бы понравиться друг другу. Личная встреча настроила Терри еще более скептически. Эндрю был слишком смазливым. Да еще эти длинные ресницы и роскошная грива каштановых волос, не говоря уже о безупречно чистой машине. И о том, что он жил в квартире, а не в общежитии. Терри думала, что характер у него окажется либо ужасным, либо скучным. Возможно, он лапает девушек и ужасно целуется. А может, просто зануда, который говорит только о себе.

Но Эндрю говорил о политике и новостях, о книгах и музыке. Он спрашивал Терри, как у нее дела, и внимательно выслушивал ответ. Ему был важен и окружающий мир, и она сама. Он прекрасно целовался. С первой же минуты ей было с ним легко и спокойно.

Они никогда не строили планов на женитьбу или долговременные отношения, зато понимали друг друга без слов. Терри и Эндрю просто хорошо подходили друг другу.

Им нужно было серьезно поговорить. Обсудить, что его уход в армию означает для них как для пары… Терри понимала это, но была еще не готова и не хотела давить на Эндрю. Она просто будет сидеть здесь, а затем отправится в психоделическое путешествие и помешательство… О боже.

– Ложитесь, – голос Бреннера прорезал ее мысли, словно нож.

Терри легла. Она почти не спала в последние несколько ночей, даже в ту из них, которую провела у Эндрю. Он поинтересовался: а что, если в общежитии заметят ее отсутствие и примут меры? Терри в ответ только рассмеялась и сказала, что все подобные проблемы наверняка решит лаборатория.

Вот о чем она сейчас думала.

О плохом. Очень плохом.

Терри так устала, что предложение расслабиться на кушетке показалось ей лучшим за день. Она легла и закрыла глаза. Удастся ли ей уснуть во время мысленного путешествия под ЛСД? Можно попробовать.

Ее потревожил скребущий звук, будто что-то передвигают по полу. Она открыла глаза и увидела Бреннера, сидящего на стуле совсем близко к ее кушетке.

– В чем дело? – спросила Терри.

– Сегодня мы попробуем кое-что немного другое, – сказал Бреннер и жестом подозвал санитара. – Возьмите-ка у нее кровь на анализ.

Терри приподнялась и села на кушетке.

– Мою кровь?

– Сегодня первый сеанс в этом месяце, помните? Мы всегда проверяем ваши жизненные показатели. Надо же нам убедиться, что вы здоровы, находитесь в хорошей физической форме и не проявляете негативной реакции на препараты.

Слова доктора Бреннера звучали разумно. Терри действительно помнила, что у нее брали кровь раньше.

Она кивнула. В горле пересохло. Санитар принес три пустые пробирки. Терри смотрела, как ей под кожу вошла игла, а затем темная густая жидкость потекла в первую пробирку. Санитар наполнил ее и ловко заменил другой. Терри почувствовала, как в животе все переворачивается, но через пару мгновений это прошло.

Странно. Раньше ее не мутило от вида крови; такая проблема была только у Бекки. И тогда Терри брала ее за руку, разговаривала с ней, отвлекала, но даже в этом случае Бекки едва не падала в обморок к концу процедуры. Она терпеть не могла иглы.

И теперь Терри ощущала себя так, будто в нее вселилась сестра. Похоже, Бреннер сегодня дал ей что-то очень сильное – обычная доза начинала действовать не так быстро. На периферии зрения поплыли круги.

– У вас ко мне были какие-то вопросы, – произнес Бреннер. Терри слышала, как в отдалении открылась и закрылась дверь. Должно быть, ушел санитар. – Хотите задать их сейчас?

Терри хотела, но язык был тяжелым и не слушался.

– Это какая-то уловка?

– Я не знаю, а вы как думаете? Что вам хотелось узнать?

– Я хочу узнать, чем вы здесь занимаетесь… О чем… – У Терри было такое ощущение, словно он поймал ее в ловушку.

– Я не могу сказать, иначе это испортит весь эксперимент. Мне нужно, чтобы вы поверили мне на слово. Наша работа здесь крайне важна для безопасности нашей страны, и она не может быть сорвана ни по какой причине. Вы ведь понимаете, не так ли?

– Нет, не понимаю, – честно ответила она. Собиралась ли она быть откровенной? Некая застывшая часть ее сознания вернулась к мыслям об Эндрю.

Почему-то они стали казаться менее пугающими по сравнению с этим разговором.

– Ваша цель в том и состоит, чтобы не знать, – продолжал Бреннер. – Хотя бы это вы понимаете? Ваши действия вызывают последствия, и вы должны об этом помнить.

Он сделал паузу, наклонился чуть ближе и придал своему лицу едва заметное сочувственное выражение.

– Как я понимаю, вы получили некоторые неприятные известия о вашем молодом человеке.

Несмотря на то, что ее периферическое зрение было мутным и исходило кругами, Терри все же уловила связь. Он не мог знать о случившемся с Эндрю. Разве что…

– Это вы все подстроили, – вырвалось у нее снова вопреки желанию.

Бреннер твердо и пристально смотрел на нее.

– Готов поспорить, вы теперь не представляете, как без него жить. Скажите это. Что не представляете, как жить.

И вновь Терри не смогла себя остановить.

– Я не представляю, как мне жить без Эндрю.

– Скоро узнаете, – он улыбнулся ей. – А теперь закройте глаза и погружайтесь глубже, будьте умницей. Я с вами закончил… на сегодня.

Ее глаза медленно закрылись, и она растворилась во сне наяву.

«Погружайся глубже, – говорило ее собственное сознание, – уходи от него, как можно дальше».

Терри открыла глаза. Ее окружало бесконечное пространство, которое было повсюду и нигде. Кромешная темнота и пустота. Под ногами плеск воды.

По ощущениям это было совершенно реально. Не как под наркотиками. И не как в воспоминаниях.

А еще здесь было безопаснее. Во всяком случае по сравнению с лабораторией. Правда ведь?

Кто-то положил ей руку на плечо. Терри вернулась в кабинет, к реальности. Она ожидала увидеть Бреннера, но это оказалась Кали.

Терри вскочила и оглянулась. Расширившимися от испуга глазами она поискала Бреннера, но того нигде не было.

Тогда она дотронулась до руки Кали. Девочка была настоящей.

– Ты больше не приходила меня навещать, – сказала она.

Терри изо всех сил пыталась понять, что с ней случилось и что прямо сейчас происходит. Предметы обстановки с обеих сторон от нее вертелись, словно тарелки на пальцах трюкача… Только не урони… Только не разбей…

– Что с тобой? – спросила Кали. – Ты болеешь?

– Человек, которого ты называешь «папа»… кто он такой? – выпалила Терри, пытаясь вспомнить вопросы. – Он твой отец?

– Он папа, – произнесла Кали таким тоном, словно ответ был очевидным, а вопрос дурацким. Она понизила голос: – Он не знает, что я здесь.

«О нет».

– Это опасно, – сказала Терри, хотя так и не могла вспомнить почему. – Я найду тебя снова, но ему нельзя знать, что ты со мной разговариваешь.

– Он может узнать обо всем, – девочка приподняла одно плечо. – Никаких секретов от папы.

Терри замотала головой.

– Могут быть секреты. Он просто человек. Он не может знать обо всем, – она помедлила. – Папа обижает тебя?

Кали нахмурилась, но ничего не ответила.

– Если обижает… я могу помочь тебе, – Терри решила объяснить ей так, чтобы она поняла.

Маленькая девочка покачала головой.

– Это вряд ли. Но, возможно, я помогу тебе.

Тут вокруг них выросло целое поле желтых подсолнухов, а над ними пролегла длинная радуга.

– Как красиво, – проговорила Терри. Она встала на ноги и с улыбкой огляделась. – Но как?

Она обернулась к Кали. Девочка вытерла пальцами кровь, которая пошла у нее из ноздри, и зажмурилась.

Подсолнухи начали яростно качаться из стороны в сторону. Радуга стала такой яркой, что у Терри заболели глаза.

– Я сделаю тебе больно, – сказала Кали, чуть не плача. – Мне нужно уходить.

Свет стал еще ярче, и Терри прикрыла глаза рукой. Сердце быстро билось у нее в груди. Цветы и радуга были ненастоящими, но она знала, что видит их перед собой.

– Все в порядке. А что это? Как ты делаешь такое?

– Это легко создать, но трудно остановить, – сказала Кали. – Мне пора идти.

– Подожди! – Терри протянула к ней руку.

Кали отшатнулась и задрожала. Яркий свет превратился в темные тени. Бесформенные, они клубились вокруг Кали и Терри.

– Нет, – сказала девочка.

Терри увидела по глазам, что ей действительно нужно идти.

– Я могу тебе помочь, – выкрикнула Терри, хотя уже не была так уверена в этом.

Кали вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

Тени ушли вместе с ней.

4.

Бреннер стоял с противоположной стороны зеркального стекла и наблюдал, как Восемь общается с Терри. Подсолнухи – весьма сентиментально с ее стороны. И хотя она пыталась притвориться, что не привязалась к Терри, этот простой и чрезвычайно важный жест демонстрировал симпатию. Но потом иллюзия вышла у Кали из-под контроля, как обычно и бывало.

Этот способ отвлечь и занять Восемь оказался самым лучшим. В каком-то смысле Терри оказала ему услугу… Пожалуй, он не будет им мешать, покуда выгоды перевешивают риски. Когда дети имеют возможность взаимодействовать друг с другом, они обычно развлекают себя сами. Восемь была изолирована от мира и нуждалась не просто в компании, а в семье. Он обещал ей это.

Бреннер не понимал детей, потому что сам никогда не чувствовал себя ребенком.

Сначала он подумывал о том, чтобы выгнать Терри. Однако слишком много сил было вложено в то, чтобы сделать психику этой женщины более пластичной, а ее бойфренд благодаря содействию человека из Вашингтона скоро отправится на войну. Так что гораздо приятнее будет сломить ее дух позже, когда придет время. Сегодня он дал ей новую «сыворотку правды» вместе с обычной дозой ЛСД, затем мягко намекнул на свою причастность к отправке Эндрю на фронт, а после подтолкнул к мысли о том, что она плохо переживет разлуку с возлюбленным. Следующему своему решению он сам немного удивился – разрешить Восемь навестить Терри. Девочка ускользнула от тех, кто за ней присматривал. Снова. Но, разумеется, его об этом сразу же оповестили.

За спиной у Бреннера раздался легкий стук в дверь, и в комнату для наблюдения вошел помощник. По его сияющим глазам и листу бумаги в руке стало понятно, что он принес новости.

– В чем дело? – спросил Бреннер.

– Вы не поверите, – санитар протянул бумагу.

Бреннер просмотрел результаты анализа крови, взятой сегодня у Терри. Все выглядело обычно: кровяное давление слегка выше нормы, но этого следовало ожидать…

А потом он увидел.

– Она беременна, – с искренним изумлением произнес Бреннер.

Вот почему не стоит принимать поспешных решений – например, выгонять женщину за демонстрацию тех самых качеств характера, которые изначально и сыграли решающую роль в выборе ее для участия в эксперименте. А ведь она может стать курицей, несущей золотые яйца. Во многих смыслах.

Он мысленно поздравил себя с тем, что уже успел избавиться от отца будущего ребенка. Пожалуй, надо сегодня принести Восемь кусочек торта и сказать, что его обещание скоро будет исполнено: у нее действительно появится друг. Особенный.

У Бреннера была теория, что выдающиеся способности можно выявить и усилить с помощью правильно организованных условий. Однако ему всегда приходилось работать с теми испытуемыми, которых удавалось найти. Никто из них не обладал сознанием, подобным чистому листу бумаги. Но этот ребенок… Развивать его способности можно уже сейчас. В материнской утробе. Каждый день. Он позаботится о том, чтобы Терри стала особенной.

– Ей придется покинуть эксперимент? – спросил санитар. Он был вышколен, как хороший солдат, но вот умом не отличался. Потенциал: серая посредственность. Однако он исполнял все распоряжения и не задавал ненужных вопросов.

Наблюдение за четырьмя взрослыми объектами исследования показало, что все они приближались к заданному уровню. Однажды эффект электрошоковой терапии пройдет точку невозврата, и Элис останется в лаборатории навсегда. Бреннер пока не был уверен насчет Терри и двух других… Но будущего ребенка он точно не отпустит.

– Наоборот, – сказал Бреннер своему помощнику. – Со следующей недели начнем расширять список возможных процедур. Нужно держать ее поближе к нам. И никому больше не говори.

– Да, сэр.

5.

Терри увидела Элис и сразу же поняла: с ней тоже случилось что-то очень неприятное. Она словно распространяла вокруг себя нервную, беспокойную ауру. Девушка постоянно поправляла лямки комбинезона и заглядывала в каждый коридор по пути к фургону. Час был уже поздний. После психоделических путешествий все они чувствовали себя измотанными и замкнувшимися в себе. Но про Элис такого сказать было нельзя.

– В чем дело? – негромко спросила у нее Терри.

Она не могла дождаться, когда окажется за пределами здания. Даже в огороженном дворе ей дышалось свободнее, чем в стенах лаборатории. Тут она снова вспомнила, как увидела подсолнухи и радугу. И цепкие черные тени. Каким образом Кали удалось создать эти видения? И что это за темное место, где Терри вдруг очутилась? Эта часть наркотических галлюцинаций казалась невероятной и в то же время реальной.

Мир изменился. Он больше не был таким, как сегодня утром.

В сознании Терри мелькнула мысль об Эндрю. Ей хотелось знать, что он сейчас делает. У нее заныло сердце, когда она вспомнила о его скором отъезде… и о том, на что намекнул сегодня Бреннер. Если ему удалось отправить Эндрю на войну, есть ли для него вообще хоть что-нибудь невозможное?

– Потом, – ответила Элис на ее вопрос.

– Пойдемте, дамы, – позвал их Кен.

Терри поняла, что они отстали от остальных. Тогда она взяла Элис под руку и поспешила с ней вперед, и когда они оказались на улице, Терри вдохнула воздух с таким удовольствием, словно это были духи.

Никто не говорил ни слова, пока они ехали обратно и за окнами фургона плыл сумеречный пейзаж. Терри дважды заметила, что водитель-санитар смотрел на нее в зеркало заднего вида. Она притворилась спящей, что было несложно с учетом навалившейся усталости. Возможно, в какой-то момент ее и правда охватила дрема.

Когда они заехали на автостоянку в университетском кампусе, водитель выпрыгнул из машины и открыл им дверь. Сегодня они прибыли позже обычного – поблизости даже не суетились припозднившиеся студенты. Но все же Терри не хотела рисковать и начинать обсуждение прямо здесь: фургон из лаборатории мог вернуться.

– Мы должны где-то поговорить, – сказала Элис, когда водитель уехал. – Может, у Эндрю?

Терри отрицательно покачала головой:

– Я не хочу его больше впутывать.

– Можно поехать к моим родителям. Вот только боюсь, они не дадут нам надолго остаться наедине, – сказала Глория. Она взглянула на Кена и продолжила: – А в общежитие нам с Терри нельзя приводить мужчин.

– А мне – женщин, – ответил он.

– Впрочем, так поздно никаких гостей не пустят, – добавила Терри. Она обдумывала, какие еще есть варианты.

– Можно пойти в гараж моего дяди, – предложила Элис. – У меня есть ключ.

Никто не возражал, и они поехали, образовав своего рода караван: Элис на своей машине показывала дорогу, а следом ехали Терри и Кен с Глорией в ее седане. Гараж оказался на окраине городка.

– С Элис все будет в порядке? – спросила Терри у Кена.

Она отчаянно надеялась, что у него есть ответ, причем положительный.

И Терри могла честно признаться самой себе: в машину с ним и Глорией она села в основном ради возможности задать этот вопрос.

– Я пока не знаю. Хотя хотел бы.

– И я, – вставила Глория. – Уже приехали.

Огромная и помятая металлическая вывеска в конце испачканной грязью подъездной дорожки извещала, что они приехали в «Мастерскую Джонсона: ремонт и обслуживание тяжелой техники, сбор металлолома».

Терри никогда не приходило в голову представить, как выглядит гараж, где работает Элис. Она ожидала увидеть нечто похожее на ту мастерскую, где чинила свою машину, но в реальности это оказался огромный склад, вокруг которого на улице были сложены разобранные на части тракторы, бульдозеры и даже грузовики – с такими мощными колесами, что могли бы раздавить ее машину. Здесь было жутко, темно и тихо. Словно на кладбище машин.

Терри помотала головой, отгоняя эти мысли. «Не раскисай, соберись». Хотя это могло быть остаточным эффектом после приема наркотиков. К тому же она сегодня стала свидетельницей чего-то невероятного.

У входа на склад клубились тени, а одинокий дежурный огонек не мог разогнать вечернюю темноту. Однако Элис уверенно шла вперед – должно быть, знала дорогу наизусть. Терри наблюдала за тем, как она подошла к гаражу, а затем открыла широкую дверь и зажгла внутри свет.

– После вас, – сказал Кен.

Девушки вошли вместе – настолько широким был проем, – и тут Терри тихонько присвистнула. Внутри стояли просто исполинские машины, возвышающиеся до самой крыши склада, из-за которой они казались еще громаднее. Мастерская была похожа на пещеру, где пахло машинным маслом, песком и потом.

Элис чинила их. Работала с ними. Она и вправду была гением.

– Элис, это… Это впечатляет.

Та стояла, нервно сложив руки на груди.

– Я знаю, тут не колледж, но…

– Это поразительно, – проговорила Глория.

Элис закатила глаза:

– Можно и без лести.

Глория отрицательно качнула головой.

– Это тоже целая наука. Серьезная.

Элис кивнула и наконец расслабилась. Должно быть, переживала, что они засмеют ее. Такая она, их Элис. Сильная и хрупкая. Терри вдруг ощутила прилив нежности к этим людям – еще недавно незнакомым, но теперь ставшим ее друзьями. Они были такими разными и такими уникальными, ни на кого не похожими.

«Терри, соберись с мыслями».

– Напомни мне, чтобы дал тебе починить радио, – сказал Кен и подмигнул Элис.

Элис подняла руку и потерла большим пальцем об указательный, изображая пересчитывание денег.

– Легко… Грязные бумажки решат вопрос. Десять баксов.

Ее шутка разрядила напряженную атмосферу.

– Боюсь, у меня нет для всех стульев, – сказала Элис, обводя глазами мастерскую. Терри не увидела вообще ни одного стула. – Мой дядя говорит, они потворствуют тому, чтобы люди торчали тут и совали нос в нашу работу.

Она жестом указала на цементный пол, первая уселась и прислонилась спиной к огромному колесу какой-то машины, напоминающей бульдозер.

Остальные тоже расположились, как смогли. Терри уселась на прохладный пол, скрестила ноги и облокотилась на руку. Ощущение было такое, словно она вернулась в детский сад. Глория прошла подальше и забралась на мягкое сиденье небольшого трактора. Кен сел на пол рядом с Терри и скрестил вытянутые ноги.

– В общем, – начала она. – Мы здесь собрались не просто так. Бреннер что-то узнал. Он… угрожал мне. Намекнул, что имеет какое-то отношение к случившемуся с Эндрю…

– Хотя он не мог такое провернуть, – сказала Элис. – Это была лотерея, случайность.

Кен задумчиво почесал нижнюю губу:

– В некоторых газетах пишут, что она была не такой уж случайной.

– Как я и говорила, – заметила Глория, – у этих людей есть связи.

Неожиданное чувство затопило Терри с головой.

– То есть… это я виновата? – в ужасе спросила она.

Глория немедленно возразила:

– Что ты, никто этого не говорит. Тут определенно нет твоей вины.

Терри ощутила слабое облегчение.

– Мне нужно еще кое-что вам рассказать, ребята. Вот только… Элис, ты хочешь первая поделиться, наверное?

Та быстро кивнула:

– Я видела кое-что похуже монстров, наверное.

– И что же? – с интересом спросил Кен.

– Там был Бреннер и какая-то девочка…

Элис пересказала им свое видение о Бреннере и девочке-подростке со странным шлемом на голове и вытатуированными на руке цифрами 011, а еще о том, как она одним движением руки отшвырнула к стене взрослого мужчину.

– Было похоже на эксперимент, – продолжала Элис. – Я не уверена, но выглядело все это очень реально.

Цифры «011» напомнили Терри о папках с документами, которые она видела в кабинете Бреннера. Значит ли это, что у Кали тоже есть номер?

Терри начала свой рассказ:

– Сегодня ко мне приходила Кали. У нее есть особые силы. Не знаю, как еще это назвать.

Она кратко описала их встречу и те необычные способности, которые продемонстрировала девочка, и обратилась к Элис:

– Я верю в то, что ты видела.

– Хм-м-м, – протянула Глория и задумчиво подергала себя за губу. – Элис, а как выглядела та девочка?

– Короткие каштановые волосы. Очень короткие. Как у моих братьев. Или как если бы ее обрили налысо, и волосы только начали отрастать. У моей бабушки когда-то был рак… Может… Нет, девочка была очень худой, но выглядела здоровой, – Элис прикрыла глаза и вновь открыла их. – Ей было около двенадцати или тринадцати лет. Кожа бледная. Глаза большие, взгляд пронзительный.

Терри нахмурилась. Она-то думала, что Элис видела Кали, но ошиблась.

– А как выглядит твоя Кали? – спросила Глория.

– Нет, – ответила Терри, – это не она. Определенно. Кали младше.

Терри поднялась на колени и показала рукой примерный рост девочки.

– Лет пять, я бы сказала. Темная кожа. Брюнетка, волосы до плеч. Полагаю, видение Элис подтверждает, что в лаборатории находится далеко не один ребенок. А почему ты спросила меня про Кали?

– Сверхспособности, которые вы с Элис описываете… Я, конечно, никогда не слышала, чтобы они на самом деле встречались, но если они все-таки существуют… Они определенно разные. У разных людей должны быть разные способности.

– Ты почерпнула это из комиксов, – прокомментировал Кен.

– И что? – откликнулась Глория.

– Странно, что ты видела цифру 011, – проговорила Терри. Она все еще была озадачена этой мыслью. – Я помню, что личные дела заканчивались номером 010.

– Возможно, у него постоянно появляются новые объекты для исследования, – высказала очевидное предположение Глория.

– Мы должны положить этому конец, – с жаром произнесла Элис. – Он использует этих детей, я точно знаю.

– Я с тобой согласна, – ответила Терри. Но у нее все еще было ощущение, что они пропустили что-то важное. – Элис, как думаешь, это была астральная проекция?

– Ты думаешь, она видела Бреннера и девочку в реальном времени? – спросила Глория.

Элис беспомощно пожала плечами.

– Может, и так. Я еще не успела обдумать и понять, как все это работает.

– Значит, мы можем сделать только одно, – сказала Терри. Вот бы побольше узнать о том, как работают эти способности! Они словно ступали на неисследованную территорию. – Нужно понять, сколько детей находится в лаборатории, и выяснить, что конкретно делает с ними Бреннер. Кали сказала, что он не причиняет ей боли, но девочке всего пять лет. Возможно, нам придется организовать спасательную операцию.

– Мы все еще не уверены, что он ей не папа, – мягко заметил Кен. – Если так, то это будет похищением.

– Я сказала «возможно», – ответила Терри. – Но ты верно говоришь. А еще, Элис, постарайся увидеть что-нибудь еще.

– Только я не могу управлять этим, – на всякий случай предупредила Элис.

– А ты попробуй. Сейчас преимущество на его стороне. Нам нужно использовать все, что можно, – в голосе Терри звучало больше уверенности, чем она ощущала на самом деле. – Он сделает все, чтобы помешать нам добыть ответы на вопросы.

Элис коротко кивнула, встала и протянула вперед руку.

– Если мы теперь Братство, чур я – Галадриэль, – объявила она.

Терри тоже поднялась на ноги и заметила:

– Галадриэль не вступала в Братство Кольца.

– А мне плевать, – заявила Элис. – В трех книгах не так много женщин, и выбирать особенно не из кого. Я хочу быть Галадриэль.

Кен тоже встал и добавил:

– А Бреннер тогда Враг.

Глория покачала головой и спрыгнула с сиденья машины, чтобы присоединиться к остальным.

– Я что, единственная тут их не читала и даже не знаю, что это за книги?

– Да, – хором сказали Элис и Кен.

Элис одобрительно кивнула ему. Впервые в жизни. А потом вытянула вперед ладонь и произнесла:

– Протяните руки.

Они повторили ее жест.

– Что теперь? – спросил Кен.

– А теперь кладем их одна на другую, – объяснила Терри. Ей вспомнилась школьная футбольная команда и совещания игроков на поле. – Братство Лаборатории!

Все рассмеялись, но как-то натянуто. Так смеются, когда на самом деле ничего смешного нет.

6.

Неделю спустя Терри снова оказалась в лаборатории. Она закрыла глаза, ожидая, пока подействуют наркотики. На прошлой неделе ее несколько дней преследовала сильная усталость, но потом в последние двое суток на нее вдруг нахлынула какая-то энергия обновления. Это было словно предчувствие. Может быть, сегодня она снова найдет то пустое пространство, где в прошлый раз встретила Кали?

Бреннер вел себя чопорно и самодовольно, а еще проявил непонятную заботу и вручил ей комплекс витаминов, чтобы принимала дома. Это было что-то новенькое.

– Некоторые виды препаратов, которые мы тестируем, могут вызвать побочные эффекты… вздутие живота или тошноту. Сообщите мне, если появятся такие симптомы. К вашему лечащему врачу не обращайтесь, он вряд ли знает, что делать. Во всяком случае эти витамины должны помочь мозгу восстановиться после тех экспериментов, которые мы над ним проводим.

– М-м… спасибо, – ответила Терри. У нее так и чесался язык спросить, зачем они проводят эти эксперименты и получают ли одаренные дети свою порцию витаминов. Может быть, им выдают эти новые, «Флинтстоуны»?[28] Как бы то ни было, а свои витамины Терри выбросила сразу по возвращении домой.

Сейчас Бреннер велит ей погружаться глубже в себя, но сегодня Терри никак не могла сконцентрироваться, и слова не достигали ее сознания. Она совершенно не вслушивалась в его попытки изобразить заботу. Она просто глубоко дышала и заглядывала внутрь себя. Представляла, как продвигается все дальше… дальше…

Она шла по пустыне, которая затем превратилась в отделанный плиткой коридор – в точности такой, как за дверью лабораторного кабинета. Плитка вдруг стала коркой льда – у Терри закоченели ноги, она дрожала от холода. Лед сменился водой – появилось ощущение песка между пальцами. Она узнала океан, к которому они однажды летом ездили всей семьей. Их мотель находился всего в квартале от пляжа, и они жили там вместе с семьей папиного сослуживца. Терри подслушивала разговоры двух матерей, которые по вечерам сидели за столом на улице, склонив друг к другу головы. Дети в это время до умопомрачения ныряли с вышки. О том, что Терри не умеет нырять, женщины обычно забывали, так что ей удавалось задержаться неподалеку от них и уловить обрывки беседы.

– Ночные кошмары?

– Да, иногда он несколько дней не может от них спать…

– А он срывается на тебя? Или на девочек?

Для Терри такие вещи во многом стали означать понятие «взрослость». И сейчас, в путешествии через психоделические сны, она вдруг поняла – да, все верно. Правда, в реальности быть взрослой оказалось куда более странно.

И вот тьма, которую Терри так искала, окружила ее. Нигде и везде – вот как можно было описать это место. Сколько времени занял путь сюда, она не знала. Но воспоминания и заключенные в них сильные желания… Теперь она почему-то думала, что память и это наполненное пустотой пространство очень похожи друг на друга. Они объединяют людей.

У пустоты не было ни запаха, ни вкуса.

Здесь не было ничего и никого, кроме самой Терри.

А потом она увидела прямо перед собой лицо.

Глория. Свет во тьме.

Девушка сидела с закрытыми глазами.

– Глория, очнись, – прошептала Терри.

По ней было непонятно, может ли она ее видеть или слышать. Затем Глория вдруг исчезла – Терри и глазом моргнуть не успела.

Она пошла дальше. Под ногами была вода, каждый шаг порождал всплеск. Но больше никто не появился. Она была одна.

В конце концов Терри открыла глаза и, когда Бреннер снова приступил к расспросам о тайнах ее прошлого, притворилась, будто честно ему все рассказывает. Чем меньше он будет знать об этой ее новообретенной и пока непонятной способности, тем лучше.

За весь сеанс Бреннер ни разу не вышел из комнаты, и у Терри не было никакой возможности вновь навестить Кали.

7.

Духовка поистине преображала маленькую кухню, делала ее такой теплой и уютной. Радио было включено на полную громкость, из динамика доносились рождественские песни, и сегодня Терри впервые не возражала против этого.

– Не делай этого! – дурачился Эндрю. – Не убивай его снова!

Терри схватила с противня еще теплого пряничного человечка, подняла его повыше и откусила голову.

– Бедный мистер Имбирный, – Эндрю печально покачал головой.

– Мистер Имбирный? – переспросила она с полным ртом.

– Его имя Пряник, а фамилия Имбирный. Точнее, так было, пока он внезапно не лишился головы и не умер.

Терри расхохоталась.

Даже в лаборатории Хоукинса были рождественские каникулы. Целых две недели. И хотя Терри не терпелось продолжить расследование, она все же наслаждалась возможностью там не появляться. Эндрю уже завтра предстояло уехать на праздники к родителям, но канун Рождества они проводили вместе у Бекки. Кстати о ней…

– Вы целуетесь? – раздался из коридора голос сестры. – Или можно войти?

– Я не умею одновременно целоваться и смеяться, – сказала Терри.

– Научишься, если будешь практиковаться, – Эндрю склонился к ней и чмокнул в нос.

– Я захожу, – сообщила Бекки. – Мне надо заняться картошкой.

У нее настроение сегодня тоже было лучше, чем обычно. Первые несколько лет после смерти родителей Терри и Бекки не испытывали на Рождество ничего, кроме опустошения. Старшая сестра еще могла бы притвориться ради младшей, но им обеим этого не хотелось. А теперь, когда в гостях у них был Эндрю, даже мрачная тень военного призыва не омрачала атмосферу, и дом казался не таким пустым. Терри и Бекки уже договорились, чем займутся завтра – пойдут в кино. Показывали «Бутч Кэссиди и Санденс Кид»[29]. Бекки была всерьез влюблена в Роберта Редфорда[30].

– Зайди-ка сюда на минутку, – сказал Эндрю и потянул Терри в гостиную.

Мерцали огоньки на искусственной елке, на верхушке красовалась фигурка ангела, которую Терри помнила с детства, а внизу скромно лежали несколько упакованных подарков.

– Один из них я хочу подарить наедине, – сказал Эндрю.

Он выудил из-под елки коробку среднего размера, которую принес сегодня. Терри знала, что если перевернет ее, то увидит на дне скомканную массу оберточной бумаги и скотча. Эндрю завернул все сам. Впрочем, сверху коробка выглядела симпатично.

– Ох, – сказала она, беря подарок в руки.

– Ну, открывай.

Терри очень любила разворачивать подарки. Она с удовольствием разорвала оберточную бумагу и ахнула от изумления.

– «Полароид»? Но это же дорого!

– Зато пригодится для твоей миссии, – он смущенно склонил голову. – А если ты будешь писать мне письма, то можешь… Ну, знаешь… Иногда прикладывать фотографии. Так я смогу тебя видеть, даже когда уеду.

У Терри защипало глаза от слез, а в горле встал ком.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал.

– Я тоже.

Это был хороший подарок, пусть и не то, чего они оба хотели больше всего на свете.

## Глава седьмая. Чем дальше в лес

Январь 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Элис стояла в темноте у двери гаража и ждала. Внутри росло беспокойство, хоть и не такое противное, как обычно. За время каникул она разобралась, как ей использовать свои видения и чем они могут помочь. Элис была уверена, что попробовать стоит. Так что теперь она нетерпеливо ждала встречи со всеми остальными. Они сошлись на том, что хорошо бы собраться вечером накануне очередной поездки в лабораторию.

В общем, Элис спряталась и ждала, когда в темноте покажутся огни фар. Встреча была назначена на одиннадцать вечера. Наконец раздалось тихое шуршание гравия под чьими-то шагами. Элис выскочила на свет и крикнула:

– Бу-у!

Раздался визг, следом появилась Глория. Она прижимала руку к груди, слегка сминая идеально отглаженную блузку.

– Поздравляю, – произнесла она. – Ты успешно спровоцировала сердечный приступ.

– Да ладно тебе, я просто пошутила, – Элис дружески толкнула ее локтем. – Я тебя подловила. А еще научила, как разобрать дверной замок.

– Это правда, – Глория рассмеялась, повернулась и прокричала в вечернюю темноту: – У Элис настроение почудить, ждите сюрпризов!

– Я это знал, – откликнулся издали Кен.

Глория и Элис синхронно закатили глаза.

– Мне казалось, знакомство с экстрасенсом окажется более полезным, – тихо произнесла Глория.

– А мне уже нравится, что он с нами, – сказала Элис.

Глория кивнула:

– Ага, прирос, как необычная и симпатичненькая водоросль.

Терри и Кен вошли в гараж вместе. Последний раз все они виделись две с половиной недели назад. В это время не было никаких фургонов, лабораторий, ЛСД и электрошока. И никаких монстров.

– Не надо обсуждать людей, когда их нет рядом и они не могут сказать ни слова в свою защиту, – заметил Кен.

– Не обращай внимания, – сказала ему Терри. Она подняла повыше круглую жестяную коробку, в которой лежала восхитительная меренга. – Прошу соблюдать порядок на встрече Братства! Кстати, я привезла пирог.

– А Эндрю не привезла? – спросила Элис.

Терри помрачнела.

– Я не могу рассказать ему про Бреннера и военный призыв, иначе он будет еще сильнее волноваться за меня, когда уедет.

– Так будет лучше, – сказала Глория и мягко дотронулась до ее руки. Терри в ответ кивнула.

– А я сделал, как будет лучше для нас, – Кен продемонстрировал стопку бумажных тарелок и четыре металлические вилки. – Принес приспособления для поедания пирога.

– Но я ему об этом не говорила! – громко прошептала Терри, чтобы слышали все.

Элис взяла одну из вилок, лежавших сверху на стопке тарелок, и ковырнула кусочек пирога на пробу.

– Ирисовый, – сказала она.

– Какой-какой? Рисовый? – переспросил Кен. – Что это значит?

– Небесное блаженство, – ответила Элис.

– Это соус со вкусом ириски. Его делают из коричневого сахара и сливочного масла, иногда еще ваниль добавляют, – объяснила Глория, а заметив, что все удивленно на нее смотрят, добавила: – Кулинария и выпечка – это тоже своего рода химия.

Элис не могла поверить своим ушам.

– Глория Флауэрс, в тебе скрывается гораздо больше, чем я предполагала.

– В тебе тоже, Элис Джонсон.

– Братство, послушайте, у Терри Айвз устали ноги, она весь вечер бегала от столика к столику. Давайте сядем?

С этими словами Терри направилась к тому месту, где они сидели в прошлый раз.

Элис нервничала по поводу их прихода. Она очень любила мастерскую, где пахло машинной смазкой и маслом, а еще хранилась крупная техника, которую ей нужно было чинить. И то, что они не смеялись над ней – даже наоборот, были как будто поражены увиденным – значило для Элис невероятно много.

Бульдозер, который стоял здесь в прошлый раз, уже успел отправиться обратно к владельцу, а его место заняла дробилка для гранита. Терри подошла к ней, неловко присела на пол и аккуратно поставила перед собой коробку с пирогом. Элис посмотрела на нее и подумала, что отдых пошел ей на пользу. Она больше не выглядела изможденной. Возможно, Терри и Эндрю провели много времени вместе на праздниках – это было бы здорово. Элис как-то приснился сон, в котором они поженились, а ее двоюродная сестренка из Канады несла цветы на свадьбе. Странно, да? По ощущениям это был просто сон, нечто нереальное, но Элис проснулась с улыбкой на губах. Которая тут же исчезла, стоило только вспомнить, что Эндрю может уехать в любой момент. Уже скоро начнется призыв для первых, кого выбрали в жеребьевке.

Кен положил рядом с пирогом тарелки и вилки. Все взяли себе приборы, даже Глория – она сегодня была в брюках, – и расселись вокруг коробки с выпечкой, чтобы перекусить.

– Как бы я хотела больше туда не возвращаться, – сказала Глория. Она решила первой озвучить причину, почему они здесь собрались.

– Придется, – проглотив кусочек, ответила Элис. – Я очень много размышляла о том, могу ли я использовать свои видения, чтобы хоть как-то нам помочь. Чтобы это было в наших интересах, как Терри сказала. Сомневаюсь, что кто-то помимо меня может выходить в Изнанку, а я уже говорила, что управлять процессом не могу. Во всяком случае пока что.

Впрочем, Элис казалось, что в последнее время она научилась видеть больше и что увеличение мощности электрических зарядов поспособствует прогрессу в этой области. Она продолжила:

– Но если бы я могла пересказывать вам свои видения, как только они возникают, чтобы ничего не забылось и не потерялось… Может быть, мы бы могли провести настоящее расследование.

– Но как нам это устроить? – спросила Терри, отправляя в рот очередной кусок торта.

– То есть вы и правда верите в то, что я рассказываю? – уточнила Элис. Она знала, что ответ будет утвердительным. Но отрицательный был бы куда логичнее. – В ту девочку? Монстров?

Терри ответила без малейшего колебания:

– Да.

– С чего бы мне не верить? – спросил Кен.

Глория просто кивнула.

– У тебя есть идея, как это осуществить? – Терри отложила вилку.

Вот и камень преткновения. Элис в задумчивости нырнула большим пальцем в петлю на поясе комбинезона. Потом сказала:

– Идея есть. Но я надеялась, что вот он, – она взглянула на Кена, – придумает что-нибудь получше. Я сомневаюсь, что мой вариант вам понравится.

Кен покачал головой.

– Идей нет. Мой дар не так работает.

– А как? – требовательно спросила Элис. Она хотела знать хотя бы это.

Кен ответил спокойно, чем вызвал у Элис еще большее восхищение.

– У меня возникает ощущение глубокого понимания. Иногда это полностью оформившиеся мысли. И они оказываются верны. Например, так я почувствовал, что надо купить газету в тот день, когда вышло объявление об эксперименте. Позже у меня возник образ четырех людей и мысль: «Мы станем важны друг другу». Я не могу объяснить лучше. Прости.

– Нет, это ты прости меня, – сказала Элис.

Она поняла, что придется рассказать им свой план, как есть. Для нее это было очень важно. Она была готова бороться.

– А у тебя возникали ощущения или мысли, которые тебе самому не нравились? – спросила Глория.

– Да.

– О ком-то из нас? – поинтересовалась Терри. Она внимательно следила за реакцией Кена.

– Пока нет.

– Ладно, – произнесла Терри. Потом махнула рукой Элис: – Давай. Расскажи нам о своей плохой идее, и мы ее обсудим.

Элис знала, что план им действительно не понравится. Но лучше ей придумать не получилось. Единственная возможность. Она понимала, как работают механизмы, и смогла бы разобраться в лабораторном оборудовании. Возможно, ей удалось бы воссоздать тот эффект, который она считала важным для расширения возможностей своего разума. Но даже если план сработает, все равно потребуется пропустить мощный заряд электрического тока. Через нее.

Элис шумно выдохнула и произнесла:

– Идея связана с электричеством.

– Ты права, мне не нравится, – ответила Терри. – Продолжай.

– Я не знаю… может, что-то еще на меня влияет. Но мне точно известно, что эти… видения у меня возникают только при сочетании препарата с электрошоковой терапией.

Элис смотрела на пирог, увенчанный взбитым белком. Половина уже была съедена. Элис боялась поднять глаза на друзей, ведь тогда они заметят, как глупо она себя чувствует. Слово «видения» звучало так, будто она считает себя исключительно важной. Кем-то вроде джинна. Но это было не так.

Никто не прерывал ее рассказ, и она продолжила.

– Если вы сможете организовать электрошок, я устрою все остальное. Просто будьте рядом и приготовьтесь записывать.

– Ни за что, – заявила Терри. – Слишком рискованно. Я не собираюсь бить тебя током.

– Но так я могу сделать хотя бы что-то, – сказала Элис. – Как мне жить с мыслью, что те девочки страдают? Я могла бы найти доказательства. Это ведь ничем не отличается от того, что происходит со мной каждую неделю. Я сама хочу это сделать.

Терри снова начала было спорить, но Глория подняла руку.

– Насколько ты уверена, что оно того стоит? – спросила она у Элис. – Что ты чувствуешь? У нас нет фактов, на которых можно базироваться, так что придется полагаться на интуицию.

От этого честного вопроса Элис немного расслабилась.

– Я сказала бы, примерно на восемьдесят пять процентов.

– Я могу навести справки, – сказала Глория, – и узнать, какая мощность электрического тока безопасна.

Элис пропустила эти слова мимо ушей. Она знала, какая мощность ей нужна.

– Это большой риск для Элис, – сказала Терри.

– Она уже рискует, – негромко заметил Кен. – Как и все мы.

– Если это поможет нам быстрее отделаться от лаборатории, тогда точно все не зря, – Элис умоляюще посмотрела на Терри. – Ты же знаешь, что я права. Вспомни, что он сделал с Эндрю.

«И с тобой», – мысленно добавила Элис.

Терри сложила руки на коленях.

– Делать это в лаборатории не вариант. Нельзя так рисковать, доктор Бреннер может узнать о твоих способностях… И мы знаем, как он обращается с объектами исследования. Он наверняка сейчас думает, что твои монстры – всего лишь побочные эффекты приема ЛСД. Или ему просто нравится заставлять тебя страдать. Но если бы Бреннер узнал, что ты видела там его самого и тех детей… кто знает, что он мог бы сделать? Даже стань ему известно о самом факте твоих видений, он тут же вцепился бы в тебя и не отпустил.

– Но аппарат для электрошоковой терапии есть только в лаборатории, – заметила Глория.

Терри обвела всех глазами.

– Элис, ты сможешь собрать такой же?

– Смогу ли? – она пристально посмотрела на нее и задумалась.

Элис жалела, что до сих пор не разобрала на части тот аппарат, который стоял в лаборатории. Изначально она планировала просто понять, как им управлять.

– Я смогу собрать даже лучше, – сказала она. – Значит, вы планируете сделать это здесь? А где мы возьмем наркотики?

– У меня есть доза, которую я стащила, – ответила Глория.

Терри задумчиво потянула себя за губу.

– Возможно, для возникновения видений тебе требуется находиться в определенном месте, – сказала она. – Мы должны будем отправиться в Хоукинс.

– Но ты же не хотела делать это в лаборатории, – сказала Глория.

– Я была в библиотеке, и хоть я и не смогла найти ничего про Бреннера, мне все же удалось рассмотреть карту этого места. Вокруг лаборатории лес, не очень густой. Если подойти максимально близко, оставаясь при этом по другую сторону заграждения…

– Раз мы отправляемся в лес, мне надо позаботиться об автономном источнике питания, без подключения проводов, – сказала Элис.

– А это проблема? – спросила Терри.

– Скорее интересное испытание. Или нет – возможность. Покрасоваться.

Глория покачала головой.

– Ну, значит, у нас есть обыкновенный сумасшедший план. Не хуже любого другого. Мне понадобится несколько дней, чтобы изучить лучшие способы проведения процедуры. Когда мы этим займемся?

Терри снова взяла вилку.

– Думаю, когда Элис соберет и настроит аппарат. Если только у нас до того момента не появится более удачная идея.

– Не появится, – сказал Кен.

Элис вновь пробила нервная дрожь. И на этот раз она была неприятной.

2.

Терри сидела на стуле в лабораторном кабинете с закрытыми глазами. Бреннер заставил ее совершить множество упражнений на визуализацию. По большей части требовалось просто смотреть на различные части своего тела и представлять их сильными и здоровыми. Для чего это нужно, Терри сказать не могла, но само задание было нетрудным.

Наконец, Бреннер умолк и предоставил ей возможность погрузиться глубже.

Она вновь оказалась в том странном месте – одновременно нигде и везде.

В пустоте. И Терри была здесь в одиночестве.

Она попробовала провести эксперимент и найти кого-нибудь, как в прошлый раз нашла Глорию. Но вокруг было пусто и темно. Ни единого проблеска света.

И все равно, даже если взглянуть на ситуацию глазами Элис и принять ее выбор, сама мысль о применении электрошока была глубоко противна Терри. Она пыталась придумать другой план, в котором им не придется так поступать, но у нее не возникло ни одной идеи.

Вдруг прямо перед ней из темноты появилась Кали, и Терри растерянно заморгала. Сначала она была уверена, что видит галлюцинацию, но девочка оставалась на прежнем месте. Их обеих окружала темнота.

– Кали? – мысленно позвала Терри и протянула руку.

– Я здесь, – ответила она. – Это сон?

– Может быть, – предположила Терри. Действительно, кто мог знать?

А если это не сон, значит, они сейчас беседуют в присутствии Бреннера, который наблюдает за Терри в лабораторном кабинете и понятия не имеет о происходящем. Этот факт придавал ситуации особенную остроту. Для постороннего наблюдателя все выглядело так, словно Терри сидит неподвижно с закрытыми глазами и находится под кайфом. Ей было сонно и хорошо.

Терри опустила протянутую руку. Не хотелось спугнуть Кали, поэтому она решила спросить что-нибудь нейтральное.

– Чем ты сегодня занималась?

Она заметила, что настроение у Кали не очень-то хорошее.

– Создавала картины для папы.

– Как для меня? С подсолнухами?

Кали нахмурилась.

– Нет, – ответила она и подняла руку с зажатым в ней фломастером.

Терри прищурилась и разглядела на руке девочки маленькую татуировку с цифрами 008.

– Картины. Называются… люзии.

При виде татуировки с номером Терри почувствовала ужас, но ради Кали постаралась сохранять невозмутимость.

– Люзии? – переспросила она. – А-а, иллюзии.

– Я так и сказала.

Возможно, Терри в своей жизни не очень много общалась с детьми, но даже она понимала, что не стоит спорить, когда слышишь такую интонацию в голосе. Терри решила действовать мягко.

– Папа знает, что мы с тобой разговаривали? Или это все еще наш секрет?

– Я же тебе говорила. Папа знает все. От него нет секретов.

Терри ощутила, как внутри зашевелился страх, который она постаралась скрыть от девочки. Неужели Кали рассказала ему, как в прошлый раз тайком ушла на поиски Терри? Или, что еще хуже, вдруг он как-то заставил ее признаться?

Кали смотрела на нее так пристально, как только может смотреть ребенок в ожидании важного признания. Если снова спросить напрямую, девочка ни за что ей не доверится. Кроме того, ей больше не нужно было убегать и тайно пробираться к Терри.

– Я знаю, его слова звучат, как правда. Но на самом деле ею не являются, – сказала Терри. Она смотрела прямо в глаза Кали, чтобы девочка увидела честность в ее взгляде. – Он не проведает, что мы здесь разговариваем. Это наш с тобой секрет. Он узнает, только если ты сама ему расскажешь.

Девочка долго молчала. Потом произнесла:

– Я постараюсь.

Кали взглянула на Терри. Было заметно, что у нее вновь пробудился интерес.

– У тебя есть друзья?

– Ты моя подруга, а я твоя, так ведь? – ответила Терри.

Кали улыбнулась. Ей явно стало приятно.

– Больше всего на свете я хочу подружиться с кем-нибудь. А еще друзья у тебя есть?

– О, конечно, – ответила Терри. – Некоторые из них сегодня здесь.

Кали оглянулась, внимательно осматриваясь. Их окружало пустое пространство, они были нигде и везде. Терри уточнила:

– «Здесь» – то есть не прямо здесь, а в лаборатории. Мы всегда приходим вместе. У меня есть и другие друзья. Эндрю…

Почему ей так трудно произносить его имя? Терри словно задыхалась. Во всем виноват ЛСД, служба воинского учета со своей лотереей и Бреннер. Она в последнее время была слишком сентиментальной.

Терри сглотнула комок и медленно произнесла:

– Эндрю – один из моих самых лучших друзей.

– Это нечестно! – воскликнула Кали и топнула ногой по воде. От этого места пошли круги, исчезающие во тьме. – Почему у тебя так много друзей? Ты ведь даже не особенная, ни капельки. Папа говорил, что приведет мне друга, но он и раньше это обещал.

Девочка так расстроилась, что потеряла самообладание. Что ж, у нее были для этого причины.

– А кроме меня у тебя нет друзей? – спросила Терри.

Почему он изолирует ее? Здесь ведь есть другие дети со способностями. Господи, чем больше Терри узнавала о Бреннере, тем сильнее его ненавидела.

Кали замотала головой. На ее лице появилась горестная гримаса, девочка почти плакала.

– Да, это и правда нечестно, – сказала Терри. – Я рада, что мы друзья. И ты сама подружилась со мной, без помощи папы.

Кали кивнула. И добавила:

– Мне пора.

А у Терри было к ней еще столько вопросов!

– Ты навестишь меня снова, когда сможешь? – спросила она у девочки.

Кали медленно кивнула, опустив крупный подбородок. А потом вдруг бросилась к Терри и обхватила ее обеими руками. Крепко обняла и быстро отпустила, а затем растворилась в темноте и пустоте.

Как много стойкости в такой маленькой девочке. Сколько же времени она провела под властью и влиянием Бреннера? У Терри было очень много вопросов. Она ощутила, как по щеке скатилась слеза. Неожиданное объятие очень ее тронуло.

Дети утомляют. Но еще они по-своему чудесные.

3.

Бреннер сидел за дубовым рабочим столом – достаточно большим, чтобы производить нужное впечатление. «Этот барьер между мной и вами – не просто символический. Мы различаемся по власти на множестве уровней».

– Они дважды встречались в гараже, сэр, – отчитался сотрудник службы безопасности. При разговоре он избегал встречаться взглядом с Бреннером и смотрел куда-то чуть повыше его правого плеча. Впрочем, подобным трюком можно было обмануть большинство людей.

Бреннер был не из их числа.

– И у вас есть видео? Или аудио?

Собеседник Бреннера еще пристальнее уставился в невидимую точку над его правым плечом.

– Боюсь, мы не сумели этого сделать. Один из наших людей отправился разведать обстановку под предлогом продажи охранной системы. Джонсон, дядя той девушки, похвастался своими собственными камерами. Есть опасения, что нас заснимут на видео, если будем ставить записывающее оборудование. Его камеры очень хорошо спрятаны.

Бреннер ответил не сразу.

– Итак… Вы пришли сообщить мне, что какой-то механик обвел вокруг пальца тех, кто якобы представляет лучшие силы охраны и разведки в мире?

– Я бы не так описал ситуацию, – ответил офицер и помедлил в ожидании ответа. Но Бреннер не заговорил, и тогда он продолжил: – Впрочем, да, если вам угодно смотреть под таким углом. Я скажу одно: мы решили, что съемка тайных встреч студентов, которых вы накачиваете ЛСД, не оправдывает риск быть замеченными. Нам удалось установить подслушивающие устройства там, где проживают Айвз и Флауэрс – и в общежитиях, и в домах. Этого достаточно.

– Убирайтесь, – сказал Бреннер.

Мужчина открыл рот. Потом закрыл. Бреннер ожидал, что сейчас наружу хлынет возмущение. Но вместо этого собеседник покачал головой, встал со стула и сказал:

– Вы в точности такой, как о вас говорят.

– Да вы и половину не слышали.

Бреннер никогда не понимал тех, кто беспокоится об угрозах со стороны своих работников. Он нисколько не нуждался ни в симпатии, ни даже в уважении от этого человека. Однако неуважения к своей власти он допустить не мог.

– И вот еще что, офицер, – произнес Бреннер. Мужчина остановился на пороге. – Можете ожидать перевода в другое место. Наша работа здесь крайне важна, даже если вы не понимаете этого. Засекреченная информация получила этот статус не без причины.

– С нетерпением жду, когда кто-нибудь наступит на горло вашей извращенной песне, – бросил офицер и захлопнул за собой дверь, не дожидаясь ответа.

Но едва ли это имело значение. Никакой реакции все равно бы не последовало.

Разумеется, Бреннер мог бы дать Терри новое задание – установить жучок в гараже. Однако он больше не доверял ей. Она вполне может рассказать остальным. Терри сейчас настороже. Не было никакой уверенности, что она действительно забудет о сделанном ей гипнотическом внушении.

Самое время проведать Восемь. Она по-прежнему дарила ему свои рисунки, где были изображены они вдвоем – и некий третий человек, у которого вместо головы был кружок с вопросительным знаком. Эта фигура обозначала друга, которого он ей пообещал. Эти рисунки следовало приложить к ее личному делу, но что-то в них вызывало у Бреннера смутный гнев. Так что он выбросил все листы.

4.

Терри перевернулась в постели на другой бок, открыла глаза и поняла, что Эндрю пристально на нее смотрит.

– Я что, пускала слюни во сне?

– Ты же знаешь, я считаю это милым.

– Таким милым, что аж противно.

– Это ты сказала, заметь.

Они улыбнулись друг другу.

– Сколько сейчас?

– Еще рано.

Терри протянула руку и дотронулась до его щеки. Обычно она не целовала его, пока они оба ни почистят зубы. Утренний запах изо рта ни капельки ее не возбуждал. Эндрю прекрасно знал об этом.

– Тогда почему ты не спишь? – спросила она.

Еще совсем недавно она могла вырубиться где угодно, словно по команде. На паре в аудитории? На перерыве в закусочной? Просто если оставить ее в покое на пару минут? Бам! И готово. Она даже разработала целую теорию, что все дело в нехватке солнечного света.

– Милый? – переспросила Терри. Она заметила, что Эндрю смотрит на нее так, словно хочет что-то сказать и колеблется.

– Да ничего такого. Просто ты опять разговаривала во сне.

«Что же я сказала?»

– Со мной такое бывает. Стейси наверняка тебя предупреждала, когда знакомила нас.

Эндрю слегка улыбнулся. Он помнил.

– Предупреждала, да. Ты говорила мне не уезжать. Во сне. Просила остаться.

– А еще? – спросила Терри. Она боялась, что нечаянно сказала что-то про Бреннера и его прямое отношение к отъезду Эндрю.

– Еще ты говорила что-то про Кали и доктора Бреннера.

Эндрю не развил мысль дальше. Значит, она не выдала остальное.

– И… что? – Терри слегка подтолкнула его.

– Нам нужно поговорить. Насчет первой части твоего сна.

Терри перестала гладить его щеку и села на постели, придерживая на себе простыню. Обычно она так не делала.

– Ладно.

– Не надо так, – произнес Эндрю, усаживаясь у изголовья кровати. – Иногда даже Фродо и Сэму приходилось вести трудные разговоры.

Терри чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Только и ждут своего часа, когда Эндрю произнесет еще хоть слово. Так нельзя. Ей нужно быть сильной ради него. Так было принято в ее семье. Папа держался ради мамы, а мама – ради всех них. Ну, а Терри всегда была полна молчаливой решимости следовать их примеру.

«Это твой шанс, не напортачь».

– Я очень рада, что у тебя ноги не такие волосатые, как у Сэма, – произнесла она и сама удивилась, как обыкновенно и ровно звучит ее голос. – Ну, давай. Не жалей меня.

Она смотрела на него и старалась запомнить вот таким – сидящим в профиль рядом с ней. Он повернул голову и посмотрел на нее. Его зелено-карие глаза были серьезными, волосы растрепаны после сна.

– Ладно. Первое, что хочу сказать… Я этого не хочу. Ничего из происходящего. Если бы я мог вернуться в про…

– Если бы ты вернулся в прошлое, неужели правда сделал бы все иначе?

Он немного подумал.

– Пожалуй, нет. Я не хочу быть человеком, который ничего не делает из страха перед последствиями.

– Я знаю, – ответила Терри. Она считала так же. Ему даже не нужно было объяснять.

Эндрю нервно разгладил простыню рядом с собой.

– Я говорил с мамой. Она хочет, чтобы я приехал домой. До того, как меня призовут. Провел время с ней и отцом, а еще с бабушками и дедушками. Они все время спрашивают про меня и не понимают, почему я не вернулся домой, раз не хожу больше на занятия.

– Ты работаешь, – сказала Терри. Он действительно получил ту работу в мотеле.

– Но мне не нужно работать. Во всяком случае не прямо сейчас. Я остаюсь здесь ради тебя, – он умолк и сделал глубокий вдох. – Мне кажется, это эгоистично. Так сказала моя мама. И я подумал: она права.

Эмоции и мысли затопили сознание Терри. Она ожидала чего-то подобного рано или поздно, но не могла и подумать, что все будет так. Что Эндрю будет говорить об их эгоистичности, что они ведут себя, словно у них осталось мало времени. Но ведь это правда.

Внутри у Терри вспыхнул гнев на его мать. Разве она не знает, как сильно они влюблены друг в друга? Не знает, почему им важно быть вместе?

И все же Терри понимала. Слишком хорошо. Куда лучше, чем ей хотелось бы.

Если бы они с Бекки знали, что их родители однажды не вернутся домой, то провели бы свои подростковые годы совсем иначе. Терри все сделала бы по-другому. Больше вечеров дома вместо ночевок у подруг или зубрежки уроков. Сама бы предлагала всей семьей поиграть в бесконечный «Скрабл»[31] или еще более бесконечную «Монополию».

Наверняка все родители, чьих детей могли отправить во Вьетнам, жили с такими же мыслями. И формально у Эндрю не было никаких причин оставаться в Блумингтоне. Он должен поехать домой и повидаться с семьей.

– Она права.

– Терри?

– Это правда. Ты должен ехать.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Но если ты не вернешься, чтобы попрощаться со мной перед отправкой, мне придется поехать во Вьетнам и самой прибить тебя.

– Как мрачно, – прокомментировал он. – Я люблю тебя.

– Я рада, что мы столь эгоистично провели это время… – сказала Терри и потянулась к Эндрю. Она больше не держала простыню и позволила ей соскользнуть. А на несвежее дыхание ей стало совершенно наплевать.

– А я рад, что это время еще не закончилось, – ответил Эндрю.

5.

Глория села позади мамы, а та заняла свое обычное место за прилавком их цветочного магазина. Здесь наконец-то стало тихо: схлынула толпа покупателей, забежавших после работы. Посыльного тоже не было: он отправился в бюро похоронных услуг с толстой пачкой договоров о сотрудничестве. Так что весь магазин был в полном распоряжении Глории с мамой.

Они жили совсем недалеко отсюда, на улице Уэст Севенс, но родители настаивали на разделении рабочих и домашних дел. Однако именно в магазине Глории было легче обсуждать деликатные вопросы. Ведь на людях обычно никто не ссорится и даже не повышает голос.

– Солнышко мое, – сказала мама и развернулась на стуле вполоборота к ней. – Я совсем забыла тебе сказать. Ты спрашивала, пришел ли тот комикс. Твой папа заказал его снова, он лежит во втором магазине.

– Нам привезли новый выпуск «Людей Икс», и ты только сейчас говоришь мне об этом? – Глория покачала головой.

Последние выпуски не очень хорошо продавались, поэтому ее отец сократил заказ. Гораздо больше денег их магазинчику приносили «Фантастическая четверка» и «Человек-паук», а также серия про Кэти Кин[32]. Отец не посоветовался с Глорией, прежде чем отказаться от «Людей Икс», поэтому она выдвинула мягкое требование: заказать один экземпляр лично для нее. Ее самым любимым персонажем была Джин Грей[33], обладающая способностями к телекинезу. Возможно, однажды в комиксах «Марвел» будет героиня, больше похожая на Глорию внешне, но сейчас ей было вполне достаточно Джин.

– Ох уж эти твои комиксы… – проговорила мама. В ее интонации звучала нежность, а не осуждение.

Глория знала, что с родителями ей очень повезло. Они всегда вдохновляли ее заниматься тем, что ей нравилось и было интересно. Учили, что она может добиться чего угодно и стать кем угодно. Говорили, что на любом выбранном поприще она будет гордо нести имя Флауэрс. Ее родители всегда играли центральную роль в жизни своего сообщества. Для них это было важно, и для Глории тоже.

Именно поэтому она продолжила сидеть на своем месте, а не побежала за новым журналом.

– Я тут подумала… – начала она.

Ее родительница добродушно фыркнула:

– Ничего нового. Ты постоянно думаешь.

– Мама, – сказала Глория, – это серьезно.

Та развернулась к дочери, а на лице мгновенно появилось беспокойство.

– В чем дело, милая?

– Я еще не говорю, что собираюсь это сделать. Просто изучаю как вариант.

– Так, а вот теперь я по-настоящему за тебя волнуюсь.

Над дверью звякнул колокольчик, и в магазин вбежал мистер Дженкинс.

– Альма, у тебя, случайно, нет какого-нибудь романтичного букета? Я забыл про годовщину, сегодня же третье свидание.

Он был вдовцом и в последнее время ходил на свидания с женщинами, с которыми знакомился в церкви. Очевидно, ему еще предстояло научиться премудростям холостой жизни.

Глория вскочила с места.

– Сейчас сделаю. Я знаю, какой букет вы ищете.

Она взяла несколько фиолетовых тюльпанов, обернула бумагой и перевязала лентой. Мама пробила покупку мистера Дженкинса, и он выбежал из магазина так же быстро, как до этого ворвался сюда.

– А теперь, – сказала мама, – продолжай.

Глория уже почти передумала рассказывать. Она была практически уверена, чем закончится ее инициатива – и все же ей хотелось оценить, как близко Бреннер к ним подобрался. Насколько серьезными будут ответные меры, если попытаться покинуть эксперимент.

Один университет в Калифорнии позвал ее к себе в рамках программы по привлечению перспективных цветных студентов, имеющих высокие средние баллы по естественным наукам. И хотя в действительности она никуда не собиралась, сама эта ситуация показалась ей безопасным способом проверить, насколько далеко простирается власть Бреннера.

Глория уже убедилась в том, что он совершенно не похож на Профессора Ксавье[34] и не может быть ничьим наставником. Но был ли Бреннер настоящим злодеем, как она уже начала подозревать?

– Помнишь тот университет на Западном побережье, они еще вынюхивали, как привлечь наших студентов? Я подумывала узнать, как можно к ним перевестись.

Все-таки сказала. Она должна была предупредить родителей, потому что хоть кто-то из университетской администрации да знаком с ними, и в итоге им обязательно позвонят.

Ее мать нахмурилась.

– Я думала, ты в этом семестре снова зарабатываешь баллы за участие в исследовании. Почему же ты хочешь перевестись?

– Я пока сама не знаю. А лаборатория оказалась не такой, как я ожидала, – сказала Глория и поспешила сменить тему, чтобы не объяснять. – Я просто рассматриваю все возможные варианты.

После долгой паузы мать наконец заговорила.

– Хорошо. Если ты считаешь, что это поможет тебе оставить свой след в истории, доченька, тогда вперед, – она кивнула Глории. – Я тебе помогу с заполнением нужных бумаг. Но если я хорошо знаю свою дочь… Они у тебя уже готовы и лежат дома, правда?

Глория кивнула. Документы ей прислали вчера в общежитие.

– А теперь иди за своими веселыми картинками.

– Спасибо, мама, – Глория погладила ее по руке и ушла через внутреннюю дверь в соседний магазин, к папе. Если он будет возражать против ее затеи, то мама его просветит, уговорит и смягчит. К тому же на самом деле Глория никуда не собиралась…

Впрочем, нельзя сказать, что она осталась равнодушной. Какая-то маленькая часть девушки находила перспективу перевода весьма волнующей. Переехать в Калифорнию и учиться в университете, который делает все возможное, чтобы женщины (в частности – афроамериканки) занимались наукой на более справедливых условиях.

Но…

Она не хотела покидать родной дом ради того, чтобы оставить след в истории. Ей и не нужно было этого делать. И это тоже было частью ее внутренней борьбы.

Она проведет свою личную разведку. Такие люди, как доктор Мартин Бреннер, держат в тисках и не отпускают, особенно если стать их врагом. Они могли бы противостоять ему – и обязательно так и поступят. Но еще они могут проиграть. Поэтому она хотела узнать, как сильно он будет стараться удержать их на коротком по- водке.

Глория никогда бы не подумала, что комиксы окажутся отличной подготовкой к реальной жизни. Но с другой стороны, прежде у нее не было подруги, которая хотела поделиться своими видениями, полученными с помощью самодельного аппарата для электрошоковой терапии. Оказалось, что в комиксах кое-что было сказано совершенно верно. Иметь особые силы – значит всегда быть в опасности. Даже находиться рядом с их обладателями – это угроза. А уж если тебя обнаружат желающие управлять такими силами, опасность многократно усиливается.

Уж в этом-то Глория была уверена.

6.

Терри переместила ногу на тормоз, и автомобиль замедлил ход. Она вызвалась быть за рулем, когда все обдумала и поняла, что ее машина самая незаметная. Если кто-то заметит ее припаркованной на лесной опушке, то ни на секунду не усомнится, что машина просто заглохла, а владелец ушел на поиски эвакуатора.

– Кажется, вот здесь подходящее место, – нервно произнесла Элис. Через переднее стекло она указала на широкий, посыпанный гравием участок на обочине дороги. Позади него виднелись лишь лес и темнота. Но что скрывалось за ними?

Сетчатое заграждение. Огни на постах охраны.

Национальная лаборатория Хоукинса.

Терри припарковалась, и все поскорее выбрались из машины. Кен и Глория вылезли с заднего сиденья и с тихим щелчком закрыли двери.

Терри отперла багажник. Она хотела было спросить, как правильно нести устройство, но Элис опередила девушку и сгребла его в охапку. Оно было завернуто в лоскутное одеяло, однако даже ткань не могла скрыть необычную, неправильную форму.

Эта штука поражала воображение. А еще она могла поразить током.

– Фонарики? – напомнила Элис.

– Один за всех и все за одного, – сказал Кен. Он достал фонарики из багажника и раздал всем, кроме Элис.

– Блокнот? – спросила Терри.

– И мой любимый карандаш, – кивнула Глория.

Кен включил свой фонарик.

– Я могу повести вас, – сказал он. Яркий луч прорезал тьму и создал впереди длинную дорожку. – Элис, иди передо мной, я буду светить тебе.

– Я могу держать фонарик в зубах, – откликнулась она. – В кино как-то видела.

– Я буду освещать тебе дорогу, – повторил Кен без намека на вопросительную интонацию. Элис сдалась, и они двинулись вперед.

– Нервничаешь? – спросила Терри у Глории.

Они пошли следом, но фонарики включили не сразу, а когда уже миновали несколько деревьев.

Ветки задевали рукава зимней куртки Терри. Было холодно, в воздухе то и дело появлялись облачка пара изо рта. Они напоминали туман.

– Чрезвычайно, – ответила Глория.

– Я тоже, – ответила Терри. Она была словно сама наэлектризована сейчас. Как будто в нее ударила молния и проникла в вены.

Терри проследила взглядом за лучом своего фонарика и заметила впереди два замерших в ожидании силуэта. Она догнала сначала Кена, а через несколько шагов – Элис.

– Насколько далеко нам надо зайти? – спросил он.

– А ты разве не знаешь? – в шутку спросила Терри, но, не став дожидаться резкого отпора, продолжила: – Думаю, еще метра три.

Кивком головы она указала на верхушки деревьев и добавила:

– Я уже вижу в небе отблески фонарей, которые горят по периметру территории. Мы близко.

И они продолжили свой путь – кучка безрассудных дураков. Терри в очередной раз зацепилась рукавом за ветку, и пока отцепляла ее от себя, не могла не вспомнить Вековечный Лес и злобный Старый Вяз, который чуть не убил хоббитов. (Эндрю был прав, когда советовал пропустить часть про Бомбадила и Золотинку. Терри теперь жалела, что не послушалась.) Она вела свое Братство навстречу опасности. Это было не очень-то правильно, но куда еще идут все братства?

«И ты сейчас даже не возглавляешь процессию».

Терри заметила впереди просвет между деревьями. Она шепотом обратилась к Кену и Элис, которые шли впереди:

– Думаю, это место подойдет.

Элис опустила свое изобретение на землю и вытерла пот со лба. Должно быть, ноша оказалась очень тяжелой.

– Это хорошо. То есть совсем не хорошо. Но вы поняли, что я собиралась сказать.

«Собиралась сказать». В темноте Терри улыбнулась словам Элис и выключила фонарик.

– Я думаю, чем темнее и тише вокруг нас, тем лучше.

– Давайте один оставим, – предложил Кен. Он сегодня демонстрировал организаторские и лидерские качества. Терри не ожидала увидеть его с этой стороны, но была очень благодарна.

Кен положил фонарик на землю, чтобы тот освещал бесформенный сверток в одеяле. Элис приподняла ткань за углы и сняла.

И Терри увидела ее. Эту штуковину, к которой они собирались подсоединить Элис.

– Стоит ли мне радоваться, что тут слишком темно и я не могу толком ее разглядеть?

– Ох, Терри… – печально вздохнула Глория. – Не оскорбляй работу изобретателя.

Элис уперлась руками в бока и заявила:

– Я создала ее для дела, а не для красоты.

Терри немного приблизилась, и ей показалось, что Элис пробормотала:

– Хотя лично я думаю, что ты красивая. Не слушай их.

Созданное Элис устройство напоминало беспорядочное сборище деталей от разных механизмов. Этакий металлический Франкенштейн. Какие там были части и как они работали – этого Терри не могла разглядеть в тусклом свете единственного фонарика. Однако она узнала низкое гудение автомобильного двигателя, которое раздалось, когда Элис запустила свое изобретение. Металлический корпус слегка вибрировал.

– Ну, давайте начинать, – сказала Элис.

– Притормози, – ответил ей Кен. – Сначала прими ЛСД и дай ему время подействовать. Так будет лучше, тебе не кажется?

– Ага, верно, – откликнулась Элис.

Глория покопалась в сумочке, достала оттуда носовой платок, развернула его и вручила Элис украденную из лаборатории дозу. Девушка взяла ее и запихнула в рот. В свете от фонарика было заметно, как дрогнула ее рука.

Терри поняла, что Элис, несмотря на свою браваду, нервничает не меньше остальных.

– Мы будем рядом, – сказала Терри. И пожалела, что эти слова слишком напоминают слова Бреннера, когда ее впервые поместили в камеру сенсорной депривации.

– Не заставляй меня нервничать еще сильнее, – ответила Элис.

Впрочем, они проходили через все это вместе. Не то что Бреннер и… кто угодно. Электрошоковая терапия применялась к Элис много месяцев, и с ней до сих пор было все в порядке. Она оставалась прежней. Так что сейчас все тоже пройдет нормально. И хорошо бы узнать что-то, что оправдает этот риск.

Терри беззвучно молилась.

Элис склонилась над включенным устройством.

– Я покажу вам, что делать.

Она продемонстрировала два длинных электрода, торчащих из центра корпуса.

– Я их украла из лаборатории.

– Как? – спросила Терри. Похоже, она никогда не перестанет поражаться тому, что делает Элис.

– Пока разбирала их собственный аппарат, чтобы увидеть, как он устроен.

Элис коснулась своих висков пальцами.

– Их нужно поместить вот сюда.

Терри протянула руку и взяла электроды, пластиковые и холодные, как пальцы самой девушки. Она ощущала, будто отделяется от самой себя, словно приняла ЛСД. Ей казалось, что она покинула тело и с высоты смотрит на все это безумие.

Тогда Глория приняла задачу на себя: взяла электроды и осторожно пристроила их на голове Элис, как та показывала.

Элис пошагово объяснила, как настроить электрошок.

– Мы пропустим через тебя ток не больше двух раз и на низкой мощности. Это ради твоей же безопасности, – ответила Глория. Потом помедлила и спросила: – А как часто они повторяют процедуру во время твоих сеансов?

Элис не ответила.

– Хороший вопрос, – прокомментировала Терри.

Она встряхнула одеяло, расстелила его, села и жестом пригласила Элис присоединиться. Кен будет помогать Глории управлять аппаратом и записывать услышанное. В задачу Терри входило держать Элис за руку, чтобы та ощущала чье-то присутствие.

– По-разному, – наконец ответила Элис. – Вам сегодня нужно сделать это дважды.

Она плюхнулась рядом с Терри, подтянула концы одеяла и набросила им обеим на плечи.

– Уже действует, я чувствую, – сказала Элис. – Деревья мне что-то шепчут. Я бы сказала, еще пять минут. Потом можете меня вырубать.

– Милая терминология, – сказала Глория. Но все же взглянула на свои наручные часы, подставив их под свет фонарика.

– А пока пусть кто-нибудь расскажет мне историю, – попросила Элис. – Например, о привидениях.

– Ни за что, – ответила Терри. – Никаких историй о привидениях, пока мы сидим в лесу, а твоя голова подсоединена к автомобильному двигателю. Расскажите что-нибудь хорошее.

– А если и то, и другое? – спросил Кен. До этого он стоял рядом с аппаратом, а теперь опустился на колени.

– Главное, чтобы Терри не испугалась, – ответила Элис и издала нервный смешок. – И это вовсе не двигатель автомобиля. Ты хоть представляешь, какого размера он бы был? Машинный аккумулятор я и правда использовала, но прибор собрала из…

– Время историй, – перебил Кен и легонько хлопнул в ладоши.

Терри поплотнее закуталась в одеяло, которое укрывало их с Элис. Если забыть, что и зачем они здесь делают, то происходящее легко можно было бы принять за ночевку под открытым небом. Только вместо костра они собрались вокруг самодельного аппарата для электрошоковой терапии.

– В доме моих тети и дяди обитало привидение, – начал Кен.

– Надеюсь, это не страшный рассказ, – предупредила его Терри. Мимолетное ощущение уюта тут же испарилось.

– Ты же не переезжаешь в этот дом, чего тебе бояться, – ответил Кен. Он придвинулся ближе, и луч фонарика слегка осветил его лицо.

– Мне страшно, – сказала Терри, но не смогла сохранить серьезное выражение лица.

– Я не верю в призраков, – вставила Глория.

– А я верю, – ответила Элис.

– Мои тетя с дядей верили, – сказал Кен, – потому что жили с призраком целых пятьдесят лет. Дядя Билл и тетя Ама купили свой первый дом в тридцатых годах, и призрак сразу же дал о себе знать. Ему нравилось перемещать тетины туфли – с первого этажа наверх и наоборот. Дядины ремни тоже прятал. А когда они ложились спать, призрак стучал по стенам: «тук-тук-тук» до тех пор, пока тетя Ама ни говорила ему: «Все, хватит!»

Терри поинтересовалась:

– А как они узнали, что призрак – «он»?

– Не знаю, – ответил Кен, и по его голосу было слышно, что он пожал плечами. – Поспрашивали соседей, поискали информацию о предыдущем владельце дома, но так и не смогли понять, кем был тот призрак. Он в основном делал мелкие пакости. Но потом дядя Билл отправился служить на флот и попал на войну в Корею. Тетя Ама утверждает, что пока его не было, ее утешала мысль о присутствии кого-то еще с ней в доме.

– Ой, это так мило, – сказала Элис.

– Он ведь вернулся? – спросила Терри. Она старалась не смотреть на тени, которые собрались вокруг. Казалось, будто их все время становится больше.

– Да, – подтвердил Кен.

– Вот видишь, это хорошая история, – сказала ей Элис. Она случайно выпустила из рук свой край одеяла и снова подобрала его.

– Я еще не закончил, – сказал Кен. – Когда дядя был в Корее, его отряд принимал участие в одном крупном сражении, битве при Чосинском водохранилище[35]. У них в то время был секретный код – «Тутси Ролл»[36], означал он минометные снаряды. И во время этого сражения они просили по радио доставить больше «Тутси Ролл», потому что не знали, хватит ли их запасов, чтобы продержаться. Через два дня им сбросили припасы с парашютом. Они понеслись открывать и обнаружили там…

– Запас «Тутси Ролл»! – расхохоталась Глория. – Ты шутишь!

– Не шучу, – ответил Кен. – Кто-то из диспетчеров или пилотов не знал их профессиональный жаргон и подумал, что они хотят конфет.

Элис открыла рот, чтобы что-то сказать, но Кен поспешно продолжил.

– Так что, когда мой дядя вернулся домой, батончики «Тутси Ролл» стали его талисманом на удачу. Ведь на фронте он выжил, целую неделю питаясь только сладостями. После того случая у него всегда в кармане лежала конфета. Однажды тетя предложила угостить призрака, и дядя оставил батончик на тумбочке у кровати. В ту ночь по стенам никто не стучал, а наутро «Тутси Ролл» исчез. С тех пор они стали оставлять для него это лакомство каждую ночь, и он стал их домашним призраком-помощником. Перестал прятать обувь и ремни. Наоборот, иногда тетя и дядя просили его найти эти вещи. И тут – бах! – они появлялись.

– Призрак, который любит батончики «Тутси Ролл», – в изумлении проговорила Терри. – Полагаю, у тебя их нет сейчас с собой? Батончиков, не призраков.

– А я полагаю, что даже с моими экстрасенсорными способностями невозможно предугадать все капризы Элис. Так что батончиков у меня нет.

На какое-то время все притихли. Терри подумала, что сейчас кто-нибудь попросит рассказать еще одну историю. Может, они так и продолжат откладывать страшную затею.

Но ради этого они здесь и собрались.

– Время меня вырубать, – объявила Элис. Она снова отпустила свой край одеяла и на этот раз подвинулась, чтобы они с Терри могли взяться за руки. Потом Элис взглянула на Глорию и сказала: – Ты знаешь, что делать.

– Надеюсь, сработает, – пробормотала Глория, взялась за рычаг и потянула. – Готова?

В темноте Терри взглянула на Элис и увидела, как та кивнула.

– Готова, – ответила она вместо нее и крепко стиснула руки подруги.

Глория помедлила, потом нажала. Терри закрыла глаза и ощутила, как напряглась Элис[37], как она издала нечленораздельный звук и лязгнула зубами.

А потом сказала:

– Повторить.

Ее руки дрожали.

– Нет, – ответила Терри.

– Еще один раз, – произнесла Глория. – Прости.

После следующего удара Элис резко дернулась, а Терри застонала от жалости.

– Сначала обжигает, потом сияет, – сказала Элис хрипловатым голосом. – Начинаем.

Глория выключила аппарат, сняла электроды, вооружилась блокнотом с карандашом и заняла свое место возле фонарика.

– Я готова, – сказала она.

Элис медленно закрыла глаза.

– О-о-о… – протянула она. – Как будто я сейчас там.

– Что ты видишь? – мягко спросила Терри.

– Изнанку, – ответила Элис. Она отпустила руку Терри и указала на темный лес. – Деревья там все сломаны, на них растет паутина и какая-то вязкая субстанция. Вокруг летают маленькие споры растений. Это сон, и пока что он совсем неплох.

Терри почувствовала, как дрожь прошла по телу.

– Можешь пойти в сторону лаборатории? – спросила Глория. В этом вопросе Терри уловила скрытый страх. Она вдруг поняла, что до Глории тоже начинает доходить реальность происходящего.

– Я… я не знаю. Пытаюсь. У меня еще не было таких ярких видений, – Элис издала короткий смешок, будто происходящее нисколько ее не волновало – но ей все это давно стало привычно. – Я лечу. Прямо над сломанным ограждением. Хороша у них охрана.

Кен и Терри с улыбками переглянулись, потом синхронно покачали головами.

– Продолжай, – сказала Глория.

К скрипу голых ветвей, которые качал ветер, добавились какие-то новые звуки.

– Я все еще лечу, – проговорила Элис через минуту. – Монстров не видно. На стоянке какие-то необычные машины.

– В каком смысле «необычные»? – спросила Глория.

Элис ответила не сразу.

– Не могу понять, что за марки.

– Ладно, продолжай, – сказала ей Терри.

Они подождали еще немного, и наконец Элис сообщила:

– Я вижу лабораторию. Она похожа на привидение. Просвечивающая, прозрачная. Я стою у входа на нижний уровень. Туда прошел мужчина в форме охранника.

– Хорошо, – сказала Глория.

– Значит, это северная сторона здания, – прокомментировал Кен.

Глория быстро записала это.

– На входе кодовый замок. Не похоже, чтобы его часто использовали, – отрешенно произнесла Элис. – Ладно, я внутри. Тут длинный коридор. Покрыт плиткой, как и наш. Все словно тает у меня на глазах. Не знаю, сколько у меня еще времени.

– Загляни в комнаты, – сказала Терри. – Постарайся найти детей.

Элис кивнула. Ее глаза все еще были закрыты.

– В этой комнате сидят какие-то мужчины – это большой офис. Все работают за… какими-то странными устройствами. Я таких никогда не видела. Выглядят как печатные машинки с приделанными к ним экранами. Они светятся, и на них видны… слова, – Элис помедлила, затем продолжила: – Еще я вижу маленькие желтые листочки, которые прилеплены везде… Один из мужчин только что положил внутрь устройства что-то черное, квадратное, пластиковое.

Глория сделала пометку в блокноте.

– Ты можешь прочитать, что написано на экране? – спросила она.

– Нет. Буквы едва различимы. Все начинает исчезать…

– Иди дальше, – сказала Терри.

Вдруг у Элис перехватило дыхание.

– Что такое? – спросила Терри.

– Девочка, – расстроенным голосом произнесла Элис. – Она внутри… какого-то большого устройства. Им управляет Бреннер.

– Что за устройство? И какая девочка? – Глория подняла глаза от своих записей.

– Такого большого я еще не видела, – Элис напряглась и сконцентрировалась. – Похоже на круглую трубу с площадкой в середине, а на площадке находится девочка. Вокруг нее светятся лампочки. Бреннер только что сказал ей стоять прямо и не шевелиться. Видно, что ей страшно.

– Это Восемь или Одиннадцать? – уточнила Глория.

Забавно, но Терри никогда их так не называла мысленно – ни Кали, ни ту загадочную девочку.

– Одиннадцать. Она шевельнулась, и Бреннер разозлился. Прогнал ее.

– Следуй за ней, – велела Терри, и Глория согласно кивнула.

Но тут Элис замолчала.

– Не могу. Все исчезает. Они пропали.

– Куда идет девочка? – продолжала спрашивать Терри. – Ты видишь других детей?

– Я больше ничего не вижу. И не знаю. Простите.

Элис начала раскачиваться туда-сюда, словно утратила рассудок.

Терри потянулась было к ней, чтобы успокоить, но ей помешали лучи света, внезапно прорезавшие лес со стороны лаборатории. Послышался мужской голос. Охранник обращался к своему напарнику:

– В правом секторе?

– Да, там вроде бы заметили свет.

– Наверное, это просто чертовы подростки пришли накуриться.

– Сейчас мы их спугнем.

Охранники были где-то за деревьями, свет фонарей приближался.

– Надо идти. Выключайте фонарик, – тихо сказала Терри.

Глория уже позаботилась об этом. Терри обняла Элис и помогла подняться на ноги.

– Аппарат забираем? – спросила Терри.

– Я могу понести, – пробормотала Элис. – А что случилось?

– Кто-то идет сюда, – ответила ей Терри.

– Оставьте его тут, – сказала Элис. – Он мог еще не остыть. Если дотронетесь не в том месте, обожжетесь.

– Нет, – сказал Кен. Он схватил одеяло, завернул в него изобретение Элис и с легким кряхтением поднял, а потом сказал:

– Глория, веди нас.

Голоса охранников становились все ближе, а свет фонарей – ярче. Терри ждала, что вот-вот включится сирена. Однако ничего не происходило.

Терри держала Элис за руку и вела ее с большой осторожностью – насколько это было возможно среди деревьев в темноте. Позади них шел Кен; из-за веса его ноши он шагал тяжелее обычного.

– Погодите, – тихо произнес он.

Все замерли. Где-то позади раздался голос охранника:

– Мне показалось, я что-то слышал.

Терри едва дышала. Что будет, если их поймают здесь?

Элис наклонилась к земле. Терри увидела, что она подобрала камень и швырнула его далеко влево. Камень пролетел мимо деревьев и с громким звуком обо что-то стукнулся.

Было слышно, как мужчины побежали в ту сторону.

Глория развернулась и приложила палец к губам, давая всем знак молчать, и они очень быстро двинулись через лес. Вскоре они подошли к машине Терри. Она каким-то чудом смогла вставить в темноте ключ и открыть багажник, куда Кен убрал аппарат, и очень обрадовалась, что оставила водительскую дверь открытой. На дорогу они выехали в тот самый момент, когда от здания лаборатории кто-то отъехал и темноту осветили огни фар.

В машине никто не произносил ни слова, пока не стало ясно, что погони за ними нет.

– У нас получилось, – Терри заговорила первая. Она все еще тяжело дышала.

– Чуть не попались, – добавила Глория с заднего сиденья.

– Ты молодец, Элис, – сказал Кен, который тоже сидел сзади.

Элис вздохнула. Она была на переднем сиденье рядом с Терри.

– Я увидела недостаточно. Намного меньше, чем нужно.

Терри совершенно не хотелось с этим соглашаться. Поэтому она повторила:

– У нас получилось. Важно только это.

Она надеялась, что так и есть.

Но никто больше не произносил ни слова. Терри подумала, что наверняка они тоже чувствуют себя опустошенными, как будто проиграли. Разве им удалось сегодня узнать хоть что-то новое?

Похоже, они ничего не добились.

## Глава восьмая. Больше секретов, больше лжи

Февраль 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Терри не хватало той относительной уединенности, которую она обычно находила дома у Эндрю. Особенно остро это ощущалось в такие моменты, как сейчас – когда она стояла посреди шумного вестибюля в общежитии и прижимала к уху трубку настенного телефона. У нее имелось в запасе максимум десять минут до того, как рядом появится следующий желающий позвонить и начнет кидать на нее косые взгляды.

– Алло, – произнесла женщина на том конце провода.

– Здравствуйте, миссис Рич… – сказала Терри, переминаясь с ноги на ногу.

В последнее время она часто заедала стресс, и любимые брюки стали ей маловаты, так что сегодня Терри надела юбку, а под нее – нейлоновые колготы с дурацким названием «брюконоги»[38]. Они были в миллион раз лучше, чем чулки с поясами и подвязками, которые она носила с юности. Но пояс драгоценной пары колгот все же неприятно впивался в живот.

«Вот так патриархат и ограничивает свободу женщин, – подумала Терри. – Все начинается с неудобного белья».

– А Эндрю дома?

– Я позову его, – мать говорила в нос, как будто простудилась. Терри собралась спросить о ее здоровье, но уже услышала отчетливый стук и треск – трубку положили на стол. Она на секунду отняла телефон от уха, а потом снова прижала и стала ждать.

– Милая, – раздался вскоре голос Эндрю. Он звучал гулко, словно издалека.

– Скажи что угодно, мне просто нужно услышать тебя.

– Что угодно.

Знакомый хрипловатый смех раздался у нее в ухе. Самый приятный звук, который она слышала в своей жизни.

Терри хотелось сейчас побыть с ним наедине, чтобы рассказать про бесполезную вылазку Братства в лес. Но в основном она просто скучала по Эндрю.

– У тебя сегодня занятия начинаются? – спросил он.

– Вчера.

– И завтра ты все-таки пойдешь в лабораторию?

– Все-таки, – подтвердила она. Потом замолчала в нерешительности и прижалась лбом к стене. – Наверное, нам не стоит обсуждать это по телефону.

– Ладно, параноик… – ответил Эндрю. И хотя он дразнил ее, голос его все же изменился и стал серьезнее, поэтому Терри нисколько не удивилась тому, что последовало дальше. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

А ей хотелось избавиться от этой внезапной торжественности.

– Дай угадаю… Ты родился четырнадцатого сентября, и эта дата случайно выпала первой в жеребьевке для призыва в армию. Ты протестовал против войны, а в итоге сам на нее попал.

– Шутница, – сказал он. – Да, речь как раз об этом. Мне прислали повестку для прохождения медицинской комиссии.

Значит, все кончено. Эндрю здоров как бык. Нет никакой надежды, что его признают негодным для армии, особенно если учесть, что он не собирается предоставлять липовых справок о заболеваниях. Так поступили бы парни из богатых семей, не желающие служить родине. Но Эндрю не станет – даже если родина посылает его на бессмысленную миссию, в которой вообще никто не должен участвовать.

– И скоро?

– На следующей неделе. Меня, конечно, не отправят сразу же, но…

– Скоро, – выдохнула Терри в трубку. – А ты помнишь, что пообещал мне?

– Не волнуйся. Мне и так тяжело дались эти несколько недель, что мы не виделись.

– Тогда ладно, – сказала Терри. Она боялась, что расплачется, если будет оставаться на линии, а это не то, что нужно сейчас Эндрю. – Ну, я пойду. У меня через пятнадцать минут начинается пара, а сюда уже идет Клэр Уайт со своим фирменным убийственным взглядом.

Клэр была известна тем, что постоянно звонила домой и орала на бойфренда.

– Люблю тебя, милая.

– И я люблю тебя.

Щелк. Эндрю повесил трубку.

Терри была сейчас так далеко от человека, с которым больше всего хотела оказаться рядом. Она никогда раньше не чувствовала подобного. Девушка медленно повесила трубку на рычаг, воображая эхо прощального звука.

Щелк.

Быть взрослым просто отвратительно.

2.

В тот вечер Терри поехала на встречу в гараж одна. Ей хотелось поразмышлять, а вождение иногда помогало в этом. Она выехала на час раньше, чтобы сделать крюк по пустующему шоссе, совершенно прямому, лишь с редкими поворотами. Терри включила радио на полную громкость и стала слушать – то подпевая, то плача. Тут в эфире зазвучал хит Элвиса «Подозрения»[39]. Терри не была большой его поклонницей, но при звуках этой песни вдруг заплакала громче. А потом начала улыбаться сквозь слезы, когда подумала о маме и папе, которые очень любили музыку Пресли.

Ее родители всегда мечтали поехать в Вегас. И будь они сейчас живы, то смогли бы сходить на один из его ежегодных концертов. Кто мог подумать, что Элвис Пресли будет выступать со специальной программой в Лас-Вегасе[40]? Так что Терри подпевала во все горло и особенно громко выкрикивала строчку: «Я в ловушке и не могу выбраться».

Катарсис.

Терри надеялась, что пение поможет ей избавиться от большей части уныния, которое поселилось у нее в душе. Она вошла в гараж и увидела уже собравшихся там Кена, Глорию и Элис, которые сидели в привычном местечке на полу. И тогда Терри поняла, что пение все же не принесло ей облегчения. Ее вновь охватили эмоции, и по щеке покатилась слеза.

Глория первой заметила Терри и поднялась на ноги.

– В чем дело? – спросила она. – Ты в порядке?

Глория протянула к ней руки, а Терри шагнула в ее объятия и окончательно расплакалась.

– Прости… – пробормотала она. – Я не…

Элис и Кен тоже приблизились. Они стояли у Глории за спиной.

– Терри? – осторожно позвала Элис.

Та замотала головой, мысленно ругая себя за глупое поведение.

– Простите меня. Я пыталась избавиться от этих эмоций по дороге сюда, но… Эндрю вызывают на медкомиссию.

– Я принесу тебе воды, – заявила Элис. – Моя мама всегда так делает, когда кто-нибудь плачет.

– Было бы неплохо, – кивнула Терри, и Глория выпустила ее из объятий.

Элис убежала куда-то вглубь помещения, где был обустроен офисный уголок. Вернулась она с бумажным стаканчиком, наполненным до краев. Вода немного расплескалась, но Терри сразу же схватила его. Первый же глоток успокоил ее. Она отпила еще немного, после чего сказала:

– Мне лучше.

– Мама все знает не хуже науки, – прокомментировала Глория.

Элис посмотрела на Терри и добавила:

– Науке еще только предстоит открыть все то, что и не снилось нашим мудрецам, зато известно мамам.

– Я возвращаюсь, а Элис цитирует Шекспира[41], – произнес Кен. Из того офисного уголка, куда только что ходила Элис, он принес стул. – Садись сюда.

Терри не стала протестовать.

Глупым и уязвимым людям, которые ударились в слезы в присутствии друзей, полагается стул. Таково правило.

– Мы сожалеем насчет Эндрю, – сказала Элис и посмотрела на остальных. Кен и Глория сочувственно глядели на Терри. – Неважно, что ты и так это знала. Сейчас все это происходит по-настоящему.

Терри низко опустила голову.

– Все еще можно уехать в Канаду, – мягко предложила Элис.

– Нет, нельзя. Он так не поступит, – ответила Терри. Она поискала у себя внутри маленький островок спокойствия и ухватилась за него. – Простите, что срываю встречу Братства. Давайте перейдем к нашим делам. У кого-нибудь появились новые мысли?

Они договорились поодиночке обдумать все, что успела сообщить Элис до того, как их прервали в тот раз в лесу.

Повисла долгая пауза, и уже стало казаться, что ответ будет отрицательным. Но тут Глория подняла руку.

– Я думаю, мы в тот вечер сорвали джекпот, – сказала она. Немного помедлила и добавила: – Ну, или я совсем утратила связь с реальностью.

– О чем ты говоришь? – спросила Элис, которая заметно воспрянула духом.

– Ну, что ж… – проговорила Глория. У нее на плече висела сумка, из которой она достала блокнот с записями. – Во всяком случае это не менее научно, чем эксперименты в лаборатории Хоукинса. В общем, слушайте.

– Мы уже умираем от любопытства. Правда, ребята? – спросила Элис.

– Да, – ответила Терри. Ей не хотелось давать себе надежду, но та явно не собиралась умирать.

– На мысль меня навела одна из первых замеченных тобой деталей, – сказала Глория. – Помнишь, ты не узнала марки автомобилей? Я ведь не ошибусь, если предположу, что для тебя это необычно?

Элис усмехнулась.

– Можно и так сказать. Я выросла в окружении ребят, для которых машины были словно коллекционные карточки.

– Вот поэтому мне и показалось странным, что ты не узнала сразу несколько автомобилей. Не помнишь, сколько?

Элис нахмурилась и помотала головой.

– После сеанса я уже не помню все детали так же ярко. Поэтому я и хотела, чтобы вы записывали за мной. Простите. Это ломает твою теорию?

– Нет, не ломает. Я просто хотела уточнить.

– Продолжай, – сказал Кен.

Глория развила свое предположение.

– Итак, помните, Элис влетела в здание и увидела там парочку совершенно новых вещей? Одну из них она описала как печатную машинку с экраном, в которую клали пластиковый диск. А другая была гигантским аппаратом, в котором находилась маленькая девочка. Я все верно записала?

Терри до сих пор не могла понять, куда Глория клонит, но внимательно слушала ее.

– Думаю, да.

– И насколько я понимаю, оба этих предмета не существуют в реальности. Впрочем, они напоминают изобретения, появление которых часто предсказывается на Всемирной выставке[42].

Тут Глория остановилась, как будто озвучила самую важную мысль своего рассказа.

– Я один не понимаю? – спросил Кен.

Терри пыталась сложить одно с другим, но Элис опередила ее.

– Бреннер, которого я там вижу… он явно старше, чем сейчас. Не понимаю, как я не замечала этого раньше. Думаю, ты права.

Глория улыбнулась.

– А теперь просветите нас, – потребовала Терри. Но тут пазл в ее голове наконец сложился. – Что, правда? Ты думаешь, это…

– Будущее, – сказала Глория. – Элис видит не то, что происходит сейчас, а то, что случится в какой-то момент будущего.

– Когда монстры станут реальностью? – спросил Кен.

Элис состроила ему рожицу.

– Видимо, да, – ответила Глория.

– Будущее, – повторила Терри. – А ты что думаешь, Элис?

Та с благоговением качнула головой.

– Я теперь буду совершенно иначе на все это смотреть. Но если вспомнить то, что я раньше видела… Это логично. Если можно так сказать.

Терри откинулась на стуле. Спинка была прочной и надежной, это помогало. Студентка сделала еще глоток воды. У них появился ответ, и очень серьезный. Но…

Знание будущего не давало ответа на вопрос, как остановить Бреннера сейчас. Наоборот, проблема стала больше.

– Теперь вопрос в том, как нам изменить будущее. Это ведь невозможно. Правда?

Терри скользнула взглядом в сторону Кена. От него она ожидала услышать, что все устроено совсем не так. Он пожал плечами.

– Некоторые события, похоже, зафиксированы. А другие можно изменить. Кто знает?

– Но точно не стоит ходить и кричать: «Будущее! Будущее!» – заметила Глория. – Этот аспект имеет значение только для нас.

– Нет, – возразила Терри. Теперь она была уверена. – Это может иметь значение для кого угодно. Бреннер не должен узнать, что Элис видит будущее. То будущее, в котором он лично присутствует.

Глория приложила руку к шее. Очевидно, раньше ей не приходило в голову беспокоиться о таком.

– Представляете, что он тогда сделает? – сказала Терри.

Элис вытаращила глаза.

– Не хочу представлять, – заявила она. – Ребята, я… Я не стала вам говорить, но в прошлый раз мощность электрошока была больше, чем применяют ко мне в лаборатории. Только так я смогла ясно видеть происходящее. И я не могу…

– Ни за что, – ответила Терри с убежденностью в голосе. – Он никогда не узнает. А ты никогда не будешь повторять подобное.

Она сделала небольшую паузу, затем продолжила.

– Но… Один раз я уже находила те документы. Могу вернуться к нему в кабинет и добыть больше доказательств. Это все, что приходит мне в голову. Нам уже известно кое-что про монстров. Еще мы знаем, что он проводит какие-то эксперименты с детьми, имеющими особые способности. Нужно продолжать попытки. Сейчас особенно важно остановить эти исследования.

– Или… – задумчиво произнесла Глория.

– Или? – переспросила Терри.

– Или можно попробовать уйти и не возвращаться. Я тут провожу свой маленький эксперимент. Он связан с учебой и пока находится в процессе. Хочу посмотреть, как Бреннер отразит удар. Я притворяюсь, что хочу перевестись в другой университет. Думала, что он появится у меня на пороге, как только начнется бумажная волокита, но пока ничего не произошло.

Терри смотрела на них троих и видела, что лицо Элис светится надеждой. Это выглядело странновато. Сама же Терри пока не хотела тешить себя ложными надеждами.

– Я не смогу себя простить, если не остановлю его, – сказала она.

Глория кивнула:

– Я понимаю, поверь. Но было бы неплохо иметь запасной выход.

– У нас его нет, – мягко заметил Кен. – Мы не покинем лабораторию. Пока что. Я не знаю всего, но уже понимаю, что это будет не так-то просто.

Он прикрыл глаза на несколько секунд. Потом сказал:

– Нам всем страшно. Мы были бы идиотами, если бы не боялись.

– Мы точно не идиоты, – убежденно заявила Терри. – Только посмотрите, до чего додумалась Глория! Мы есть друг у друга, нельзя об этом забывать. Наши лучшие союзники – мы сами.

На последних словах голос дрогнул, и ей это ужасно не понравилось. Слышать себя было противно. Но что поделать, ее переполняли эмоции, и она не могла их скрыть. Только выплеснуть.

– Бреннер не позволит ни одному из нас выйти из эксперимента без веской причины, – сказала Элис. – И точно так же он не прекратит исследования с детьми. Это было бы нелогично. Так что надо создать эту причину. А значит, надо помочь Терри добыть доказательства.

– Но что потом? – спросила Глория.

Терри почувствовала, что сердце готово выпрыгнуть из груди, а глаза защипало. Она сделала еще глоток воды из стакана, который ей принесла Элис, и только после этого смогла говорить.

– Мы это еще обдумаем. Возможно, получится найти репортера, который раскопает остальное.

– Ну, тогда за то, чтобы мы придумали, как быть благородными глупцами! – Глория подняла руку, словно произносила тост.

Кен усмехнулся и добавил:

– Благороднейшими и глупейшими.

Терри с удовольствием прочла бы его мысли… Но нет. Сегодня кое-что стало совершенно ясно: даже если знаешь будущее, это ни черта не помогает исправить.

– В этот раз будет труднее создать отвлекающий момент, – сказала Терри. – В последнее время Бреннер глаз с меня не спускает.

Элис закусила губу. Потом спросила:

– А если не тебе, а кому-то другому попытаться забраться к нему в кабинет?

– Нет, – Терри мгновенно отвергла это предложение. – На меня он уже злится, нельзя направлять этот гнев на кого-то из вас. Кроме того, у меня теперь есть «Полароид». И еще я думаю, что смогу убедить Кали помочь нам.

На самом деле Терри не была в этом уверена, ведь в прошлый их разговор у девочки случился нервный срыв. Но может получиться, если чем-нибудь ее занять. Терри нужно было убедить Кали, что речь идет и о ее свободе тоже.

Чтобы помочь девочке, требовалось заручиться ее доверием.

Терри поднялась со стула.

– Мне сейчас нужно пойти домой и поспать, а то завтра весь день буду плакать прямо в присутствии Бреннера, – она немного помолчала. – А может, мне и правда не стоит ложиться ночью. Он это заслужил.

– А ты – нет, – ответила Элис. – На следующих сеансах я буду дальше искать информацию, которая может нам пригодиться.

Она встала с пола и неожиданно обняла Терри. Это успокаивало: ощущение тесного кольца ее рук и даже исходивший от рабочей одежды слабый запах машинного масла вперемешку с потом. Подошел Кен и заключил их обеих в объятия. Элис пыталась извернуться и выскользнуть, но потом успокоилась. Глория грациозно положила руки поверх них всех. Они постояли так некоторое время, слегка покачиваясь.

Кен сказал Терри:

– Ты сильнее, чем кажется даже тебе самой.

Терри мысленно взмолилась, чтобы он действительно оказался экстрасенсом и это было одним из его озарений. Потому что сил ей сейчас требовалось как можно больше.

Общее объятие распалось, когда Элис начала мурлыкать себе под нос песню «Битлз». Потом каждый из них отправился своей дорогой и скрылся в ночи.

Терри вернулась в общежитие, упала на узкую кровать, махнула Стейси в знак приветствия – и сразу же уснула. Ей снился лес. Там ее преследовали те монстры, про которых рассказывала Элис. А потом Терри проснулась, так и не узнав, удалось ли ей спастись.

3.

Кен постучал в дверь. Он не знал, кто подойдет и как можно будет объяснить свое появление. Но ему повезло.

– Кен?

Эндрю, прищурившись, смотрел на него через москитную сетку в дверях родительского дома. Волосы у юноши уже были коротко подстрижены, как предписывал устав.

– Что ты здесь делаешь?

Его взгляд оживился. Он смотрел туда, где стояла машина Кена.

– Терри с тобой?

– Нет, – ответил Кен. – Я приехал один. Терри не знает, что я здесь, и лучше бы она и не узнала. Твой адрес дал мне Дейв.

Эндрю пристально посмотрел на Кена. Потом вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

– А можно спросить… зачем?

– Тебе даже спрашивать не нужно, я сам расскажу.

Находиться здесь было на удивление тяжело. Этот дом напомнил Кену тот, в котором он сам вырос – и где не был уже три года. У семьи Рич было точно такое же двухэтажное жилище с обшитой досками верандой, на которой висели качели. Рядом виднелись в точности такие же клумбы с цветами, укрытые на зиму. За ними ухаживает женщина, и она же является главой семьи – Кен был настолько в этом уверен, что мог бы деньги поставить.

– Могу пригласить внутрь, – сказал Эндрю. – Мама наверняка накормит тебя чем-нибудь.

– Спасибо за предложение, но давай пока останемся здесь. Я хотел бы поговорить.

– Тогда прошу, – Эндрю жестом указал на садовые качели.

Они подошли туда и сели. Диванчик качнулся под их весом.

– Странное чувство, когда плохие новости приходится сообщать в такой обстановке, – сказал Кен.

– Вот, значит, для чего ты приехал, – вздохнул Эндрю. – Я не уверен, что верю в твои экстрасенсорные способности. Собираешься сообщить мне, что я не вернусь?

Кен вытянул ногу, чтобы диванчик перестал качаться.

– Нет, братишка, об этом я ничего не знаю, – Кен немного помолчал. – Хотя я пытался подсмотреть будущее ради тебя и Терри. Но у меня возникло лишь смутное чувство: она борется изо всех сил.

– Терри борется изо всех сил? – переспросил Эндрю. Его тон поначалу был скептическим, но потом он, кажется, принял услышанное. – Она будет скрывать это от меня. Что же мне делать?

– Поэтому я и пришел, – сказал Кен. Он все еще не был уверен, что поступает правильно. – Хотя я не должен вмешиваться… По крайней мере так всегда говорила моя мать.

Впрочем, его мать иногда ошибалась. Теперь он это понимал.

– Если это поможет Терри, то попробовать стоит, – ответил Эндрю.

– Я думаю, вам нужно расстаться. На то время, что ты будешь там. Я не знаю почему, но у меня ощущение, что это каким-то образом может ей помочь.

Эндрю молчал некоторое время, а потом спросил:

– Ты уверен, что сам не хочешь с ней встречаться?

– Уверен.

Эндрю покачал головой.

– Что ж, если не вернусь… Можешь считать, что я вас благословил. Ладно, сделаю так, как ты предлагаешь.

– И это все? – спросил Кен. Он ожидал, что у них выйдет спор, в котором у Кена почти не было бы аргументов.

– Я знаю, что Терри тебе небезразлична и ты заботишься о ней. Если это поможет, то пусть. К тому же, так честнее. Она будет свободна, а там посмотрим. Я уже сам думал об этом.

Кен смотрел на профиль Эндрю и пытался изо всех сил увидеть будущее четким, определенным. Однако оно по-прежнему ускользало от его взгляда.

4.

Терри ощутила дуновение несуществующего ветерка. Ее окружали призрачные хихикающие деревья, листья которых клацали, словно зубы. И ей совершенно не помогала их прозрачность, через которую она видела кушетку, отделанный плиткой пол и фигуры своих надзирателей.

Чья-то ладонь легла ей на плечо.

– Мисс Айвз?

Голос демона. В открывающемся рту виднелись слишком большие зубы.

– Терри? Что не так?

– Это вы должны мне сказать.

Она произнесла это. Или думала, что произнесла. Трудно было определить.

Сегодня ее разум постоянно возвращался к образу леса и обитающего там монстра. Сидевший напротив нее доктор Бреннер со своими вопросами ничем не мог помочь. Сколько времени она уже провела в психоделическом лесу? Он словно прозрачным слоем соединял ее разум и кабинет лаборатории. Четыре часа прошло? Или пять? Ей уже страшно было закрывать глаза.

У нее не получалось отправиться в темную пустоту и проверить, придет ли туда Кали, можно ли с ней поговорить. Сама мысль, зачем ей нужно увидеться с девочкой, постоянно ускользала из-за ЛСД…

Листья снова начали клацать и щелкать вокруг нее.

– Дать ей успокоительное? – спросил санитар.

Доктор Бреннер протянул руку, нащупав пульс Терри. Она попыталась вырваться, но он держал крепко.

– Отпустите меня, – потребовала она. – Немедленно.

В его ледяных голубых глазах мелькнула чуть заметная усмешка.

– А то что?

Ее вторая рука сама собой сжалась в кулак. Терри уже открыла рот, чтобы закричать… Но тут доктор выпустил ее запястье и взялся за стетоскоп. Он засунул дужки себе в уши – они сейчас казались заостренными, волчьими – и приложил к ее грудной клетке. А когда холодный металл коснулся ее живота, она поморщилась. В ушах раздавался оглушительный стук сердца. Девушка попыталась оттолкнуть Бреннера.

– Расслабьтесь, – сказал он, отступая назад. Потом обратился к санитару: – Ее жизненные показатели в норме. Пульс учащенный, но это объясняется стрессом от приема галлюциногена.

– Он имеет в виду побочные эффекты, – сказала Терри помощнику, который стоял за плечом Бреннера. Потом она замотала головой. – Хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Мы будем здесь, а вы пока отлежитесь, – заявил Бреннер. Неужели в его голосе прозвучала нотка удовольствия? Или это ее обманывает собственный разум?

Как бы то ни было, Терри закрыла глаза, погрузилась в себя и, будучи уже там, побежала. Наконец-то ей удалось сосредоточиться. Она сейчас хотела быть где угодно, только бы подальше от доктора Мартина Бреннера. В конце концов ей удалось убежать как из зловещего леса, так и из лабораторного кабинета. Теперь ее окружала знакомая пустота. Каждый шаг создавал всплеск воды под ногами – она уже начала ассоциировать это ощущение с местом, где ты как будто одновременно нигде и везде.

Терри открыла глаза и обнаружила совершенную темноту, которая простиралась во всех направлениях. Девушка до сих пор неважно себя чувствовала и оттого тяжело дышала.

И все же Терри немного успокоилась, когда перед ней появилась Кали.

Девочка вприпрыжку побежала к ней навстречу. Ее ноги тоже шлепали по воде в темноте.

Бедный ребенок пережил больше, чем Терри могла себе представить. Разумеется, на университетских занятиях им давали теоретические знания о том, как обращаться с детьми. Но на практике – особенно под действием ЛСД – прийти сюда и пообщаться с Кали после их прошлого трудного разговора было похоже на прогулку по минному полю с завязанными глазами. В прошлый раз беседа протекала неровно: сначала вспышка гнева от того, что у Терри так много друзей, а потом – порывистое объятие. Просто сердце разрывалось при виде этой рассерженной, милой, одинокой девочки.

А сейчас Терри постаралась скрыть облегчение, которое ощутила при виде Кали. Ей не хотелось спугнуть ее.

– Привет! – сказала Кали. – Я попросила у них календарь, и мне дали! Я отмечаю в нем каждый день. Четверг – это наш.

Последние слова она проговорила уже застенчиво.

Терри наклонилась, чтобы быть с ней на одном уровне. Похоже, Кали не любит, когда ее трогают без разрешения, поэтому Терри подавила в себе желание погладить ее по голове и убрать за ухо прядь волос.

– А в твоем календаре есть рисунки?

Кали слегка подпрыгнула.

– На каждый месяц разное животное. Февраль – тигр.

– У тигров большие зубы, – сказала Терри.

– Тигры рычат, – сообщила Кали и начала ходить вокруг Терри, изображая рычание животных. Вдруг она остановилась. – Моя мама так делала, когда рассказывала мне историю про тигра! Меня назвали в честь богини. Она носила тигриную шкуру и была свирепой в бою.

Значит, у девочки где-то была мать.

– А где сейчас твоя мама?

– Ее больше нет, – ответила Кали. Вся радость испарилась, и девочка пнула ногой по воде. – Ее нет, нет, нет.

– Моей тоже, – сказала Терри.

Кали пожала плечами.

– А как давно ты здесь?

Терри произнесла это и поняла, что спрашивать надо другое.

– Как давно ты с доктором Бреннером?

Опять не то.

– То есть с папой.

– У меня раньше не было календаря. Я не знаю.

– Ты сказала, что попросила у них календарь. У кого?

– У тех, кто за мной присматривает. Это помощники папы.

Терри старалась, чтобы голос звучал ровно.

– То есть ты живешь тут, в лаборатории?

– Временный дом, – ответила девочка и снова пожала плечами.

«Это уж точно – временный», – хотела сказать Терри, но удержалась.

– Папа когда-нибудь злится на тебя?

Кали кивнула.

– Все время. Очень сильно злится!

Тут она захихикала, в голосе прозвучало неподдельное веселье.

– Иногда он дает мне конфеты, чтобы я хорошо себя вела. И календарь я получила так же.

Терри не хотела просить Кали сделать то, из-за чего Бреннер на нее разозлится. Ей в голову пришла ужасная мысль.

– А он… обижает тебя? Когда злится?

Кали подумала и ответила:

– Не совсем. Он просто обманывает. У меня до сих пор нет друга.

Она умолкла ненадолго, потом добавила:

– Кроме тебя. Но он клянется, что скоро кто-то появится.

Похоже, доктор ответил Кали отказом. И это было странно, потому что Элис видела, как он общался с другой девочкой, как он наказывал ее.

Но вряд ли Кали стала бы врать. Эта маленькая девочка была честной. Должно быть, он и правда не причиняет ей боль. Во всяком случае, не физическую. Он просто заставляет ее жить в лаборатории.

Терри решила, что продолжит расспросы.

– В прошлый раз я рассказала тебе о других моих друзьях, помнишь? Элис, Кен и Глория. И вот их, то есть нас, он обижает. Заставляет принимать лекарства, хотя мы не хотим. Мы больше не желаем сюда приходить.

– Вы меня бросите? – спросила Кали.

– Мы хотим, чтобы ты тоже ушла отсюда, – пояснила Терри и задумалась, что для пятилетнего ребенка может стать символом внешнего мира. – Ты бы хотела когда-нибудь пойти в зоопарк? Увидеть там настоящего тигра.

– Да, – ответила Кали. – А еще я хочу познакомиться с твоими друзьями.

– Однажды ты сможешь, – пообещала Терри. – Я хочу попробовать вытащить тебя отсюда. Всех нас.

– Папа мне не разрешит.

– Возможно, мы сумеем его убедить.

Терри произнесла эти слова осторожно. Она внимательно следила за реакцией Кали.

– И чтобы помочь моим друзьям – всем, и тебе тоже, – мне нужно попасть в кабинет твоего папы, когда я приду сюда в следующий раз. Как думаешь, ты сможешь сделать что-то, чтобы отвлечь внимание? Главное, чтобы папа не слишком сильно разозлился. Просто мне нужно, чтобы он и все остальные оставили меня в покое на несколько минут.

Кали выслушала ее, но отвечать не торопилась.

Терри уже почти потеряла всякую надежду, когда девочка наконец ответила:

– Я смогу. Папа много раз меня обманывал. Он заслужил, чтобы я его разыграла.

– Да, заслужил, – ответила Терри. Уж она-то была полностью с этим согласна.

– Ладно! Мне пора! – сказала Кали и убежала, снова вприпрыжку. Терри даже не успела ее обнять.

Почему же она не уверена, что все пройдет хорошо? Она специально не просила Кали использовать свои силы, потому что в этом случае Терри станет не лучше самого Бреннера.

Что ж, у нее впереди целая неделя на беспокойство о том, сработает план или нет. А сейчас Терри шла обратно через темную пустоту, чувствуя под ногами беззвучные всплески. Она представляла, что в темноте скрываются призрачные тигры.

5.

Они провели в лаборатории Хоукинса уже несколько долгих часов, и Элис знала, что скоро можно будет поехать обратно. Не прямо сейчас – но ей было приятно от мысли, что значительная часть времени уже прошла. С электричеством на сегодня было покончено. Элис сидела на краю кушетки и ждала окончания всего этого марафона.

Сегодня она была особенно сдержанна и тщательно подбирала слова, когда отвечала на вопросы доктора Паркс. Но та, похоже, ничего не заметила. Мысль о том, что Бреннер узнает и расшифрует ее видения, пугала Элис до смерти.

Но она будет сильной ради Терри. И той маленькой девочки из будущего.

Элис сегодня снова мельком ее видела. В начале сеанса она просто повторяла что-то за Бреннером, и тот был доволен. Потом все вроде бы закончилось, но тут ей в мозг хлынула целая волна случайных образов. В ту ночь в лесу она чуть не вышла за пределы возможностей. Ее сознание как будто растянулось и истончилось, так что сегодня Элис была осторожна.

Вот бы нашелся способ сказать той девочке из будущего, что она не одна. Что Элис наблюдает и переживает за нее. Что Терри ей поможет. И что они вчетвером знают про нее.

Но, разумеется, такого способа не было.

Доктор Паркс ушла вместе с санитаром после того, как по громкой связи объявили код «Индиго». Все это происходило уже в настоящем времени. Элис подумала, что слово «индиго» звучит красиво. И цвет приятный. Мысль об этом в сочетании с ЛСД, еще не вышедшим из организма, вдруг окрасила комнату в насыщенный пурпурно-синий оттенок. Потом открылась дверь. Элис ожидала увидеть доктора Паркс, которая скажет ей, что пора ехать домой.

Но это оказалась маленькая девочка. Не та, которую видела Элис.

Нет, эту девочку им описывала Терри. Почему-то Элис никогда не представляла ее одетой в такую же больничную рубашку, какая была сейчас на ней самой. Эта девочка была еще меньше ростом и младше той, которая появлялась в видениях о будущем.

Элис поднялась с кушетки и приблизилась к ребенку. Возможно, это галлюцинация. Наконец-то.

– Кали? – спросила Элис и прищурилась. – Ты правда здесь?

– Как ты узнала?

Девочка улыбнулась ей, но тут же покачала головой:

– Терри тебе рассказала. А я-то надеялась, что мы с тобой одинаковые. Кто ты?

– Я Элис.

Она улыбнулась девочке в ответ, потому что удержаться было невозможно. Это был не мираж и не наркотическая галлюцинация. Кали и правда находилась с ней в комнате. Но как?

– Тебе разве можно сюда приходить?

– Не-а! – ликующе протянула Кали. – Я сбежала. Мне захотелось познакомиться с друзьями Терри. Она попросила меня всех отвлечь. Мы с тобой теперь тоже друзья?

– Конечно, – ответила Элис. – Но я думала, Терри попросила тебя сделать это на следующей неделе.

Таков был план. Неужели он изменился?

Девочка закатила глаза.

– Я сделаю нова.

«Снова», – догадалась Элис. Ее уже давно интересовало кое-что.

– А создавать иллюзии… это больно?

– Не-а, – сказала Кали. – Ну… иногда у меня немного болит голова. – Элис заметила, как она провела пальцами под носом, как будто вытирала что-то. – А еще немного течет кровь.

– Сейчас болит? – спросила Элис и села перед ней на корточки, чтобы помочь в случае чего. Она потянулась к девочке и уверенно взяла ее за подбородок, чтобы рассмотреть нос поближе. Кали попыталась отмахнуться своими короткими ручками, но не тут-то было – из цепкой хватки, отработанной на куче вырывающихся братьев – родных и двоюродных, – ей не вырваться.

– Сейчас я ничего не делаю, – Кали продолжала сопротивляться. – И вообще, это цена.

– Какая еще цена?

Кали наконец сбросила ее руки.

– Так говорит папа. Цена люзий.

– Цена! – изумленно воскликнула Элис. Но потом вспомнила, что взрослая здесь она, и обратилась к Кали. – Ты не должна платить никакую цену. Ты ребенок.

– Сама ты ребенок! – резко воскликнула Кали. – Ты ничего не понимаешь! Ты обыкновенная!

Элис положила ладонь на руку девочки. Та попыталась ее сбросить, но не вышло.

– Кали, посмотри на меня. Я понимаю, правда. И я вовсе не обыкновенная. Меня подсоединяют к разным аппаратам, и эта боль… Так я плачу свою цену за то, чтобы видеть разные вещи.

– Какие вещи? – спросила Кали. Теперь она выглядела заинтересованной.

Но Элис ни за что не собиралась рассказывать ей о монстрах и замученных маленьких девочках.

– Ты создаешь иллюзии. Что-то, чего не существует, верно? Ну вот, а я вижу то, чего нет прямо здесь и сейчас, но все же оно реально. Ты создаешь иллюзии. А у меня возникают видения.

– Ого, – Кали смотрела на нее сверкающими глазами. – Ты как я. Теперь у меня есть подруга, которая как я! Кен и Глория тоже такие?

– Нет, – ответила Элис и почувствовала легкий укол сожаления. – Но мы все поможем. Терри не оставит тебя здесь.

– Я люблю тебя, Элис. Мы можем быть тиграми, – Кали скорчила гримасу и попыталась изобразить устрашающий рык.

Элис не удержалась от смеха, хотя у нее в душе все кипело при одной только мысли, что Бреннер обижает малышку. До этого момента она и не знала, что такое настоящая ярость.

– Ладно, будем тиграми, – сказала она и легонько пощекотала живот Кали. – Ну а пока… не лучше ли тебе вернуться туда, где ты должна быть?

Девочка схватила ее за руку и крепко сжала.

– Я пойду. Нельзя, чтобы папа нашел меня тут. У тебя могут быть неприятности.

Кали отпустила ладонь Элис, помахала ей на прощание и направилась к выходу. Девочка казалась такой маленькой. Элис не выдержала и пошла за ней, чтобы открыть дверь.

– Я сильная, – запротестовала Кали.

И действительно, ей удалось это сделать самой. Что было даже логично, ведь как иначе она вошла бы сюда?

Элис нравились упорные девочки.

– Да, я вижу.

– Я тебя тоже увижу! На следующей неделе, – пообещала Кали. И задержалась в дверном проеме еще на секунду, чтобы сообщить: – У меня есть календарь.

После этих слов дверь закрылась, и ураган по имени Кали, который одновременно очаровывал и сбивал с толку, исчез в коридоре.

6.

– Где ты была? – требовательно спросил доктор Бреннер, когда Кали как ни в чем не бывало подошла к своей комнате. Он жестом попросил выйти сотрудников охраны и остальной персонал, который собрался здесь. – Оставьте нас на пару минут.

– Не твое дело, – заявила девочка и упрямо вздернула подбородок.

Бреннер заметил, как все остальные смотрели сейчас на Восемь – практически пялились. Необходимо прочесть им лекцию о том, как должны реагировать профессионалы на непредвиденные ситуации. Например, такие: маленькая девочка обманула весь персонал и ускользнула из охраняемого крыла здания. Опять.

Он знал, что к Терри она не пошла, и поэтому испугался самого худшего: что Восемь каким-то образом сбежала из лаборатории. Ее способности делали вероятность подобного исхода слишком высокой. Однажды она попытается и может даже преуспеть… Если только не подавить ее желания. Именно поэтому в общении с ней он притворялся милым. Однако в последние несколько дней они не виделись – и вот результат. Бреннер был уверен, что причина кроется в этом.

Он позволил себе вздохнуть с облегчением. Редкое чувство, можно и насладиться им. Все это время Восемь была здесь. Она просто хотела привлечь его внимание, и больше ничего.

Еще не настал тот день, когда она начала бы использовать свои способности против него. Ей всего пять лет. У нее не хватит смекалки на то, чтобы даже захотеть сбежать. И ему следовало убедиться, что служебные инструкции поддерживают такое положение дел.

– А теперь, – произнес он, когда все уже вышли, но Восемь продолжала молчать, – скажи, где ты все-таки была. Мне известно, что ты не ходила навестить мисс Айвз, потому что я сидел у нее в комнате, когда включилось оповещение.

– Я пряталась, – ответила Восемь.

– Где?

Ее круглые карие глаза казались воплощенной невинностью. И когда она пожала плечами, жест выглядел отрепетированным.

– Неподалеку. Я хотела увидеться с тобой. Думала, ты обрадуешься.

– Но ты знала, что я не обрадуюсь, если не смогу тебя найти.

Она продолжала пристально смотреть на него.

– Но ты даже не пытался.

Бреннер услышал за спиной короткий вздох изумления. Какой-то сотрудник или сотрудница, для ушей которых не предназначался этот разговор. Если он узнает, кто это был, то немедленно уволит.

– Конечно, пытался, – ответил он девочке. И неожиданно это сработало: она смягчилась. – Я знал, что ты вернешься. А хочешь, сходим поесть мороженого в кафетерии?

Там всегда имелись запасы этого лакомства для детей из лаборатории. Малышей подкупить проще всего. Их желания просты, а память коротка. Он накажет девочку потом, когда они будут вдали от чужих глаз. И сделает это так, что она запомнит.

Восемь помедлила, а потом спросила:

– Мы с тобой друзья?

Бреннер понятия не имел, что на это ответить. Обычно она таких вопросов не задавала. Тогда он задумался, что же она подразумевает, и ответил соответственно:

– Я работаю над этим. У тебя будет друг. Обещаю. Скоро.

Восемь продолжала смотреть на него, и этот взгляд ему не нравился.

– Но сначала, – сказал ей доктор Бреннер, – ты съешь мороженое.

– Да, папа.

Но по взгляду девочки уже было заметно, что ее клонит в сон. Похоже, она не дойдет до кафетерия. В будущем нужно стараться навещать Восемь ежедневно, даже в те дни, когда он не работает над ее способностями.

Организацией ее наказания доктор Бреннер решил заняться лично, а после этого можно будет разрешить ей приходить к нему в кабинет. Жаль, что он не сохранил те рисунки. Когда будут новые, он непременно их оставит, и в дальнейшем будет держать Восемь при себе настолько близко, насколько ему требуется.

7.

Прошло три недели, февраль почти закончился. Напрасно Терри ждала Кали в темной пустоте – девочка не появлялась. Так прошло несколько сеансов в лаборатории. За это время персонал ни разу ни на что не отвлекался, только в тот раз, в день последней встречи с Кали, когда Бреннер вышел. Терри жалела, что не пробралась тогда к нему в кабинет. Сейчас они могли бы планировать дальнейшие шаги, имея на руках доказательства. Но пока что у них было только идеально чистое небо и не по времени теплая погода. Все четверо собрались в субботу, поддавшись уговорам Элис заняться чем-то «веселым».

Терри глазела на новую машину – гладкую, с низкой посадкой, вызывающе красного цвета. Спереди золотой краской была нарисована птица с огромными крыльями.

– Это твоя? И как же мы все тут поместимся?

Элис закатила глаза.

– Да, принцесса. Мы поместимся.

Но потом она бросила извиняющийся взгляд на Кена и Глорию.

– Хотя у сидящих позади будет маловато места для ног.

– Эта поездка для Терри, – сказала Глория. – Пусть садится вперед.

– Вот только Терри не очень-то любит машины, – напомнила она всем.

В ответ на это Элис снова закатила глаза.

– «Файерберд» все любят. Ну, кроме коммунистов. Мы едем в «Кирпичницу»[43]. Дядя разрешил там прокатиться и посмотреть тренировочные круги.

«Кирпичница», видимо, было местным названием автодрома, на котором проходила гонка «Инди 500»[44]. Ехать туда всего час. Здорово.

Терри вспомнила, что ее отец каждый год смотрел эту гонку по телевизору.

«По-моему, ты уже ведешь себя как ходячий ужас и создаешь людям проблемы. Прекращай».

– Значит, это его машина? – спросил Кен.

Терри вспомнила один из первых разговоров с Элис.

– А я думала, что ты собиралась купить собственный «Файерберд». Сколько тебе еще не хватает?

– Я решила приберечь деньги на крайний случай, – ответила Элис.

Кен осторожно потрогал переднюю шину носком кеды. На нем были «Конверс Олстар» – когда-то белоснежные, а теперь основательно запачканные. Он не рискнул пнуть колесо и навлечь на себя гнев Элис.

– Ехать далеко, – заметил Кен. – Если бы я знал, покурил бы травки.

– Никто не будет курить марихуану в этой машине, – Элис решительно замотала головой. – Она практически новая. И даже не моя. Я ее одолжила. Теперь мне придется мыть ее каждую неделю на протяжении трех месяцев.

Глория приподняла брови.

– И наверняка ты сама вызвалась этим заниматься в обмен на возможность кататься на ней.

Элис задрала голову и взглянула на чудесное голубое небо с несколькими пушистыми облачками. Терри расценила это как утвердительный ответ.

Очень мило было со стороны Элис организовать такую субботнюю поездку. Впрочем, Терри могла бы и просто поспать. У нее уже появилась мысль, что снова увидеться с Кали не получается как раз потому, что в прошлый раз она приходила к Элис. Должно быть, Бреннер узнал об этом. Терри молилась, чтобы с девочкой все было в порядке.

И еще этот вчерашний телефонный звонок. Эндрю сообщил, что его уже отправляют. Попрощаться он приедет через два дня. Теперь даже меньше. Сорок часов – а потом она попрощается со своим любимым человеком и начнет молиться о его возвращении.

Терри чувствовала, как вокруг нее смыкаются стены. Но самое худшее – она была бессильна их остановить. Никогда раньше с ней такого не случалось. Терри Айвз всегда была бойцом. Это ее сущность. Такой ее хотел бы видеть папа. Мама тоже одобрила бы это, пусть и с неохотой. Только Бекки не понравилось бы происходящее, но Терри зашла уже слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Так, убирай с лица это хмурое выражение, – велела Элис, пальцем указывая на Терри. – Меняй на противоположное и полезай в машину.

– Ладно, – согласилась Терри, указала жестом на свои глаза и закатила их, после чего изобразила на лице безумную улыбку.

Вчетвером они с трудом втиснулись в салон. Терри поерзала на узком переднем сиденье, тщетно пытаясь расположиться поудобнее. Кожаная обшивка заскрипела.

– Я чувствую себя клоуном, – сообщила Глория.

– Не смей сравнивать этот великолепный образец техники, это произведение инженерного искусства с каким-то цирковым фургончиком, – ответила Элис. Она повернула ключ, и мотор ожил с низким рычанием. Элис добавила, стараясь перекричать этот звук: – Вы только послушайте! Симфония!

– Громко, – проворчала Терри. Однако даже она не могла не признать, что пахнет в машине приятно. Аромат чего-то нового.

– Еще увидишь, – пообещала Элис. Она резко врубила первую передачу, потом переключила ее, хоть и слишком быстро, на взгляд Терри. Так продолжалось всю дорогу.

Элис явно не было никакого дела, что их могут оштрафовать за превышение скорости, так что Терри волновалась за нее. Они промчались по шоссе так, словно сожрали эти километры. Элис по-прежнему улыбалась за рулем, а стекла слегка трещали от встречного ветра, когда «Файерберд» обгонял все впереди идущие автомобили. И пришлось Терри – ладно уж – признать, что ей все-таки становится весело.

Однако к ней тут же пришло чувство вины и наступило на душу тяжелыми каблуками. Терри запихнула его обратно. Никто не должен винить себя за то, что жив. За то, что счастлив. И за то, что есть такие моменты, когда можно притвориться, что каких угодно дерьмовых ситуаций просто не существует, ведь сейчас у тебя все хорошо.

Главное – не притворяться вечно.

Терри протянула руку и легонько тронула руль, чтобы привлечь внимание Элис, а потом произнесла одними губами: «Спасибо».

Улыбка Элис стала шире. Она выкрикнула:

– На здоровье!

Глория и Кен смеялись на заднем сиденье, что звучало как музыка. Терри сделала бы что угодно, чтобы защитить тех людей, которые сидели сейчас с ней в машине.

Что угодно.

## Глава девятая. За стенами

Март 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Едва Глория вошла в столовую в родительском доме, она сразу поняла – что-то происходит.

Первая странность – мама приготовила ее любимый салат-желе с зефирками и кусочками клюквы[45]. Обычно она делала его как гарнир на День благодарения, а не как самостоятельное блюдо вечером обычного выходного дня.

Вторая странность – папа положил целую стопку комиксов на обеденный стол рядом с тарелкой Глории. Он почти никогда не приносил их домой и предпочитал, чтобы дочь сама приходила в магазин и заодно критиковала ассортимент. Так отец убеждался, что закупил все правильно: Глория обожала только «Людей-Икс», которые плохо продавались.

– Что случилось? – спросила она. – С бабушкой все хорошо?

– Да, все в порядке, – отозвалась мама с дальнего конца стола. – Проходи и садись.

– Нам звонили из твоего университета, – объяснил папа. – Они настаивают на том, чтобы ты оставалась у них и никуда не переводилась. Даже пообещали стипендию. А еще доктор, который руководит тем научным экспериментом, сегодня придет на ужин. Лично. Похоже, ты его очень впечатлила.

Бреннер на ужине за одним столом с ее родителями? И это после того, как он отправил Терри поставить жучок у них в магазине? А Глория-то уже начала надеяться, что покинуть эксперимент будет не так трудно, как ей поначалу казалось. Она представляла, как он может отреагировать, но не думала, что он придет прямо к ней домой.

– Я сейчас вернусь, – сказала она и забрала комиксы. – Отнесу их в комнату.

Отец подмигнул ей:

– Не хочешь, чтобы доктор спрашивал о твоих веселых картинках?

– Именно так, – ответила Глория и вышла в коридор. Только там она позволила себе шумно выдохнуть.

А потом кто-то постучался в дверь. Глория не хотела знать кто.

– Милая, можешь подойти, – спросила ее мать безо всякой вопросительной интонации.

Глория запихнула свои драгоценные комиксы под лежавшую поблизости газету, разгладила юбку и натянула на лицо любезную улыбку. Только после этого она открыла дверь.

И удивленно уставилась на гостью, которая стояла на крыльце.

– Элис?

– Извини, что без звонка. У меня не было твоего домашнего номера, так что я позвонила в магазин. Там сказали, что ты уже дома, вот я и…

– Все в порядке, – перебила Глория и втащила Элис внутрь. – Не считая того, что я только что узнала. Доктор Бреннер сегодня придет на ужин.

Элис выглядела шокированной, и Глория прекрасно ее понимала.

– Вот она, ответная реакция на мой маленький эксперимент. Теперь понятно, на что готов Бреннер. Наверное, тебе стоит уйти прежде, чем он появится, – Глория нахмурилась. – Кстати, а зачем ты пришла?

– Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, – ответила Элис. – Но ты права, сейчас мне лучше уйти.

– Поздно, – сказала Глория. За волнистым дверным стеклом показалась чья-то тень, и раздался стук в дверь. – Он здесь.

– Ма-ам! А можно устроить еще одно место за столом? Моя подруга Элис будет ужинать с нами.

Мать Глории выглянула в коридор, оглядела одежду Элис, которую сложно было назвать нарядной, и ответила:

– Конечно.

По ее голосу никто бы не заподозрил, что она не одобряет брюки на женщинах за ужином. Глория обожала своих родителей. И ей было очень неприятно представлять, что они будут любезничать с Бреннером.

В дверь снова постучали. Глории ничего не оставалось делать, кроме как открыть.

– Здравствуйте, доктор Бреннер, – произнесла она и постаралась как можно крепче приклеить к лицу улыбку. – Добро пожаловать в наше скромное жилище. С Элис вы уже знакомы, разумеется. Она пришла, чтобы…

Придумать объяснение Глория не успела, но тут сама Элис пришла на помощь.

– …чтобы поужинать, – закончила она. – Я слышала, миссис Флауэрс готовит просто незабываемо. Жилище у них, кстати, не такое уж и скромное.

Глория непонимающе приподняла брови, и Элис поспешно добавила:

– У них красивый дом, вот что я хотела сказать.

При любых других обстоятельствах Глория сейчас рассмеялась бы. Но тут заговорил доктор Бреннер:

– Какой приятный сюрприз. Не один многообещающий объект исследований, а сразу два.

– Проходите сюда, – сказала Глория и взяла Элис под руку, чтобы той не пришлось идти рядом с Бреннером.

Ее отец поднялся навстречу гостю. За этим последовало обычное для мужчин рукопожатие и дружелюбное похлопывание по спине. Вернулась мать Глории с посудой и столовыми приборами для Элис.

– Мы очень рады вам, доктор Бреннер.

Он кивнул ей, как бы говоря: «Разумеется». А сам даже не спросил ее имя. Как типично.

Отец Глории жестом пригласил всех садиться и накладывать себе еду.

– А теперь, – сказал он, – расскажите нам, как дела у нашей замечательной Глории.

– Я так рад, что она не уедет в Калифорнию и мы ее не потеряем, – начал доктор Бреннер. Смотрел он при этом только на ее отца. – Я поговорил тут с ребятами, моими друзьями, и сказал им: мы не должны ее упустить.

Глория услышала, как Элис поперхнулась.

Она наложила себе своего любимого салата. Большой кусок розового желе лег на тарелку.

– Попробуй цыпленка, солнышко наше, – сказала мама. – И ты тоже, Элис.

– Мне любопытно, Глория, а почему ты собиралась уехать? – спросил доктор Бреннер. Теперь он смотрел только на нее.

– Я просто узнавала, какие у меня есть варианты.

Он кивнул.

– Уверяю тебя, мой проект – лучший из них.

Бреннер пустился объяснять ее родителям, какая он важная фигура в науке, ухитрившись при этом не сказать ничего по сути.

«Я хотела, чтобы мы все могли покинуть эксперимент, и рассудила, что для начала нужно разузнать, как будет легче всего это сделать…»

До того, как Терри снова проберется к нему в офис за доказательствами. Однако, судя по всему, этот план подвис в воздухе. Терри ничего не говорила после их поездки в «Кирпичницу». В тот день было много всего захватывающего. Глория заставила Элис все показать и объяснить устройство гоночных автомобилей. Правда, в гонках тогда участвовало всего несколько машин. Это и было то самое «веселье», которое Элис пообещала им перед поездкой.

На этом фоне стало еще заметнее, насколько невеселые у них еженедельные поездки в лабораторию. Глория теперь профессионально умела изображать наркотическое опьянение без приема ЛСД, или хотя бы с неполной дозой. Она просто прижимала бумажку с препаратом к щеке, где прятала жвачку, а после выплевывала все в ладонь, пока никто не видел. Ее продолжали подвергать допросам. Иногда она изображала взбалмошность, чтобы было интереснее. Этот эксперимент – полная противоположность науке. Даже то, что они сделали в поисках доказательств против лаборатории, было куда более научно. Например, аппарат электрошоковой терапии, который собрала Элис. Глории в жизни так страшно не было.

Когда она готовилась пропустить через Элис электрошок, ей в голову приходили самые разные варианты развития событий, в которых что-то пошло не так и процесс навредил ее подруге. Никто и никогда не поверит в то, что Элис вызвалась добровольно, а также в то, что девушка без официального инженерного образования смогла придумать и собрать такой аппарат. Люди с куда большим энтузиазмом воспримут скандал: Глория Флауэрс замешана в странной истории, из-за нее в лесу пострадала молодая женщина. Да еще и неженатый мужчина где-то там затесался.

Конечно, она беспокоилась и о том, что их могут поймать охранники лаборатории. Но все же тревоги Глории были глубже, чем у остальных. Есть люди, жизни которых особенно легко разрушить.

– Ничего не будет по справедливости, да? – спросила Глория у Бреннера, прервав тем самым долгую речь о его великой работе.

– Нет, – ответил Бреннер. – Мир вообще несправедлив.

Глория увидела, как углубились морщины на лбу отца. Значит, он о чем-то задумался.

– В этом доме все и всегда будет таким, как должно быть. Но за его пределами… Нет, я не буду врать тебе. Доктор Бреннер прав.

– Спасибо, папа.

То, что Бреннер находился здесь, было лучшим доказательством несправедливости мира.

Мама Глории взялась за вилку и сказала:

– Я очень рада, что доктор Бреннер высоко ценит вас обеих, девочки.

Глория съела немного салата.

Последнее, чего ей хотелось, – это расстроить родителей. Они же просто пытались помочь.

Наконец доктор Бреннер ушел. У него еще хватило наглости остаться после ужина и пропустить по стаканчику с ее отцом. Ощущение от его визита было такое, словно в доме побывала ядовитая змея.

Элис все время находилась рядом, и Глория была ей за это очень благодарна. Она бы не вынесла Бреннера в одиночку. А теперь ей стало любопытно, для чего Элис изначально хотела ее видеть, так что она сказала родителям, что проводит гостью до машины.

На улице моросил мартовский дождик, поэтому они встали на крыльце. Глория огляделась и проверила, нет ли поблизости каких-нибудь подозрительных автомобилей.

– Он уехал. Так в чем дело? Я имею в виду, почему ты пришла ко мне? Извини, что тебе пришлось терпеть его еще и здесь, как будто лаборатории мало.

– Он и правда не отпустит нас, да? – спросила Элис.

– Терри сказала бы сейчас, что мы его заставим.

– Я как раз из-за Терри и приехала, – сказала Элис. – Это касается будущего. Я видела ее там… И все очень плохо. Я не знаю, что делать. Не знаю даже, стоит ли ей рассказывать.

Глории не хотелось знать больше никаких ужасных тайн. Но иногда смысл дружбы заключается именно в этом.

– Тогда расскажи мне, – ответила она.

2.

В комнате общежития Терри снова взглянула на себя в узкое зеркало и убедилась, что на этот раз надела блузку не наизнанку. Вчера в обед какая-то добрая незнакомка отвела ее в сторонку и молча указала на ярлычок, торчащий сзади на белой блузке с широкими рукавами. Терри пошла в ближайший туалет, сняла ее и надела правильно. Теперь стали заметны следы от дезодоранта, и она скривилась. Пришлось немного походить так, прежде чем удалось сбежать в общежитие и переодеться.

Да, сегодня она надела блузку правильно. Этот элемент ее гардероба был украшен орнаментом пейсли[46]. Эндрю как-то сказал, что в ней Терри напоминает женщину с картины. Наряд дополняла юбка, немного обтягивающая. Терри в последнее время сидела на жесткой диете, но не сбросила ни одного килограмма. Похоже, в ее теле каким-то образом менялось распределение веса.

Терри решила, что это один из побочных эффектов, о которых ее предупреждал Бреннер, однако спрашивать его об этом она не собиралась.

Терри проверила свой макияж, прическу и снова выглянула из окна общежития.

Она никогда не нервничала перед свиданиями с Эндрю. Возможно, он был единственным из симпатичных ей парней, с кем Терри всегда чувствовала себя свободно. А еще она его любила – единственного из всех. Он всегда был таким прямым и искренним. Говорил то, что думал. Конечно, его мнение могло поменяться, но и об этом он тоже сказал бы.

Изумрудно-зеленая «Барракуда» въехала на стоянку под окнами, и Терри бросилась к своей большой сумке. Она затолкала туда «Полароид» и выбежала из комнаты, но в коридоре остановилась. А дверь она заперла? Да какая разница.

Терри не захотела ждать лифт и побежала по ступенькам. Когда она очутилась в вестибюле общежития, Эндрю как раз поднялся на крыльцо. Терри кинулась вперед, налету распахнула двери и бросилась ему в объятия.

Эндрю рассмеялся и поймал ее.

– Милая!

Он прижимал ее к себе, и они раскачивались туда-сюда.

– Похоже, мне не нужно волноваться. Ты явно рада меня видеть.

«Уезжай в Канаду. Не уходи в армию. Останься со мной навсегда».

– Не хочу, чтобы ты много о себе возомнил. Наверное, нужно вести себя хладнокровнее, – сказала Терри, при этом не выпуская его из объятий.

– Даже не вздумай.

– Вряд ли я вообще могу.

Она немного отстранилась, чтобы взглянуть на него. По-настоящему.

Эндрю сейчас выглядел таким застенчивым, обеспокоенным. Он выдержал ее взгляд, но явно чувствовал себя не в своей тарелке. Волосы у него были острижены так коротко, что почти виднелась кожа. «Круглые скобки» по бокам головы исчезли, но даже без них Эндрю по-прежнему выглядел опасно.

Ведь он украл сердце Терри.

– Мне нравится, – она протянула руку и погладила его по голове. Короткий ежик волос оказался мягким на ощупь. – О-о-очень нравится. Такое приятное ощущение, успокаивающее.

– Перестань, я чувствую себя куском мяса, – сказал Эндрю, но все равно расслабленно улыбался.

– Кстати, об этом… Нам есть где уединиться? – спросила она, слегка приподняв брови.

– Есть. Дейв отдал всю квартиру в наше распоряжение. Около пяти он зайдет выпить пива.

Терри схватила Эндрю за руку и повела за собой.

– Тогда пойдем, нет времени ждать.

– Ты даже не погуляешь в своей любимой блузочке, – запротестовал он.

– Это твоя любимая, а не моя, – ответила Терри и подмигнула ему. – Поэтому я ее сегодня и надела.

– О, ну если так…

Никто из них двоих и словом не упоминал скорый отъезд Эндрю, но в этом не было необходимости: несказанное и так повисло между ними, словно готовясь в любой момент все разрушить.

Эндрю обнял Терри со спины, и они уютно прижались друг к другу, почти как на обычном свидании.

Но постельное белье было другим. Не мягкое хлопковое, как раньше у Эндрю, а красное атласное, которое принадлежало Дейву. И хотя по запаху оно было свежевыстиранным, Терри все равно не могла избавиться от ощущения неправильности.

Комната Эндрю теперь принадлежала Майклу – тому самому другу, который вместе с ними в масках для Хэллоуина протестовал против речи Никсона. Однако Майкл не уедет во Вьетнам на следующей неделе, как и Дейв. У них обоих сохранялась студенческая отсрочка, но даже после выпуска из университета они не подлежали немедленному призыву, потому что их даты рождения были выбраны в числе последних. Все так несправедливо.

Постельное белье было другим. И комната тоже. Все изменилось, кроме них самих.

Но даже они чувствовали себя по-другому. Теперь.

– Терри, – произнес Эндрю. Она напряглась. Обычно он обращался к ней «милая», а по имени называл только в разговорах с другими людьми.

– Эндрю, – откликнулась она. Ей не хотелось так легко сдаваться. Она повернулась на другой бок, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ты знаешь, что я тебя люблю, – сказал он.

– А ты знаешь, что я люблю тебя.

Терри смотрела на него и старалась все запомнить. Как он взмахивает ресницами. Как выглядит его лицо с этой новой стрижкой и с разных ракурсов. Мало времени. Очень мало…

– Я хочу, чтобы ты оставалась собой. Чтобы я не был как груз, который тянет тебя вниз, – выпалил Эндрю.

Терри сразу поняла, что это были отрепетированные слова.

– Эндрю Рич, – произнесла Терри и приподнялась на локте. Она притворялась, будто ей не больно от его слов. – Не смей приказывать мне, что делать.

– Я не приказываю. Но…

– Но? – переспросила Терри. Она не шевелилась. Нелегкий же им предстоит разговор. Нелегкий для них обоих.

– Но я не уверен, что смогу исполнять свой долг, зная, что ты ждешь меня. Я просто не смогу думать ни о чем другом.

Терри даже не понимала, что он имеет в виду.

– Это же хорошо. Ты сможешь думать о том, как вернешься домой, ко мне. О нашем будущем.

Эндрю вздохнул и перекатился на спину.

– Я знал, что ты так отреагируешь.

– А как ты хотел? – спросила Терри. Она смотрела на постер группы The Who[47], который висел у Дейва на стене.

Эндрю натянул покрывало на голову.

– Сам не знаю. Но ты не слушай меня. Я просто пытаюсь сделать вид, что не схожу с ума от беспокойства. Однако это не так.

А вот это уже был ее Эндрю. Такие слова она понимала. Честные.

– Сэм, все в порядке, – сказала она и стянула атласную ткань у него с головы. – Ты отправляешься к Роковой горе. Никто не знает, что может с тобой там случиться.

– Но зато во мне не живет Враг, – сказал Эндрю. Он наконец-то повернул к ней голову.

Терри кивнула.

– Верно. Мы все это знаем. Ты едешь туда как хороший человек.

– Правда?

– Ты хороший человек, – повторила Терри.

Она не заплачет. Она будет сильной. Даже сильнее, чем может себе представить. Кен это предсказал.

– Я не позволю тебе расстаться со мной. Это… я во всем виновата. Доктор Бреннер каким-то образом устроил твой отъезд. Я не хотела говорить тебе, но…

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказала. Это моя вина. Я думаю, это его рук дело.

– Это неважно, – ответил Эндрю. На некоторое время он замолчал. Потом придвинулся к Терри и нежно, почти невесомо поцеловал в губы и продолжил: – Ты ни в чем не виновата. Он это сделал или нет – кто может знать? Такое все равно могло со мной произойти.

Она была не в состоянии говорить и просто кивнула. Эндрю продолжил:

– Мы не расстаемся. Это свобода для тебя. Я просто не хочу, чтобы ты сидела и ждала меня, особенно если в твоей жизни появится что-то новое. Я не смогу исполнять свой долг с мыслью о том, что как-то ограничиваю тебя. Мне этого не хочется. Поэтому на время моего отсутствия у нас будет перерыв в отношениях… Но это не значит, что я перестану тебя любить. Я надеюсь, что вернусь домой и мы будем вместе.

Терри хотелось сказать: «Конечно, вернешься. И конечно, будем. Не нужно надеяться, ведь все так и будет».

Однако она не могла такого пообещать, потому что не умела видеть будущее. А для солдат его никто не видел. Если кто-то и способен на это, то все равно не расскажет. Чаще всего это будущее было таким, что никто не хотел его видеть. Очевидно, Эндрю заранее практиковал свою маленькую речь.

Терри вздохнула.

– Если тебе это нужно, значит, так мы и поступим.

Эндрю шумно выдохнул и перевернулся обратно на спину, словно испытал глубокое облегчение.

Терри вдруг спрыгнула с кровати, начала рыться в сумке и достала фотоаппарат.

Эндрю вопросительно поднял брови.

– Хватить думать о непристойностях, – сказала она ему. – Я просто хочу сделать наш совместный портрет, на память.

– Ого. А разве для этого не нужен кто-то третий, чтобы сфотографировать?

Терри отрицательно качнула головой.

– Нет, только длинные руки. Ты будешь держать фотоаппарат с одной стороны, а я с другой. Мне останется только дотянуться до кнопки и нажать ее. Но сначала я найду нужный ракурс.

Элис предложила эту гениальную идею – снимать фотоаппаратом самого себя. Без нее Терри никогда бы не додумалась попробовать.

Она встала на одно колено и заглянула в глазок видеоискателя. Коротко подстриженные волосы Эндрю смотрелись хорошо. Наконец, когда Терри удовлетворилась выбранным углом съемки, она махнула Эндрю, чтобы поднял руку. Он держал камеру, а Терри плюхнулась на кровать рядом с ним и взялась с другой стороны. Она прижалась близко-близко к Эндрю, чтобы их головы попали в кадр.

– Улыбнись, – сказала она и потянулась, чтобы нажать на кнопку.

А когда снимок уже был сделан и Эндрю собрался опустить фотоаппарат, Терри воскликнула:

– Подожди!

Пленка для «Полароида» стоила дорого, но это был важный случай. Напечатанный снимок вышел из передней части камеры, и Терри сразу же его выхватила.

– Это нужно включить в курс молодого бойца, – пожаловался Эндрю с таким видом, словно у него уже рука отваливалась держать фотоаппарат на весу.

– Сделаем еще один для меня, – сказала Терри и вернулась в прежнюю позу.

Она повернулась к нему, поцеловала в щеку и ощутила, как Эндрю улыбнулся шире. Терри потянулась к кнопке и нажала. Еще один щелчок фотокамеры, еще одно фото вышло из передней части корпуса.

Эндрю бросил «Полароид» на кровать рядом с Терри; фотоаппарат слегка спружинил о матрас. Они легли рядом, обнялись и помахали распечатанными снимками, чтобы те быстрее проявились.

Терри жалела, что не знает секретного способа сделать такой снимок, в котором можно остаться надолго и дождаться, пока ничего уже не будет стоять на пути у миллионов чудесных моментов, подобных этому.

Эндрю привез ее обратно в общежитие на своей «Барракуде». По дороге он против обыкновения не включал радио. В его дальнейшие планы входило подбросить Терри, а затем вернуться в квартиру к Дейву и выпить с ним на прощание пива. Однако напротив общежития Эндрю помедлил, вытащил свой полароидный снимок из-под приборного щитка и внимательно рассмотрел. Они оба там улыбались, а Терри была слегка спереди, потому что нажимала на кнопку.

– Спасибо, – сказал Эндрю. – Вот за это.

– Тебе спасибо, милый, – ответила Терри.

Она будет плакать позже. Не сейчас.

«Я хотела бы, чтобы ты остался. Не уезжай. Я чувствую, что многого еще не сказала тебе. Но не хочу говорить – ведь тогда я как будто признаю, что мы больше не увидимся».

Эндрю положил фотографию обратно за приборную панель и взял руки Терри в свои.

– Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Разберись с тем козлом из лаборатории. И присматривай за моей сестренкой Элис.

Терри хотела улыбнуться, но вместо этого чуть не расплакалась.

– Все будет. Обещаю.

– Ты справишься. Я бы не рискнул пойти против тебя.

– Ну, ты же не чудовище.

Эндрю до сих пор не знал всей правды о тех монстрах, которых видела Элис. Не знал, что они из будущего. Терри не стала бы говорить об этом, только не сейчас. Про будущее она ему расскажет, когда он вернется. Когда у них все будет впереди.

– Ну, я поеду. Не связывайся с чудовищами без крайней необходимости. И пиши мне хоть иногда.

– Ты тоже.

А потом Терри поцеловала его. Это последний раз или нет? Она понятия не имела.

3.

Кен был не настолько глуп, чтобы назначить встречу в закусочной, где работает Терри. Здесь многие знали, что они с ней дружат, и могли потом рассказать о его приходе. Поэтому встреча с Эндрю была назначена в университетской забегаловке, где подавали лучший черный кофе во всем студенческом городке. Кен взял себе целых три кусочка сахара и этим ужасно возмутил официантов, но что поделать: ему нравилось пить так и никак иначе.

Эндрю плюхнулся на диванчик напротив и провел рукой по ежику своих волос. Кену был знаком этот жест: он сам когда-то стригся коротко – много лет уже прошло – и потом искал у себя отсутствующие волосы, если нервничал.

– Друг, хорошо бы ты оказался прав, – сказал Эндрю. – Разговор вышел трудный.

– Ей будет довольно тяжело, – ответил Кен.

Подробностей он не знал. И вообще, когда дело касалось будущего Терри, он чувствовал себя словно заблудившимся в море. Иногда накатывали волны уверенности, что она сильна и становится еще сильнее, но цельной картины все равно не возникало. Это очень расстраивало Кена. Он уже сомневался в том, правильно ли поступил, когда встретился в прошлый раз с Эндрю и посоветовал ему порвать с Терри на время службы в армии.

– Как я уже говорил, – продолжил Кен, – она борется изо всех сил. Но из-за этого мы все можем оказаться в еще большей опасности.

– Она бы очень разозлилась, узнай, что ты действуешь у нее за спиной.

– Знаю, – Кен вздохнул. – Мне нельзя вмешиваться в крупные события. Думаю, я уже говорил. Мама научила меня этому еще в детстве.

Эндрю махнул рукой, чтобы подозвать официантку.

– Чего хочешь, милый? – спросила она, не прекращая жевать жвачку.

Эндрю помедлил.

– Шоколадный молочный коктейль.

Она кивнула и ушла, а Эндрю сказал Кену:

– Можно оторваться разок.

Он положил локти на столик и немного подался вперед.

– А вот насчет того, чтобы вмешиваться… Значит, есть и мелкие события, да? Наши жизни, например. В этом-то и суть. Мы – лишь расходный материал.

Кен был не согласен:

– Лучше не говори такого в моем присутствии.

– Уверен, я не один так считаю.

Кен посмотрел на Эндрю и вдруг подумал, что запросто мог бы оказаться на его месте и собираться сейчас в другую страну. И это все еще может произойти, если война не окончится к его выпускному. Впрочем, его дата рождения была довольно далеко в списке на призыв, так что на данный момент Кен находился в безопасности. Он задумался: а каково ему пришлось бы в армии? Наверняка тяжело. Или нет – если держаться ото всех подальше и хранить свои секреты. Кен привык так делать, но это не значит, что ему такое было по нраву.

– Не существует человека, которого можно просто взять и заменить, – сказал он. – Люди постоянно совершают эту ошибку.

– Такое впечатление, будто ты с этим сталкивался, – ответил Эндрю и забарабанил пальцами по столу. – Расскажи о себе. Все эти разговоры про экстрасенсорику – правда?

Кен посмотрел в окно закусочной и сделал несколько вдохов-выдохов. Он ждал, когда чутье подскажет: должен ли он ответить? Должен ли быть честным?

«Ты можешь доверять этому парню так же, как доверяешь Терри».

«Тогда ладно».

– В моей семье все верили в подобные штуки, так что и для меня они реальны. Вот и все, что я могу тебе сказать на этот счет. Я очень долго жил, отвергая предчувствия о том, что может случиться, – Кен замолчал, пригубил кофе и нервно покрутил чашку на столе. – И я всегда думал, что в семье все должны оберегать друг друга, но теперь считаю, что мы сами выбираем, кого нам защищать.

– Что изменилось? – спросил Эндрю. Кажется, он был по-настоящему заинтересован.

– Мои родственники обращались со мной так, будто меня можно легко заменить, – Кен медленно вытер ладони о джинсы. Он редко говорил на эту тему, практически никогда, и сейчас его руки вспотели от напряжения. – Они нормально относились только к одной из моих особенностей. Той, которая была им понятна. Но не к другой.

Эндрю качнул головой, и Кен понял, что до него еще не дошло.

– Мне очень жаль, – неуверенно проговорил он. – Мои-то предки всегда меня поддерживали, хоть и считали идиотом. Должно быть, это крайне неприятно.

– Было. Но уже меньше, – ответил Кен и грустно улыбнулся. – Ну, если не думать обо всем этом.

– А что случилось-то? – спросил Эндрю.

Люди никогда не понимали, что быть экстрасенсом не значит все время оказываться правым. У Кена не было ответов на все вопросы. А еще он иногда ошибался и все портил. Ему случалось так же разочаровываться в людях, как и любому другому человеку. Впрочем, все равно можно оставаться честным.

– Я сказал им, что встречался с парнем. Мы на тот момент уже расстались, но я понимал, что однажды снова полюблю кого-нибудь, и это будет мужчина. Мне кажется, я встречу свою половинку в лаборатории Хоукинса.

– Я понятия не имел. То есть, я бы никогда не подумал… – Эндрю явно начинал паниковать.

– Полагаю, мне стоит воспринять это как комплимент.

– Я веду себя как скотина, – сказал Эндрю. – Нет, я имел в виду, что это очень хреново – потерять семью, потому что они не принимают тех, кого ты любишь. Я сочувствую тебе, брат.

Тут Эндрю улыбнулся и спросил:

– Значит, вот для чего ты записался на эксперимент? Надеешься встретить того самого парня?

Кен улыбнулся в ответ. Нет лучшего чувства на свете, чем оправданное доверие.

– И поэтому тоже. Но не только. Главную причину знают Терри с ребятами. Я действительно думаю, что мы четверо важны друг для друга. У меня было предчувствие, что нужно это сделать, – Кен помолчал немного. – Но не помешает заодно поискать Того Единственного.

– Я так понимаю, кандидатов пока не нашлось?

– Особо не из кого выбирать. Но когда увижу его, я сразу пойму. По крайней мере, надеюсь на это.

Вернулась официантка, принесла молочный коктейль для Эндрю. В высоком бокале и с шапочкой пены напиток выглядел очень аппетитно.

– Спасибо, – сказал ей Эндрю.

– Слушай, а ты пробовал макать картошку фри в молочный коктейль? – спросил Кен.

– Нет. Что это еще за причуда?

– Да ты не жил по-настоящему.

Кен жестом позвал официантку обратно и заказал хрустящую картошку. Она поспешила на кухню, а он снова обратился к Эндрю:

– Как Терри восприняла все это?

Эндрю ответил полуулыбкой.

– Ну, она не облегчила мне задачу.

– Меня это нисколько не удивляет.

Эндрю помедлил. Потом сказал:

– Я не хочу знать о самом себе, но Терри… С ней все будет в порядке?

– Я не в курсе, – ответил Кен. – Ни о ней, ни о тебе. Я поэтому и вышел с тобой на связь. Просто у меня было… предчувствие, что ей будет легче пережить твой отъезд, если вы на это время расстанетесь. По-другому объяснить не могу.

Принесли картошку фри. Эндрю взял ломтик и поморщился – очень горячо. Он обмакнул картошку в молочный коктейль и откусил.

– Восхитительно. Горячее с холодным, соленое со сладким.

Кен протянул руку через столик и тоже взял ломтик картошки.

– Я обещаю сделать все возможное и проследить, чтобы с ней все было в порядке. Это тебя устраивает?

– Нет, – ответил Эндрю. Он пододвинул на середину стола тарелку с картошкой и стакан с коктейлем. – Но не всегда получаешь то, что хочешь.

Мудрость «Роллинг Стоунз». Кен ответил в том же стиле:

– Иногда ты не получаешь даже то, что тебе нужно[48].

4.

Терри чувствовала себя лунатиком, которого неожиданно разбудили. Мир казался странным и одновременно не таким далеким, как в предыдущие несколько недель. Это касалось даже лаборатории Хоукинса. Когда Терри призналась Эндрю, что считает его отъезд своей виной, у нее неожиданно словно камень с груди упал. А она даже не подозревала, что носит с собой такую тяжесть.

В кабинет вошел доктор Бреннер и поставил на стол два стаканчика: один с какими-то пилюлями, другой – наполненный жидкостью.

– Витамины, – пояснил он. – Как я понял, вы не принимаете то, что я вам дал. Во втором стакане вода.

Терри осторожно отпила и убедилась, что это правда. Потом закинула в рот витамины. Ну и пусть.

– Да, я их не принимаю. Вы и так даете мне что-то, влияющее на мой метаболизм и меняющее вес.

– Ваш бойфренд жалуется? – спросил Бреннер.

Технически, у нее больше не было бойфренда. Она пережила это прощание. Но молилась за Эндрю сегодня утром и будет еще – перед сном. Она делала так каждый день. Беспокойство о нем стало постоянным спутником. Зато она больше не плакала над каждой сентиментальной песней по радио. Это и значит «продолжать жить»? Ей не нравилось, но это было лучше, чем мучиться в подвешенном состоянии. Или скрывать от Эндрю что-то серьезное.

Она все же решила пропустить вопрос Бреннера мимо ушей и вместо ответа перешла в наступление:

– Что провоцирует изменение моего метаболизма?

Он внимательно посмотрел на нее, приблизился со стетоскопом в руках. Терри едва не отпрянула, когда металлический кругляш прижался к груди и обжег холодом кожу через ткань больничной рубашки. Бреннер спустился ниже и послушал ее живот.

– Вы сегодня выглядите настороженной. Сильнее, чем были до этого.

В фургоне по дороге сюда Терри жестом предупредила друзей, что собирается попробовать снова поговорить с Кали. Появится ли девочка наконец в пустом пространстве? Еще немного, и у них закончатся хорошие варианты действий.

– Вам сегодня стало лучше? – Бреннер все пытался добиться от нее ответа.

– Я хорошо себя чувствую, – неохотно подтвердила Терри.

– Значит, наши препараты вам помогают, – он произнес это не терпящим возражений тоном.

– Или нет, – ответила Терри.

Бреннер окинул ее долгим внимательным взглядом.

– Мисс Айвз, если вы не можете сделать то, что для вас будет лучше всего, тогда… – он замолчал.

О, как же ей хотелось надавить на него еще сильнее. Потребовать, чтобы завершил эту фразу, которая под конец уж больно начала напоминать угрозу. Но…

Терри вспомнила, с каким гневом Глория рассказывала о визите Бреннера к ней домой. Ему удалось очаровать ее родителей. Нет, с этим человеком нужно соблюдать осторожность. Только так можно его переиграть.

– Я принимаю витамины, – сказала она ему. – Вы сами только что видели.

– Хорошо, – откликнулся он. – А теперь вот это.

У него в руке появилась маленькая бумажка, пропитанная ЛСД.

Терри взяла ее, положила на язык и закрыла глаза. Она не обращала внимания на Бреннера и ждала, пока наркотик подействует. Терри продолжила сидеть с закрытыми глазами, даже когда открылась дверь и в кабинет кто-то вошел. Без сомнения, это был санитар. Терри вспомнила свой первый день здесь – как она смотрела на экран с электрокардиограммой, а потом мысленно представляла эту красную линию – всплеск, всплеск, ровно, ровно.

Довольно скоро – или ей так показалось – она начала погружаться глубже. Под ногами была вода, исходившая рябью, а вокруг – темная пустота.

Терри ждала. Она чувствовала себя сильной, ее сознание было ясным.

Кали шагнула из темноты со скрещенными на груди руками.

Терри испытала такое облегчение, что готова была упасть на колени.

– Я не могла прийти, – сообщила Кали. – Спать очень хотелось. Может, мне это снится? Я не знаю.

– Ты болела?

– Я плохо себя чувствовала. Папа навещал меня каждый день, – ответила Кали. – Надеюсь, Элис не расстроилась, что я к ней не пришла. Я обещала папе, что буду хорошей девочкой.

Сердце Терри дрогнуло. Усилием воли она заставила его успокоиться.

– Он ведь не знает, что ты виделась с Элис?

Кали отрицательно покачала головой.

– Как думаешь, у тебя еще получится отвлечь его? Ты ведь не попадешь в беду, если поможешь мне?

Девочка склонила голову в задумчивости.

– Ты говорила, нужно сделать так, чтобы он пришел ко мне?

– Я не знаю, что ты сделала в тот раз, но это отлично сработало. Мне просто нужно, чтобы он оставил меня одну на некоторое время.

– В прошлый раз он разозлился. Но у меня есть другая идея, – объявила Кали и после этого исчезла.

Терри снова очутилась в лаборатории. Она открыла глаза и притворилась, что потягивается и зевает.

– Лучше я прилягу, – сказала она. – Что-то мне нехорошо.

Бреннер протянул руку в сторону кушетки. Возможно ли выразить сарказм без единого слова? Если да, то он достиг совершенства в этом искусстве.

Терри медленно волочила ноги и изо всех сил изображала усталость. Она рухнула на тонкий матрас, свернулась калачиком на боку и закрыла лицо руками.

Из прикрепленного под потолком громкоговорителя раздалось потрескивание, а затем зазвучал мужской голос:

– Код «Индиго». Доктора Бреннера просят пройти в крыло «Г» в связи с кодом «Индиго».

Его лицо приняло ожесточенное выражение, весьма похожее на ярость. Он направился к выходу – напряженный, словно тетива. Терри свесила ноги на пол, якобы обескураженная происходящим.

– Что случилось? – спросила она невинным тоном. Однако внутренне очень волновалась за Кали, и яростное лицо Бреннера ей не нравилось.

– Вас это не касается, – бросил он и махнул рукой помощнику, чтобы следовал за ним. Они вышли из кабинета. По громкой связи продолжали вызывать доктора Бреннера.

Терри подошла к окошку на двери и выглянула через него в коридор. Нельзя было позволить стараниям Кали пропасть зря. Терри подождала, пока мужчины пропали из виду, а потом закинула сумку на плечо и выбежала из кабинета. На этот раз она быстро миновала все коридоры и ни разу не заблудилась.

Новый код, который Элис выучила наизусть и рассказала ей, работал подобно волшебному заклинанию. С его помощью Терри прошла через все запертые двери на пути к кабинету доктора Бреннера. В коридоре, который вел к комнате Кали, что-то происходило. Слышались крики и поверх них – командный тон Бреннера. Терри заглянула туда. Она ожидала увидеть людей, но вместо этого обнаружила стену огня. Пламя выглядело совсем как настоящее. Но оно не могло быть реальным – не было жара.

Кали сотворила иллюзию, чтобы отвлечь персонал и дать Терри пройти в кабинет Бреннера.

Она поспешила вперед. Наверняка у них тут повсюду камеры слежения. Единственная надежда на то, что охранники не просматривают пленки с положенной тщательностью. Терри вбежала в кабинет Бреннера, после чего позволила себе остановиться и победно выдохнуть.

Однако она еще не победила.

– Так… – пробормотала Терри. Она поставила сумку на стул, вытащила из нее аккуратный серо-черный фотоаппарат и положила его на стол доктора Бреннера. На секунду задумалась.

Фотографиям требовался контекст.

Терри обошла стол и сфотографировала стоявшую на нем табличку с именем: «Д-р Мартин Бреннер». Мысленно она добавила: «Злой гений». Фотокамера зажужжала, снимок вышел из передней части корпуса. В тишине кабинета звук фотокамеры отозвался эхом. Терри мысленно взмолилась, чтобы ей это просто чудилось из-за наркотика. Она положила фотографию на стол – будет первой в пачке. Пленки оставалось всего на семь кадров.

Терри вернула фотоаппарат на стол Бреннера и подошла к его картотечному шкафу.

«Надо было взглянуть на часы и засечь время. Чтобы знать, сколько я тут пробыла».

Вслед за этим Терри подумала: «Теперь уже поздно».

Она рывком выдвинула первый ящик и просмотрела папки с документами в поисках личных дел детей. Она искала надпись «ПРОЕКТ «ИНДИГО».

Бинго.

Она спешно листала папки, пока не наткнулась на личное дело, которое явно было заведено на Кали. «Объект 008. Возраст – пять лет». Терри быстро просмотрела содержимое: описание экспериментов и полученных результатов. «Ребенок обнаружил способности, которые требуют изоляции ее от тех, кто может ослабить… Постоянно спрашивает о семье и просит называть ее по имени… Прекратила проситься к матери… Поддерживала убедительную иллюзию океана на протяжении пяти минут, но без осуществления контроля над изображением. Потенциал растет с каждым днем…»

Терри выбрала две страницы и поочередно сфотографировала. Жужжание «Полароида» снова отдалось эхом. Терри еще раз убедилась, что папки с личными делами оканчивались цифрой 010, а не 011. Она сделала фотографию выложенных в ряд папок – на случай, если удастся уговорить репортера заняться этим делом.

А что насчет эксперимента с ними самими?

Терри попробовала открыть следующий ящик и обнаружила там папки с надписью сверху: «ПРОЕКТ «МК УЛЬТРА». Это то самое? Терри открыла первое личное дело и обнаружила, что это ее собственное.

«Тебе нужны записи по Элис».

Терри закинула папку обратно в ящик, та встала на место с легким щелчком. А вот и «Элис Джонсон»… На первом листе под датами были отмечены объемы использованного ЛСД и электрошоковой терапии. Также имелось описание эксперимента от доктора Паркс. Оно начиналось так: «Невозможно сказать, приносит электрошок результаты или травмирует пациентку…» Рядом была приписка от руки и с инициалами Бреннера: «Увеличение мощности должно прояснить…»

Терри сфотографировала эту страницу. Потом открыла следующую – это оказалась служебная записка. В ней выдвигалось предложение оставить объекты изучения проекта «МК УЛЬТРА» для проживания в лаборатории. На документе стоял штамп: «На рассмотрении. Требует дальнейшего изучения».

Нельзя этого допустить.

Прошло слишком много времени, ей нужно было уходить.

Терри затолкала в сумку сделанные снимки и фотоаппарат, перекинула лямку через плечо и мысленно прорепетировала ложь, которая должна будет убедить Бреннера, что она под кайфом отправилась за ним в коридор, но не нашла его и решила проверить, вдруг он у себя в кабинете.

Беспорядок в коридоре уже прекратился, было тихо.

До комнаты Терри дошла спокойно, ее никто не заметил. Или, во всяком случае, не остановил.

Она не чувствовала в себе прежних сил, но ей все еще было лучше, чем несколько недель до этого. Пойти в комнату Кали? Она должна это сделать. Возможно, девочка в беде – то, что Бреннер до сих пор не вернулся, не означает ничего хорошего. Терри не простила бы себе, пострадай Кали из-за ее действий, поэтому она шагнула обратно в коридор. Паранойя внутри нее росла, в углах собирались темные тени. Однако по пути ее снова никто не остановил и ни одной живой души ей не встретилось.

У самой двери комнаты Кали ее поджидал Бреннер.

– Я уже заметил вас, – сказал он. – Нет никакого смысла поворачивать обратно, мисс Айвз. Вы хотите ее навестить. Уверен, она с удовольствием с вами повидается.

Терри не понимала, что происходит, однако она все равно открыла дверь и вошла в комнату девочки. Ей нужно было ее увидеть.

Кали лежала на верхнем ярусе кровати, она плакала и сжимала в кулаках простыню. Вся ее одежда намокла от пота, хоть выжимай. Терри видела это даже с другого конца комнаты.

– Кали, ты в порядке? – спросила она.

– Ты посидишь со мной? – отозвалась девочка с глухим всхлипом.

Терри нервно оглянулась на доктора Бреннера, который прошел в комнату следом за ней. Он приподнял брови.

– Я не против.

Она не должна делать ничего подобного. Ей нужно бежать. Она уже добыла доказательства. Однако она не могла бросить Кали, не убедившись, что с девочкой все будет хорошо.

Терри забралась на кровать и взглянула наверх, где сквозь деревянные балки проглядывал другой матрас. Ей сейчас отчаянно хотелось попасть в темную пустоту и поговорить с малышкой наедине.

Сверху раздался голос Кали:

– Я рассказала ему. О том, что мы разговаривали.

Значит, уже поздно для секретных бесед. Терри хотелось взглянуть на Бреннера, понять, как он отреагирует. Но нет, такого удовольствия она ему не доставит.

Однако когда он сдвинулся с места и направился в ее сторону, Терри тут же встала с кровати. Ей стало страшно… Но чего она боялась? Сама не знала.

Бреннер всего лишь прислонился к стене.

На его лице появилась усмешка. Терри поняла: он знает, что победил в этом раунде. Она взглянула на Кали.

– Что ты ему рассказала?

Перед мысленным взором Терри возник образ Элис. А что, если Бреннер узнал о том, что она видит будущее? Тогда его станет невозможно остановить…

– Она поведала мне правду, – ответил Бреннер. – О том, что вы попросили ее отвлечь меня.

Пульс Терри превратился в барабанную дробь.

– Она вам сказала, что я… я… – Терри начала заикаться. Страх заставил ее прирасти к месту. Ей было противно, что она боится этого человека. Он этого не заслужил. Но как можно было не испугаться? А знает ли он о темной пустоте? – Я не…

– Нельзя обманывать папу, – тихо проговорила Кали, повернула к ней голову, и пока Бреннер смотрел на Терри, приложила палец к дрожащим губам. Значит, она сохранила все в секрете. Значит, Бреннер не узнал про Элис. – Он все равно узнает.

Доктор Бреннер приблизился к двухъярусной кровати. Его внимание вновь было сосредоточено на Кали.

– Это верно.

Тут он улыбнулся и хлопнул в ладоши.

– С нетерпением жду, как ты покажешь себя в следующем месяце. Я ожидал подобного результата, и сегодняшний пожар подтвердил мой прогноз. Ты становишься сильнее. Это весьма многообещающе.

Забавно. Терри назвала бы это совсем иначе.

– А что будет в следующем месяце? – спросила она и порадовалась, как ровно звучит голос.

– Сюрприз для Кали, – ответил он. – И для вас тоже.

Терри закрыла глаза. «Ах ты, мерзавец».

5.

Доктор Бреннер сопроводил ее обратно в лабораторный кабинет. Санитар выложил на стол содержимое ее сумки, в том числе фотоаппарат и полароидные снимки. А еще гигиеническую подушечку с поясом, которые Терри в последнее время всегда держала под рукой.

– У вас регулярные менструации? – спросил Бреннер.

– Боже, сначала надо на ужин пригласить, – выплюнула Терри. Она ощутила, как вспыхнули щеки. Вот уж точно не самая распространенная тема для светской беседы.

– Регулярные? – повторил Бреннер.

– Да, но это не ваше дело.

– Я проверяю, нет ли побочных эффектов от препаратов. Регулярные, то есть раз в месяц?

Он ждал ответ, глядя на нее пронизывающим взглядом.

– Вообще, нет. Когда как, – ответила Терри. Ее щеки все еще горели. – Но все же постоянные. Поэтому я и ношу это в сумке. Возможно, вы не знаете, но кровянистые выделения бывают у многих женщин. Особенно когда они переживают стресс. Хотите услышать больше? Я очень многое могу рассказать про менструальные спазмы.

Бреннер спокойно взял пачку снимков. Он выглядел совершенно невозмутимым, несмотря на попытки Терри задеть его в ответ. Медленно перелистывая фотографии, он внимательно рассмотрел каждую из них.

– Вот этот я оставлю себе, – сказал он и продемонстрировал ей снимок, где просматривалась табличка с его именем на столе. Остальные фотографии вернулись на место. – А эти можете забирать. На них с трудом можно разобрать хоть слово. К сожалению, ваш план не сработал. В другой раз повезет… Но лучше бы вам больше не пытаться.

Терри все еще ощущала действие ЛСД: ей казалось, будто комната вибрирует.

– Вы закончили? – спросила она.

– Почти, – ответил доктор Бреннер и внимательно посмотрел на нее. – Терри, вы и ваши друзья являетесь частью важного научного исследования. И Кали тоже. Я знаю, вам это может казаться жестокостью, но в действительности наши методы очень гуманны. В других странах ученые поступают намного, намного хуже в своих опытах по расширению границ человеческого сознания.

Вокруг него собирались тени – а может, они появились из-за ЛСД. Возможно, доктора Бреннера всегда окружало кольцо теней – словно он был назгулом, Черным Всадником, который соскочил прямо со страниц ее книги.

Терри не могла притворяться, будто не видит, кем он является.

– Неужели? И что, они тоже держат пятилетнего ребенка в изоляции от других детей ради чистоты эксперимента? Они тоже сажают детей в камеры вот в такой лаборатории? Одевают в больничные рубашки? Отрезают от мира и нормального детства?

– Эти дети могут стать нашим единственным преимуществом, – ответил Бреннер и ненадолго замолчал. А когда заговорил снова, у него на лице играла легкая улыбка. – Из последних данных разведки я узнал, что русские разработали теорию, согласно которой у матери и ребенка имеется ментальная связь друг с другом. Хотите узнать, как они проверили эту теорию? Сначала развели кроликов, потом рассадили мать и потомство по разным комнатам, а после начали убивать малышей, чтобы проверить, почувствует ли это мать.

– Боже, – произнесла Терри и почувствовала, что ее вот-вот стошнит. Перед глазами прыгали умирающие крольчата. Прыг-прыг. Прыг. – Думаю, вам лучше уйти. У меня начинаются сильные галлюцинации.

Она подобрала фотоснимки, которые он ей оставил, вместе с ними легла на кушетку.

Бреннер остался стоять на прежнем месте.

– Увидимся на следующей неделе, мисс Айвз. Не советую проверять, способен ли я выследить вас и вернуть обратно, – он сделал паузу. – Но возможно, вы в этом сценарии сыграете роль матери-крольчихи… Я знаю, что вы вернетесь. Не станете же вы рисковать ребенком, которого я могу наказать вместо вас.

Терри не стала говорить Бреннеру, что он прав. Ему это и так было известно.

– Я же сказала, вы можете идти.

Как только он вышел, Терри просмотрела поочередно все снимки, которые были сделаны на драгоценную полароидную пленку. Расплывчатые имена, названия и тексты. Все это не будет иметь никакого смысла для того, кто не видел документы целиком. Она не добилась ничего…

Кроме того, что ее поймали.

6.

Существовали люди, которые считали себя важнее, чем доктор Бреннер. Однако лично он воспринимал их как своих спонсоров и покровителей. Доктор Бреннер посылал им отчеты – но не отчитывался перед ними. Принципиальное различие.

Чтобы вершить великие дела, необходимо работать самостоятельно. Стоит лишь последовать чьим-нибудь прихотям и ориентирам, как начинается деградация. К счастью для Бреннера, большинство ключевых фигур во власти, чья поддержка была ему необходима, давно уже прогнили изнутри от коррупции. Манипулировать ими оказалось достаточно просто. Люди очень легко теряют мужество, когда дело касается их убеждений.

Однако…

Распоряжение о переводе того ворчливого офицера вызвало некоторые вопросы, и это после того, как он не сумел поставить жучок в частный гараж. Несколько человек из начальства захотели получить последние данные о ходе работы в лаборатории за те несколько месяцев, что Бреннер стоял во главе.

Так что он решил расширить список приглашенных на демонстрацию и включил туда самого директора. Кали покажет им настоящее шоу. Теперь она будет делать что угодно, лишь бы его порадовать. Еще бы, после того как он разоблачил ее сговор с Терри Айвз.

Бреннер все еще ждал, когда эта женщина осознает правду о своем положении.

Даже если Терри до сих пор лелеет планы, как ускользнуть из-под колпака… Что ж, тогда она быстро поймет, что этому не бывать. Потому что внутри нее кроется кое-что весьма ценное.

7.

Терри не желала сдаваться. Бреннер узнал, что она искала у него документы. Это было плохо. Но в фургоне по дороге домой ей в голову пришла новая идея.

У нее пока не было доказательств, а снимки на «Полароид» не получились. Ну и что? Она все еще могла пригласить кого-нибудь для расследования. Возможно, они разоблачат его, и тогда он отпустит Кали. Не он один умеет планировать сюрпризы.

Вернувшись в общежитие, Терри сразу же попросила на стойке в вестибюле телефонную книгу. Она пролистала до города, ближайшего к Хоукинсу. Затем выбрала из местных газет ту, у которой был приличного размера тираж. Записала название и номер телефона.

После этого Терри долго стояла в очереди к телефонам. Обычное дело: девушки звонят домой и ведут капризные разговоры со своими бойфрендами. А у Терри уже руки чесались от нетерпения, когда она стала прокручивать телефонный диск, чтобы набрать каждую цифру номера. И вот наконец пошло соединение.

– Редакция, – ответил мужской голос. Этот человек почти зевал, а трубку взял только после третьего гудка.

– Я… Мы хотим подсказать вам идею для статьи, – начала Терри. – Думаю, получится отличный материал. У нас новый директор в Национальной лаборатории Хоукинса. Он был удостоен многих почестей, а сейчас трудится над какими-то потрясающими секретными исследованиями…

– А в Хоукинсе теперь есть лаборатория? – спросил журналист.

– Вы не поверите.

Терри обернула телефонный шнур вокруг руки. Она продолжила описывать, какая замечательная выйдет история, но при этом старалась не переборщить с эпитетами. Репортер был занят по четвергам в ближайшие две недели. А если на третий четверг? Конечно, он будет рад приехать и познакомиться с этим доктором Мартином Бреннером, а также взглянуть, что происходит в соседнем городке.

Терри повесила трубку со зловещей улыбкой.

## Глава десятая. Люди за кулисами

Апрель 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Яркое утреннее солнце ворвалось через окно в комнату общежития.

Терри прикрыла глаза рукой и пожаловалась Стейси:

– Я так не хочу ехать. Но надо…

Она уже целый час как проснулась, однако сесть в знакомый фургон и отправиться в лабораторию прямо в лапы Бреннера казалось просто невыполнимой задачей.

Но ей действительно надо было ехать.

Вчера Терри снова позвонила тому репортеру и прикинулась сотрудницей лаборатории. Он подтвердил, что действительно намерен приехать. Девушка велела ему быть там ровно в половину одиннадцатого и на посту охраны назвать имя доктора Мартина Бреннера. Теперь Терри очень нервничала. Это было мудрое или глупое решение?

Она и сама не знала.

– Просто пошли их куда подальше, как я тогда сделала, – посоветовала Стейси. Она была занята тем, что выполняла трехдневную порцию домашней работы в один присест – она всегда так делала. Как она обманула всех там, в лаборатории, что они сочли ее интеллект средним? Терри понятия не имела. Потому что Стейси явно была самой сообразительной студенткой.

Она делала то, что хотела. И ей удавалось избегать последствий.

Терри убрала руку от лица. Та половина комнаты, где обитала Стейси, пестрела постерами музыкальных групп и вырванными из журналов страницами с идеями по макияжу. Терри была аккуратнее: у нее на стенах висело только несколько семейных фотографий в рамках и афиша фильма «Сабрина» с Одри Хепберн – давнишний подарок от тети.

– Мне уже кажется, что фургон приедет прямо в общежитие и кто-нибудь запихнет меня внутрь, – сказала Терри.

– У тебя усилилась паранойя или мне кажется? – бросила Стейси через плечо и снова принялась царапать что-то в тетради.

– У меня есть причина для этого, – ответила Терри.

Не то чтобы Стейси знала даже половину из происходящего в лаборатории. Бреннер отказался пояснить, что за сюрприз ожидается – теперь уже в этом месяце. Пока что не произошло ничего, что можно было бы счесть неожиданностью. А еще Терри ни разу не видела Кали с того дня.

На последних двух сеансах Бреннер с пристрастием допрашивал Терри о прошлом, так что ей никак не удавалось отправиться в темную пустоту. Ужас стал ее постоянным спутником.

– Ага, все этот ЛСД виноват. Я даже удивлена, что ты не ловишь постоянные глюки… А может, и ловишь. Может, поэтому у тебя и паранойя.

– Я имела в виду другое.

У ее паранойи было имя – доктор Мартин Бреннер. И Терри не могла просто прекратить посещать лабораторию. Кали могла пострадать.

Глория, Кен и Элис по-прежнему были на крючке, и Терри вместе с ними. Нельзя позволить Бреннеру победить.

Мы не позволим.

– Я не сдамся, – сказала Терри, однако не пошевелилась.

– Приятно слышать, – откликнулась Стейси, которая давно привыкла к подобным заявлениям. – Вот бы твоя зажигательная речь убедила Пола остаться в группе. Конечно, нечестно обвинять во всем Йоко…[49] но на кого еще людям все свалить?

«Битлз» приняли решение о распаде, но хранили его в тайне и сообщили только на этой неделе, когда Пол сделал громкое заявление о начале сольной карьеры.

– Считается, что Джон первым собрался уходить[50], – заметила Терри. – Так что пусть винят его.

– Да, точно! – Стейси фыркнула от смеха и вдруг воскликнула: – Ой! Я забыла. Тебе пришла открытка от Эндрю.

Терри вскочила с кровати как ошпаренная.

– И ты молчала?!

Почту приносили ближе к вечеру, а это значит, что открытка пришла еще накануне. На ней была изображена Арка в Сент-Луисе[51]. Терри отвесила этой открыткой легкий подзатыльник Стейси – чтобы знала в следующий раз, – а потом села на край кровати и стала читать, что было написано на обороте.

«Милая!..»

Терри подумала, что начало многообещающее. Возможно, он уже отказался от всей этой ерунды с «давай расстанемся, раз я уезжаю». Терри продолжила чтение.

«У меня увольнительные на выходных, и я решил написать тебе пару строк. Заодно хочу сообщить, что я уезжаю завтра. Позже обязательно пришлю тебе адрес, по которому можно писать. Еще позвоню домой, когда смогу. Мама взяла с меня обещание писать ей каждую неделю, так что новости будешь узнавать от нее. Я скучаю по тебе, но знаю, что мы приняли верное решение.

Я хочу, чтобы без меня ты жила своей жизнью. Но вспоминай обо мне иногда – а я буду мечтать о тебе и о том, как мы заживем спокойной жизнью в Шире. И никаких Серебристых Гаваней[52].

С любовью,

Эндрю».

Ее охватила тоска по любимому. Такая сильная, что у Терри даже подкосились ноги.

Но потом она вдруг поняла, что открытка помогла ей собраться с силами. Эндрю отправляется на службу во Вьетнам, где будет сражаться за свою жизнь и за жизни тех, кто рядом. Так что да, она тоже сможет сесть в фургон вместе со своими друзьями и отправиться на встречу с монстром. Тем самым, который рассказывает сказки об убитых кроликах, словно держать детей в заточении и проводить над ними эксперименты – вовсе не так страшно. Она тоже может сражаться. За то, чтобы будущее не было таким, каким его увидела Элис.

«Ты ради этого и пришла туда изначально».

А еще Терри очень хотелось увидеть шок на лице Бреннера, когда перед лабораторией появится репортер. Она убрала открытку в сумочку – чтобы всегда была рядом – и дотронулась до совместной фотографии, которая была прицеплена в уголке зеркала на ее половине комнаты. Это был тот самый полароидный снимок, на котором они с Эндрю сидели на постели и улыбались. В последнее время ее бессонница прошла. Терри по-прежнему была крайне неприятна мысль, что они официально прекратили отношения, но если это помогало им переживать разлуку, то, возможно, Эндрю предложил правильное решение. Разница была едва заметна. Он оставался с ней, в каждом ударе сердца.

– Значит, ты поедешь? – спросила Стейси.

– Поеду.

– Возможно, тебе стоит надеть штаны.

– У меня мозги набекрень, – вздохнула Терри. Да и брюки стали ей маловаты в последнее время. – Надену юбку.

Она подошла к платяному шкафу, распахнула дверцу и покопалась в своей одежде. Вот оно – то, что нужно. Длинная, свободная, скрывающая все недостатки юбка. Идеально. Терри натянула ее, потом повернулась к Стейси:

– А ты не спросишь, о чем пишет Эндрю?

– Не-а. Я прочла, еще когда забирала почту.

Терри бросилась к кровати, схватила подушку и запулила ею в хихикающую соседку. Это утро казалось таким обыкновенным. Разумеется, если не думать о том, куда она сейчас поедет.

2.

Мужчины прибыли в лабораторию Хоукинса рано утром. Процессия из трех черных машин словно догоняла рассвет. Вероятно, они собирались застать доктора Бреннера врасплох. Он поприветствовал их на входе в лабораторию. Доктор Бреннер не ожидал личного приезда директора, и не знал, воспринимать это как благоприятный знак или нет.

– Господа, я очень рад, что вы смогли приехать, – произнес Бреннер с таким видом, словно они вовсе не прибыли на три часа раньше запланированного. – Особенно вы, Джим. Как доехали из Лэнгли?[53]

– Скучно и без происшествий, – ответил Джим. Он уже смотрел не на Бреннера, а на здание у него за спиной.

Стало быть, знак неблагоприятный.

На директоре был черный строгий костюм отличного покроя, но и Бреннер сегодня надел свой лучший наряд – серого цвета, который смотрелся на нем куда выгодней. Он узнал нескольких сопровождающих, которых запомнил по прошлым встречам еще в те времена, когда работал в лабораториях на базе. Это были важные фигуры – хоть и не настолько важные, как директор.

– Что ж, здесь все будет иначе, – сказал Бреннер и повел их мимо поста охраны в вестибюле. Такие люди не записывались в журналы регистрации при посещении засекреченных объектов, в которые инвестировали средства. Они предпочитали не отмечать свои перемещения. – Обещаю, это будет самая увлекательная демонстрация результатов, которую вы видели на этой неделе.

Ему не хотелось обещать лишнего, так что он удержался от слов «в этом году». Или даже «в жизни». С учетом того, что скоро у него появится ребенок Терри Айвз в дополнение к Восемь.

– И, определенно, самая дорогостоящая, – прокомментировал один из мужчин. Его начищенные ботинки блестели так же ярко, как напомаженные волосы.

– Чтобы достичь необычайных результатов, зачастую нужно заплатить необычайную цену, – ответил доктор Бреннер. – А ваше имя…

– Прошу прощения. Боб Уокер, – представился тот, однако ладонь для рукопожатия не протянул.

Бреннер кивнул ему. Принято к сведению. Теперь он уделит внимание директору и этому человеку. Остальные мужчины тоже назвали свои имена, но они явно просто сопровождали директора в поездке. Свита для обозначения статуса. Сейчас директор никуда не ездил один. До Бреннера доходили рассказы о его блестящей и сложной карьере в полевых условиях, о запятнанных и полностью разрушенных репутациях. Он верил услышанному, поэтому лицезреть директора в компании каких-то счетоводов было печально. Люди, умеющие видеть перспективу, становились все большей редкостью в последнее время.

Бреннер нажал на кнопку интеркома и объяснил, что ведет с собой сегодняшнюю группу высокопоставленных гостей. Двери с жужжанием открылись, и стоявшие на посту солдаты отдали честь директору.

– Я подумал, – предложил Боб Уокер, – может быть, нам стоит побеседовать с вашим руководящим составом по поводу этого… проекта и его стоимости?

Бреннер понял – они пришли сюда не только потому, что он сам их пригласил. Эти люди намерены прикрыть его лабораторию. По крайней мере, Боб был настроен именно так. Какие же у него мотивы?

Ах да.

– Вы, случаем, не служили вместе с офицером службы безопасности, который раньше у нас работал? – спросил доктор.

– Да, в прошлой жизни. Он хороший человек.

Вот и разгадка тайны.

– Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. В конец концов, весь персонал отчитывается лично передо мной, – произнес Бреннер.

– Мы больше хотели бы поговорить с ними напрямую. И познакомиться с кем-нибудь из участников эксперимента. Как я понимаю, у вас здесь содержатся дети? Звучит не очень-то законно. Прощу прощения за подобное выражение.

– Тише-тише, – вмешался директор. – Давайте не будем опережать события.

– Да, – ответил Бреннер. Он старательно следил за дыханием, чтобы ничто на его лице не выдало, как он нервничает. – Джим знает о важности этой работы больше, чем кто-либо еще. Он лично нанял меня для управления этим объектом.

Директор нахмурился – ему не понравилось, что Бреннер напомнил об этом. Боб тоже на секунду потерял самообладание; должно быть, он был не в курсе.

– Приоритеты могут поменяться, – произнес директор. – Зависит от того, способна ли выгода оправдать расходы.

Бреннер улыбнулся и представил себя в окружении акул. Но волноваться не о чем. Он ведь тоже акула.

– Абсолютно с вами согласен.

3.

Терри барабанила пальцами по соседнему сиденью в фургоне. Кен опоздал на пять минут, так что когда автомобиль свернул к зданию лаборатории, они уже сильно задерживались. А потом она заметила эту… сцену впереди, возле будки охранников. Терри стоило немалых усилий не начать улыбаться. Оказывается, они подъехали как раз вовремя.

Все четверо друзей переглянулись. Терри давно посвятила их в свой план с телефонным звонком.

Доктор Бреннер прошел через стоянку к дежурному охраннику. Тот разговаривал с мужчиной и женщиной, которые приехали на старом громоздком автомобиле непонятной марки. Их машина стояла прямо перед фургоном. Терри понятия не имела, сколько зарабатывают репортеры, но все равно готова была поспорить, что это тот самый, кому она звонила. Бреннер подошел к охраннику и упер было руки в бока, но застыл в нерешительности, услышав что-то.

Терри раньше никогда не видела, чтобы доктор Бреннер демонстрировал хоть малейшее сомнение. Она была уверена, что ученый не станет рисковать и разворачивать журналистов у ворот, потому что это вызовет у них еще больше вопросов. Однако ей нужно было сделать все, что в ее силах, чтобы все прошло по плану.

Прежде чем кто-нибудь смог остановить ее, Терри подцепила пальцами ручку и открыла дверцу фургона.

– Что вы де… – долетели до нее слова водителя, но было поздно. Терри уже балансировала на воображаемой доске для скейтбординга или серфинга.

– Что случилось? – громко позвала она. – Возникла какая-то проблема?

Мужчина выглянул из машины и посмотрел на Терри. Она восприняла это как сигнал вылезти из фургона.

Водитель попытался последовать за ней, но Бреннер поднял руку, останавливая его, и тот отстал. Терри подошла к автомобилю репортеров. Женщина, которая сидела на пассажирском сиденье, высунула через окно фотоаппарат и щелкнула затвором. Бреннер так и стоял с поднятой рукой.

– Подождите, – сказал он. – Мы не давали разрешение на фотосъемку.

– А я не против, – пожала плечами Терри. Она понимала, что ведет себя подозрительно активно, но не могла перестать. – Только спрошу… Кто вы такие? И для каких целей фотографии?

Она изобразила застенчивость и прижала руку к вороту своей широкой блузки. Репортер носил неряшливую бороду и спортивную куртку. Вид у него в целом был помятый, но Терри именно так и представляла себе журналистов. Женщина-фотограф в футболке и комбинезоне была моложе его – наверное, ровесница Терри или на пару лет старше.

– Мы из «Газетт», – сообщил мужчина. – Прибыли сделать репортаж о лаборатории.

– Вы напишете о нашем эксперименте? – Терри изобразила удивление.

Репортер прищурился.

Бреннер поджал губы, но тут же придал лицу спокойное выражение.

– Вовсе нет. Они говорят, что хотят написать обо мне. Кажется, возникла путаница с моим расписанием. Боюсь, сегодня неподходящий день.

– Ну а меня все устраивает, – великодушно сообщила Терри. – И я уверена, остальные ребята тоже не возражают.

– А я вас не спрашивал, – ответил доктор Бреннер, но тут же заметил, с каким любопытством снова прищурился репортер, и смягчил интонации. Он обратился к охраннику: – Выпишите для них разрешение на парковку. Я встречу всех вас в вестибюле.

После этого он поспешил обратно в здание.

Терри одарила журналистов лучезарной улыбкой.

– С нетерпением жду вашего мнения обо всем. Мне всегда ужасно хотелось узнать биографию доктора Бреннера. Он просто восхитительный.

– Восхитительный, – повторил репортер таким тоном, каким обычно произносят «сволочь». Он прошел мимо Терри к будке охранника, чтобы получить пропуск на стоянку.

Она вернулась в фургон, хотя оставалось только заехать и припарковаться.

По коридору здания они шли уже все вместе. Доктор Бреннер на ходу объяснял, что сегодня у него загруженное расписание, так что он не сможет уделить время журналистам и передаст их на попечение коллеги по имени доктор Паркс. А поскольку исследования в этом учреждении носят конфиденциальный характер, ни одна фотография не может быть сделана без предварительного разрешения.

– Хорошо, – ответила фотограф. Руки она все еще держала на ремне камеры, которая была надета ей на шею. – А как насчет вашего снимка с участниками эксперимента?

– Я не располагаю временем.

– Мы должны переодеться в больничные рубашки, в которых обычно ходим, – вклинилась Терри. – Так фото будет более точным. Мы можем хоть сейчас это сделать.

Она хотела получить визуальное доказательство их присутствия здесь, а также Бреннера рядом с ними.

– Мы можем все сделать быстро, чтобы подстроиться под ваше расписание, – сказала фотограф.

Бреннер слегка скривился, но ответил:

– Да, разумеется.

Терри доставляло огромное удовольствие превращать жизнь Бреннера в хаос.

«Теперь ты знаешь, каково это».

Их отвели в привычные кабинеты, где ждали работавшие с ними сотрудники.

– Вам не разрешено разглашать какие-либо детали нашей работы, – сказала доктор Паркс, обращаясь к Терри. Она явно это делала по приказу доктора Бреннера. После этого женщина вышла – вероятно, чтобы донести эту же информацию до всех остальных.

Все четверо переоделись в рубашки.

Бреннер ждал их в конце коридора. С ним была еще одна женщина в такой же рубашке. Терри никогда ее раньше не видела. Журналист набросал что-то в своем блокноте, а фотограф жестом пригласила их всех встать напротив бетонной стены.

– Улыбнитесь, – сказала она.

Терри не послушалась. И подозревала, что все остальные тоже. Затвор фотокамеры щелкнул несколько раз, хотя в этом вроде бы не было особой необходимости.

– Итак, что вы можете нам рассказать о своей работе? – спросил репортер.

– Не много, как я уже предупредил, – ответил доктор Бреннер. – Мы не хотели бы подвергать результаты исследования риску обнародования на этой стадии. Однако я могу заверить, что мы работаем над жизненно значимым вопросом национальной безопасности. К сожалению, меня уже ждут на более важных встречах. Они продлятся до конца дня.

«О, правда, что ли?»

– Почему вы выбрали эту научную сферу?

Бреннер пожал плечами.

– Ладно, – сдался репортер. – Тогда расскажите мне о своем детстве.

Доктор Бреннер предпринял фальшивую попытку отшутиться:

– Боюсь, оно было скучным по меркам любых новостных стандартов.

Радость Терри немного потускнела от того, как быстро Бреннер подстроился под ситуацию. Зато внутри у него наверняка шла борьба, так ведь? Должно быть, он подозревал кого-то из сотрудников лаборатории в организации западни. Возможно, сейчас Бреннер даже ощущал паранойю. Все это он заслужил.

Но вся суть плана заключалась в том, чтобы ему задали вопросы, на которые придется отвечать. А этого не произошло.

– Терри, пройдемте со мной, пожалуйста. Оставляю вас в надежных руках доктора Паркс, – учтиво обратился Бреннер к репортерам. – Вы всегда можете вернуться, только сообщите заранее.

– У вас было три недели на подготовку, – ответил журналист.

Доктор нахмурился и жестом позвал Терри за собой. Они вошли в кабинет, где он обычно работал с ней.

– Это вы сделали? – спросил Бреннер.

Девушка пожала плечами в притворном равнодушии.

– Как бы я это сделала?

– Вы могли поставить под угрозу весь эксперимент, – спокойно продолжал он. – Лучше делайте так, как я требую. В противном случае результат вам не понравится. Ждите здесь, чуть позже я пришлю кого-нибудь вас проводить. Прибыли посетители, чтобы встретиться с вами и Кали. Ведите себя как следует.

И не успела она задать хоть один вопрос, как Бреннер покинул кабинет. Терри повернула ручку и обнаружила, что дверь заперта.

Здесь были люди, которые хотели встретиться с ней и Кали. Похоже, все сюрпризы сегодня случались одновременно. Но план еще может сработать. Если она сможет отвести Кали к репортерам, то они точно зададут правильные вопросы…

Терри порылась в сумке и достала книгу в мягкой, основательно потрепанной обложке – «Возвращение Короля». Она принадлежала Эндрю. Ему нравилось класть раскрытые книги на стол страницами вниз. Скоро она уже дочитает и, может, тогда поймет, о чем он писал в открытке. Терри достала заодно и ее и, прежде чем вложить в книгу в качестве закладки, перечитала послание.

«Пожалуйста, пусть он спокойно доедет и с ним все будет в порядке. Пусть вокруг него будут хорошие люди, которые заботятся друг о друге. Пусть он вернется ко мне».

Терри полностью погрузилась в события главы, где Фродо и Сэма хватают орки после прибытия в Мордор – и тут открылась дверь. Вошел хорошо знакомый санитар.

Он сегодня утром порезался бритвой: над бородой виднелась ярко-красная царапина. Это сразу напомнило Терри, что лаборант тоже человек.

– Идемте со мной.

– Хорошо бы сказать «пожалуйста».

– На это нет времени. Доктор Бреннер велел снова предупредить вас, чтобы вели себя как следует при посетителях, – заявил санитар с излишней чопорностью.

Посетители. Кто может приехать в такое место? Терри понимала, что он имел в виду не репортеров.

Ей вспомнились слова Бреннера, сказанные в прошлом месяце. О том, что Кали будет что-то «демонстрировать».

Есть ли какая-то отдаленная возможность, что эти посетители не одобрят то, что Бреннер здесь делает?

«Если так, то он не стал бы тебя с ними знакомить».

Но кто знает? Терри села и попыталась восстановить душевное равновесие.

Санитар вышел, затем вернулся и повторил:

– Идемте со мной.

Терри поднялась на ноги. Перед глазами поплыли круги.

– Будьте осторожнее, не вставайте так резко.

Ассистент взял ее под руку. Никогда прежде он не проявлял к ней заботу. Терри заключила, что это связано с визитом загадочных посетителей.

Он повел ее по коридорам, мимо других лабораторных кабинетов. Через окошки в дверях Терри заметила друзей. Очевидно, они не собирались ничего демонстрировать, как она… Или, может, они уже это сделали?

Доктор Бреннер в нетерпении ждал их в конце коридора, рядом с одним из лабораторных залов. Терри вспомнила, что там находится камера сенсорной депривации.

– Мисс Айвз, вы помните, что ваше сотрудничество крайне важно для безопасности объекта Восемь?

«Объект Восемь». Терри вспомнила надписи на папках. Не может же он иметь в виду…

– Вы так ее называете? Не по имени?

– Это неважно. Вы поняли, что я имел в виду?

Терри сложила руки на груди.

– А почему бы вам не называть по номерам нас всех?

– Взрослые сложнее, чем дети. Так вы поняли?

– О да, поняла.

«Что вы – самый чудовищный человек на свете».

– Кто эти посетители?

– Важные люди. Не создавайте проблем, иначе мы оба о многом будем сожалеть.

«Извини, док, но сожаления – это для тех, у кого есть душа. А у тебя она отсутствует».

– Я никогда не подвергну опасности Кали или любого другого ребенка.

Он фыркнул, и на лице у него промелькнуло изумление.

– Ну разумеемся. Пойдемте.

Терри решила, что дождется удобного момента, схватит девочку и побежит. Репортеры наверняка еще там.

Бреннер открыл дверь и пропустил их с санитаром вперед. Кали стояла напротив ряда стульев, которые были расставлены полукругом возле камеры депривации и создавали импровизированный зрительный зал. Здесь уже собралась публика – несколько незнакомых Терри мужчин. Тут Кали заметила Терри и помахала ей рукой. Лицо девочки осветилось улыбкой.

– Стойте здесь, – тихо произнес доктор Бреннер и обратился к собравшимся бледным мужчинам в темных строгих костюмах. – А вот еще одна многообещающая испытуемая. Она будет вместе с вами наблюдать тестирование объекта Восемь.

Кали улыбалась – ее явно очень радовало такое внимание к своей персоне.

Один из мужчин поднял руку и указал в сторону девочки.

– Это будет что-то вроде салонного фокуса?

– Что такое «салонный фокус»? – перебила его Кали.

Мужчина с досадой опустил взгляд в пол.

– Это то, что они не умеют делать, – ответила Терри достаточно громко.

– О, – глубокомысленно кивнула Кали.

Доктор Бреннер бросил на Терри взгляд, в котором ясно читался приказ стоять на видном месте и молчать. Как будто она сама была ребенком.

– Тогда как будет проходить эта демонстрация? – снова задал вопрос тот мужчина. У него на волосах было слишком много воска, который ярко блестел в сиянии потолочных ламп.

– Свет, – сказал Бреннер своему помощнику.

Санитар подошел к выключателю на стене и щелкнул им. Комната погрузилась в темноту, какая бывает в театре при опущенном занавесе. Или в пустоте, где вода плещется под ногами.

– Кали, – произнес Бреннер. Он явно давал ей условный сигнал.

– Что тут происходит? – пожаловался из темноты мужской голос.

А потом другой:

– Я ни черта не вижу. Включите свет.

Раздался третий голос:

– Это полный фарс. Хватит, мы увидели достаточно.

– Кали, – скомандовал доктор Бреннер.

И тут из ниоткуда в темноту ворвалось пламя. Только что в комнате было темно, как в глубокой яме, а в следующую секунду она была вся охвачена огнем. Несуществующее пламя понеслось через все помещение от Кали к зрителям. Они закричали – но не от боли, а от шока.

Огонь трещал, языки пламени лизали воздух.

Терри хотелось убежать.

Но ей было слышно, что Кали всхлипывает, так что девушка пошла к ней сквозь огненную стену. «Оно не настоящее», – говорила она себе. Конечно, было тяжело в это поверить, особенно медленно продвигаясь вперед, пока каждый участок ее мозга воспринимал пламя как реальную угрозу и твердил: «Выбирайся отсюда. Спасайся».

Терри сфокусировала взгляд на Кали, а когда наконец к ней подошла, мягко положила руку девочке на плечо и притянула к себе. Языки несуществующего пожара вздымались все выше.

– Кали, ты можешь это остановить. Тебе не обязательно продолжать. Я рядом.

Казалось, разверзнувшаяся преисподняя никогда не исчезнет.

Девочка замотала головой и всхлипнула:

– Не могу.

– Можешь, – шепнула ей Терри.

Огонь исчез так же неожиданно, как появился. Снова стало темно, и Терри почувствовала, что Кали обмякла в ее руках.

Снова включился свет.

Двое мужчин в костюмах выхватили оружие и теперь целились в нее и Кали. Терри заслонила собой девочку, которая все еще плакала.

– Стойте, – сказала Терри. – Не надо стрелять.

Самое время убежать отсюда и найти репортеров. Но у нее не было никакой возможности это сделать.

Здесь Кали была в их власти, и Терри тоже. Без вариантов.

Бреннер установил правила, и ей ничего не оставалось, кроме как следовать им. По крайней мере, сегодня. Эти люди увидели, на что способна Кали.

Молчание в комнате затянулось.

Нарушил его доктор Бреннер. Он улыбнулся своей фирменной чарующей улыбкой одному из мужчин, по обеим сторонам от которого стояли те двое с пистолетами, и произнес:

– Впечатляет, не правда ли, директор? Я сказал бы, что это чудо. Если бы верил в чудеса, а не в науку.

– Да, очень впечатляет, – ответил директор. – Простите, что назвал это «фарсом».

Он посмотрел на другого мужчину – того, со слишком блестящими волосами. Боб убирал оружие в кобуру. То же самое делали остальные. Директор поднялся со стула и взглянул с благоговейным трепетом сначала на Кали, потом на Терри.

– Только представьте… – обратился он к Бреннеру.

– Представьте, что у нас появятся еще такие. И даже еще сильнее.

Доктор Бреннер подошел ближе и положил руку Терри на плечо.

– А они появятся, да.

– Вы уверены? – спросил директор.

– Как я уже говорил, мы выращиваем следующее поколение волшебства и чудес.

– Я рад, что вы собрали нас здесь. Иначе бы мы могли допустить огромную ошибку, – сказал мужчина напомаженными волосами. Он подошел ближе и оглядел Терри с головы до ног, словно она была призовой кобылой. – Расскажите нам о других объектах ее возраста. Есть какой-нибудь потенциал?

– Да, огромный, – ответил Бреннер. – Например, одна участница эксперимента оказалась весьма восприимчивой к электрошоку.

Что-то странное и пугающее было в том, как эти незнакомцы рассматривали девушку. В душе Терри нарастала паника. Она снова подумала о словах Бреннера: что у них будет больше похожих на нее людей и что появится новое поколение… А потом Терри вспомнила еще кое-что…

Как быстро она уставала в последнее время. И часто бывала голодна. А также легко ударялась в слезы.

И как изменилось ее тело.

Симптомы, о которых Бреннер ее предупреждал.

Почему же он не сказал ей? Почему продолжал эксперимент, если все знал? Что за цель могла быть в таком случае?

«Возможно, я ошибаюсь. Делаю преждевременные выводы».

Но… Не было никаких сомнений, что Бреннер способен проводить эксперименты над детьми.

Терри направилась к выходу. Она едва держалась на ногах.

– Мне нужно прилечь. Пожалуйста, – сказала она, отвернувшись и положив руку на живот. Бреннер уже этого не видел. Терри казалось, что ее сердце бьется там, внутри. Комната плыла перед глазами.

– Идите, конечно, – прозвучал голос Бреннера у нее за спиной. – Вы молодец, мисс Айвз.

Но она всего лишь поддержала Кали. Он-то сам этого не сделал.

Санитар попытался снова взять Терри под руку, но она отмахнулась от него и продолжила держать ладонь на животе. Сердце билось часто-часто, и паника охватывала ее при одной только мысли о том, что это сердцебиение может быть не единственным.

4.

Элис сама не знала, что – ЛСД или электрошок – вызвало у нее такую странную иллюзию, но в лаборатории сегодня ощущалась совсем другая энергетика. Как будто все здание вибрировало на какой-то новой частоте. Доктор Паркс долго не приходила – была занята с журналистами. Ситуация обернулась не совсем так, как надеялась Терри. Но, может быть, это хотя бы заставило Бреннера поволноваться.

Может быть.

В любом случае, доктор Паркс распорядилась только насчет одного мощного электрического импульса, сказав, что в этот раз Элис не нужно «перенапрягаться».

По коридорам туда-сюда сновали разные люди. Она видела, как мимо провели Терри.

А еще Элис сумела поймать мимолетное видение. Это был кошмар совсем иного масштаба. Чудовищная воронка, наполненная огнем, энергией и тьмой. Черные щупальца простираются все дальше и дальше. Становятся такими длинными, что могут сожрать небо. А во рту у этого существа горит огонь разрушения…

Как можно сражаться с таким?

Тут открылась дверь, и Элис почти не удивилась, когда в комнату проскользнула Кали.

– Элис! – Девочка с разбегу бросилась ей в объятия. – Сегодня было так весело!

– От чего же? – спросила Элис и покосилась на дверь. Не похоже, чтобы следом за Кали кто-то шел.

– Пришли люди, и мне нужно было показать кое-что. Терри видела.

Элис удивленно приподняла брови. У нее в голове крутилось очень много вопросов. Но сначала…

– Как же ты сюда прошла?

– Папа занят! Я спросила, можно ли мне навестить мою подругу, и он ответил «да», – Кали робко улыбнулась. – Подумал, что я имею в виду Терри. Но мы с ней уже виделись сегодня, так что я пришла к тебе.

Что-то до сих пор беспокоило Элис. Она знала, что ее видения не касались настоящего. Они были о том, что ждет впереди, но… Но эта девочка живет здесь.

– Кали, ты когда-нибудь видела в лаборатории монстра?

Кали в задумчивости нахмурилась.

– Вряд ли. А какого монстра?

Элис подняла руки и замахала ими в воздухе, как щупальцами.

– Большого, со странными щупальцами, без лица и со ртом вместо головы.

Кали широко раскрыла глаза и закачала головой.

– Он живет здесь?

На лице девочки ясно читался испуг.

«Умница, Элис».

А ведь она сама как-то в восемь лет посмотрела один-единственный страшный фильм, после которого много месяцев спала с включенным светом. Ее мама тогда запретила ей впредь смотреть ужастики. Даже сейчас Элис иногда проверяла перед сном, нет ли кого-нибудь под кроватью и никогда, ни за что не свешивала ногу над полом. Но она попросила Кена рассказать историю о призраках тогда, в лесу, потому что какая-то часть ее все же любила бояться. Однако в детстве никакого удовольствия точно не было.

– Не волнуйся, тигрица, – сказала Элис.

А Кали продолжала хмуриться.

– Но ты видела монстра, да?

Элис кивнула.

– Но не в настоящем. Сейчас его здесь нет. Он в будущем.

– В будущем? – переспросила Кали.

– Это случится однажды, но вряд ли скоро. Забудь, что я сказала.

– Никогда не забуду! – воскликнула Кали и зарычала, как тигр, а потом принялась крадущейся походкой перемещаться из угла в угол. – Хочешь увидеть, что я показала им? Мужчинам, которые пришли смотреть на меня и Терри?

– Нет, – ответила Элис, но поняв, что Кали обиделась, добавила: – Я не хочу, чтобы ты опять заплатила цену.

Кали пожала плечами.

– Я не против.

– Это потому что ты хорошая девочка.

– Папа так не считает, – произнесла Кали, словно это было нечто само собой разумеющееся.

Элис не знала, что ответить. Нужно было говорить на детском языке. Наконец она нашлась:

– Значит, папа – какашка.

Кали расхохоталась. Да так сильно, что Элис испугалась, как бы девочка не упала. Зато она забыла про свой страх перед монстрами с голодными ртами.

Жаль только, что Элис не могла сделать так же.

5.

Как только фургон уехал с университетской стоянки, Терри обернулась к остальным. Она то и дело трогала свой живот и никак не могла остановиться. У себя в голове Терри уже прокрутила миллион сценариев развития событий, в том числе несколько самых неприятных: Бекки придет в ярость; непонятно, как сообщить Эндрю, и не перепугается ли он; из университета отчислят…

А еще оставалась проблема с Бреннером. Что же Терри делать дальше?

– Нам нужно поговорить. Точнее, мне нужно.

– Поедем в гараж? – предложил Кен. Затем нахмурился. – Мне жаль, что с репортером не выгорело. Но хотя бы статью напишут.

– А что за типы в костюмах там были сегодня? – спросила Глория.

Терри обняла себя руками.

– Это одна из причин, почему нам нужно поговорить.

– Я тебя довезу, – Элис тронула Терри за руку. – Что бы ни случилось, все наладится.

– Я так не думаю, – Терри покачала головой. – Давайте поговорим прямо тут. Мне еще нужно увидеться с моей соседкой.

– Ладно, – согласилась Глория, а затем внимательно оглядела парковку. – Водитель уехал.

Кен кивнул в сторону ближайшего здания.

– Вон там есть скамейка, где можно посидеть. Если не будем там задерживаться, то охранники не будут приставать.

Вечер был тихим и прохладным. Небо скрывали низкие серые тучи. На деревьях в студенческом городке начали распускаться первые листья, но в темноте они были похожи на слезы. Они подошли к тому месту, о котором говорил Кен. Сам он присел на бортик тротуара, Элис последовала его примеру, Глория опустилась на металлическую скамейку, а Терри села рядом с ней.

– Итак, в чем дело? – спросила Элис. – Что стряслось?

– Мне кажется… – начала Терри. Она с трудом выговаривала слова. – Кажется, я беременна.

Подобно самой Терри, ее друзья понятия не имели, как реагировать на эту новость.

Кен щелкнул пальцами.

– Я так и знал, что упускал нечто, связанное с тобой.

Терри хотелось смеяться. И плакать. И кричать. В итоге она решила остановиться на полушутливом обвинительном тоне:

– Ты худший друг-экстрасенс на свете!

– Сурово, – ответил Кен. – Но думаю, ты права.

Кен такой милый, что было даже неприятно обвинять его в чем-либо.

– Извини, – сказала Терри.

– Да ничего, – отмахнулся он.

– А ты уверена? – вернулась к прежней теме Глория.

– Нет, – ответила Терри. – И в то же время да. Почти уверена.

Элис все еще потрясенно смотрела на нее.

– Как же мы не заметили! – воскликнула она.

– Живот почти не виден, – ответила Глория. И потом тихо добавила: – Есть места, куда можно обратиться. Никто не узнает. Несколько девушек из церковной общины делали такое.

– Это от Эндрю, – сказала Терри. – Если я и правда беременна, то это наш с ним ребенок. Я не могу от него отказаться.

Элис встала и начала ходить туда-сюда по тротуару.

– Ты должна позвонить ему.

– Он улетел. Я вчера получила открытку. Его уже отправили во Вьетнам.

Какого черта? Она прекрасно могла представить, как на самом деле отреагирует Эндрю. Вовсе он не перепугается. Наоборот, будет счастлив. Терри ни секунды в этом не сомневалась.

– Как думаешь, доктор Бреннер знает? – спросила Глория. – У нас ведь берут кровь на анализ.

– Должно быть, знает. Частично я догадалась как раз из-за его слов.

Терри быстро рассказала о том, как Кали сегодня продемонстрировала свои умения и что произошло после. Закончила она следующими словами:

– Он теперь неуязвим. Вы бы видели, как они все изменились в лице. Они дадут ему все, что он захочет.

Элис остановилась.

– Бреннер знал, что ты откажешься принимать их наркотики, если узнаешь про беременность. Вот почему он тебе не сказал.

– Этот монстр заявил, что ребенка будут растить как часть нового поколения людей с особыми талантами, – Терри покачала головой. – Я сожгу их лабораторию дотла, прежде чем такое случится.

– Кали все еще держат там, – вздохнула Элис. – Она сегодня навестила меня. Но, кажется, я ее напугала.

– Как?

– Ну… Я описала ей монстра.

«О нет», – подумала Терри.

– Элис!

– Есть и положительная сторона: Кали никаких монстров не видела. – Элис посмотрела себе под ноги, потом снова подняла взгляд. – Чем мы тебе можем помочь?

– Ничем. Просто думайте. Изо всех сил. Все трое думайте. Должен быть способ, как нам освободиться от лаборатории. Нельзя, чтобы Бреннер заполучил моего ребенка.

Глория потянулась к Терри и коснулась ее ладони.

– Эй, будь к себе помягче. Ты только что узнала, да еще и была в тот момент под кайфом. Тебе нужно подумать. Следующий шаг – узнать срок беременности. И если имеются малейшие признаки, что ребенок болен…

– Я уверена, они наблюдали за его здоровьем, – горько произнесла Терри.

– А ты нет. Тебе станет легче, когда все узнаешь.

Глория протянула руку и убрала прядь волос, которая упала Терри на щеку, и та вспомнила о матери, которая тоже так делала.

– Ты справишься, – сказала Глория.

Терри накрыла ее ладонь своей и слегка сжала.

– Спасибо. Вам всем спасибо.

А теперь ей нужно было увидеться со Стейси. Сделать шаг, потом еще один. А потом еще.

Кен поднялся на ноги и, не спрашивая разрешения, положил ладонь с ей на живот.

Терри запротестовала:

– Что ты де…

– Это девочка, – сказал Кен. – Я не вижу четко ни тебя, ни ее. Но это девочка.

Девочка. Девочка! У нее будет девочка.

Во всяком случае, на этот раз шансы, что Кен прав, были пятьдесят на пятьдесят. При условии, что она действительно беременна, а не переживает приступ па- ранойи.

6.

Терри вошла в комнату общежития и увидела, что Стейси сидит на расправленной кровати и красит ногти на ногах в розовый цвет.

– Слава богу, ты здесь, – сказала Терри.

Братство – ее новые друзья – могло понять происходящее с ней, как никто другой. Но Стейси была самой давней подругой Терри в университете. Она могла увидеть ситуацию с другой стороны. Именно в этом Терри сейчас нуждалась.

– В чем дело, дорогая? – спокойно спросила Стейси. Ее не обеспокоила звучащая в голосе Терри паника.

Та остановилась рядом с кроватью и отобрала у подруги пузырек с лаком.

– Эй! – возмущенно воскликнула Стейси.

Терри поставила его на ближайший стол, схватила Стейси за руку и прижала ее ладонь к своему животу.

– Я поняла, почему в последнее время была самым капризным и голодным человеческим существом на свете.

Стейси посмотрела на ее руку, затем подняла глаза на саму Терри. Как та и ожидала, в глазах у соседки отразилось изумление.

– Терри, – выдохнула она, – что же ты будешь делать?

Терри рассмеялась. Было что-то успокаивающее в том, что все ее друзья отреагировали с одинаковой степенью растерянности.

– Я надеялась, что ты поможешь это понять. Мне нужно подтвердить, что я права… Но я не хочу обращаться к своему врачу. Боюсь, что за ним следят из лаборатории.

– Терри, дорогая, тебя не должна сейчас волновать лаборатория. Хватит туда уже ездить!

Терри плюхнулась на край своей кровати.

– Послушай… Можешь просто записаться на прием к своему врачу? Я предпочла бы пойти к нему.

Стейси кивнула.

– Завтра позвоню первым делом.

– А можешь записаться под своим именем?

Снова она примерит на себя личность Стейси. Ненадолго.

– Конечно, теперь-то я понимаю, откуда у тебя такая паранойя. – Стейси немного помолчала и продолжила: – Но должна предупредить: мой врач – противный старикашка. И я точно могу сказать, что он как-то раз меня облапал.

В сравнении с мерзкими типами из лаборатории…

– Я переживу, – сказала Терри.

Стейси села рядом, притянула ее к себе и обняла.

– Эндрю будет ужасно счастлив. Если бы он знал раньше, то предложил бы тебе пожениться еще до отъезда.

– Я знаю.

«Только он и обрадуется».

– Все было бы гораздо проще. А так дела наши плохи, – озвучила Стейси очевидную мысль. – Ребенок все испортит.

Терри должна была бы согласиться. В конце концов, она и сама думала об этом. Но все внутри нее отвергало предположение. Возможно, потому что Кен сказал, что это девочка. А возможно, потому что Терри сама понимала – сейчас она должна быть сильной.

– Нет, она ничего не испортит. Она будет просто идеальной.

– Как я и сказала, это всплеск гормонов при беременности.

## Глава одиннадцатая. Прощай и здравствуй

Май 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Смотровой кабинет врача Стейси мог бы удивить Терри своей холодностью и неуютностью, если бы она не побывала в лаборатории. Так что ей было с чем сравнивать. А уж с картинами на стенах – старинными чемоданчиками врачей и иллюстрациями Нормана Роквелла[54] – здесь было почти по-домашнему уютно. Больничная рубашка, которую ей выдали, была из более плотной ткани. На тумбочке стояла коробка салфеток и несколько стаканчиков: один со шпателями для языка, другой с ватными шариками, а третий с леденцами «Дам-дамс»[55]. На стене висел анатомический плакат, где были подписаны различные органы и части тела человека.

«Наверное, он не на этой картинке будет мне показывать, где находится ребенок», – подумала Терри.

Миниатюрная медсестра взвесила ее. Нахмурилась неодобрительно, когда узнала, по какой причине Терри пришла, и велела ей переодеваться в рубашку. После этого медсестра взяла у девушки анализ мочи и унесла его с собой.

– Мы используем тест Вампола, – пояснила она. – Он быстрее, чем другие.

Я вернусь через два часа с вашими результатами.

Так что следующие два часа Терри пришлось ждать официального вердикта, сидя на шуршащем бумажном листе. Она жалела, что не попросила у медсестры газету – можно было бы почитать последние новости о расстреле в Кентском университете[56]. Протестное выступление обернулось ужасной трагедией: четверо студентов были убиты и девять ранены, после того как гвардейцы выпустили по толпе шестьдесят семь залпов за тринадцать секунд. И до сих пор не было дано толкового объяснения, что побудило солдат открыть огонь.

Жизнь может оборваться так быстро.

Наконец дверь открылась и вошел врач в сопровождении медсестры.

– Я так понимаю, вы подруга Стейси Салливан, – хмуро произнес он. У него были седые волосы, напоминавшие шляпку гриба, а сам он был похож на Эйнштейна.

Врач натянул перчатки, и Терри отметила, какие у него огромные руки с волосатыми костяшками пальцев. Она очень надеялась, что он не будет ее лапать.

– Именно так.

– Салливаны – хорошие люди, – он цокнул зубами и продолжил: – Стейси – умная девушка, она бы не вляпалась в неприятности.

В общем, семейный врач Стейси оказался во всех отношениях отвратительным типом. Полезно это узнать.

– Хотите сказать, у меня неприятности?

– Да, – он пристально и зловеще смотрел на нее. – И вообще-то я не должен принимать вас без взрослых или отца ребенка. Однако я полагаю, что если бы отец мог присутствовать, вас бы здесь не было.

– Его отправили во Вьетнам до того, как я заподозрила беременность. И у нас с ним серьезные отношения.

– До вступления в брачные отношения вы не должны оказываться в положении, – он кивнул ей, чтобы ложилась. – Давайте посмотрим, насколько все плохо.

«Очаровательно».

На секунду Терри пожалела, что пришла сюда. Она вспомнила своего семейного врача, который всегда мог посочувствовать и относился ко всем по-человечески. Например, он разрешал им с Бекки есть мороженое, если у них поднималась температура, но не было слабости или боли в горле, и даже пришел на похороны их родителей.

Терри боязливо откинулась на смотровой стол. Пора бы уже привыкнуть к грубым прикосновениям врачей и их неприятным инструментам… Но тут был совсем другой случай. Она сделала отсчет от разных дат: в одном случае срок выходил большим, а в другом – довольно маленьким. Они с Эндрю обычно предохранялись, но пару раз Терри была полностью уверена в «безопасных днях», которые позволяли побыть беспечными.

Медсестра взяла ее за лодыжки и уложила ноги на две холодные металлические подставки в конце смотрового стола, а потом подняла ей рубашку выше колен. Терри закрыла глаза и попыталась мысленно перенестись в другое место, пока врач проводил крайне неприятный осмотр.

– Почему все инструменты такие холодные? – поинтересовалась она.

– М-м… хм-м… – произнес он вместо ответа и снова цокнул зубами. – Можете садиться, мисс.

«Боже, он вообще слышал о врачебном такте?»

– И что? – требовательно спросила Терри.

– Уже пошел третий триместр.

Медсестра бросила на нее разочарованный взгляд, будто Терри все это специально подстроила.

А девушка сама была в шоке. Такого она не ожидала. После быстрого подсчета в уме она определила – ноябрь. Терри мысленно вернулась назад во времени. Значит, когда Эндрю пришел в студенческую столовую в той маске… Одна из тех беспечных ночей после того, как она внесла за него залог в участке.

– Так много? – переспросила Терри. Нужно было удостовериться, что она все поняла верно.

– По моим подсчетам, примерно семь месяцев. И поражает, насколько незаметно, – он глянул на нее неодобрительно, в точности как медсестра. – Так что я верю, что вы действительно не догадывались. Однако вы были слишком беспечны и упустили момент для более приемлемого решения проблемы. Существуют места, где можно дождаться родов, и никто о них никогда не узнает. Вам следует рассмотреть этот вариант.

Слово «беспечный», которое она сама только что мысленно произнесла, больно ужалило девушку.

– Нет, – сказала Терри. – Я не откажусь от нее.

– Нам неизвестен пол ребенка. У вас развивается иррациональная привязанность. Все дело в гормонах.

«Господи, неужели Стейси от него подцепила фразу про гормоны при беременности?»

А врач все говорил, словно вознамерился впечатлить Терри своей мудростью.

– Вы приняли неверное решение, и для всех будет лучше, если вы дадите ребенку отправиться к двум любящим родителям, которые будут о нем заботиться.

Терри даром не сдались советы этого типа, что ей делать, но в то же время она понимала, что спорами ничего не добьется. Ей нужна была фактическая информация.

– Расскажите, что я должна знать об оставшемся сроке беременности. Вы можете определить, она… ребенок здоров?

– Кажется, все в порядке, – врач сложил кончики пальцев и посмотрел на Терри сверху вниз из-под кустистых бровей. – Я могу порекомендовать вам человека, к которому можно обратиться, но поговорите сначала со своими родными. Они скажут вам то же самое, что и я.

Терри гневно взглянула на него. На этот раз он все-таки ответил на ее вопрос:

– Вам следует увеличить количество потребляемых калорий. Ребенок должен набирать вес, и, значит, вы тоже. Возможно, у вас чаще будет возникать желание помочиться. И вам стоит оставить учебу…

– Семестр заканчивается на следующей неделе, – сказала Терри.

И слава богу. Она выпутается из этой истории, в университете ничего не узнают и не вышвырнут ее за моральное разложение.

Порядочные девушки не беременеют до замужества. Но было почти комично, насколько мало Терри сейчас волновала проблема стыда. Ей вообще было все равно. Все ее мысли были сосредоточены на чудовище, которое накачивало ее химическими веществами, и его намерениях. Если он думает, что ее ребенок – следующее поколение для каких-то проектов, то очень сильно заблуждается.

Она уже готова была попросить врача о конфиденциальности визита. Девушка не верила, что Бреннер не узнает о ее приходе сюда. Вот только…

Семь месяцев. Семь. Месяцев. Бреннер наверняка был в курсе… но когда он узнал? И при этом заставлял ее ездить в лабораторию. Элис права: он специально ничего ей не говорил. Так он мог и дальше накачивать ее наркотиками.

Нет, о чувстве стыда она подумает позже, а может, и никогда. Ее главная забота сейчас сводилась к одному слову – «побег».

Должен быть способ разобраться с этой ситуацией, не причиняя никому вреда. Но сначала… нужно передать Эндрю весточку о том, что у них будет ребенок.

– Я пойду. Не провожайте, – проговорила она.

2.

Вестибюль общежития мог бы соперничать с Центральным вокзалом Нью-Йорка. Правда, Терри там никогда не бывала и оттого не могла сказать точно, но именно так она представляла его по фильмам: кругом все торопятся, почти бегут, каждому нужно куда-то ехать. Выпускные экзамены начинались всего через неделю. Наступала та бешеная пора, когда нужно было впихивать в себя как можно больше информации, чтобы сдать все тесты и письменные домашние задания. А еще это было время безудержного студенческого веселья, которое компенсировало бы целое лето в родном городе.

Терри, разумеется, пришлось ждать в очереди к телефону. Впереди нее стояло четыре человека. Она открыла книгу, но читала невнимательно и почти ничего не понимала. Фродо и Сэм все еще были в плену у орков. В конце концов Терри бросила это занятие.

У нее не было сейчас варианта лучше, чем позвонить матери Эндрю. Терри надеялась, миссис Рич сможет устроить так, чтобы Эндрю позвонил в общежитие в заранее определенное время. Терри уже придумала, как сообщит ему новость, и мысленно повторяла свою реплику: «Слушай, как насчет того, чтобы забыть про это «официально не вместе» и заключить помолвку? Потому что летом у нас будет ребенок…»

Наконец подошла очередь Терри. Она набрала номер по памяти и стала переминаться с ноги на ногу в ожидании. Никто не брал трубку, и Терри уже почти потеряла надежду, но тут ответила миссис Рич. Она опять говорила в нос, совсем как в прошлый раз.

Терри сразу перешла к делу:

– Миссис Рич? Это Терри. Айвз. Мне нужно поговорить с Эндрю как можно скорее. Вы не могли бы попросить его сообщить, когда он сможет позвонить мне в общежитие? Я тогда буду ждать у телефона.

– Боюсь… Боюсь, что… – судя по звуку, телефонная трубка выпала у нее из рук.

Через несколько секунд кто-то подобрал ее, и Терри услышала мужской голос. Это был отец Эндрю.

– Кто говорит?

– Это Терри, девушка Эндрю. Я хотела передать ему сообщение.

– Мне жаль, Терри. Жаль сообщать тебе…

Окончание фразы она практически не услышала.

3.

Кен сидел в комнате у себя в общежитии и готовился к экзамену по физике. В этот момент его посетило чувство – холодная, мрачная уверенность. Меркнущий, а затем гаснущий свет. С головой накрыло ощущение, будто он потерял часть своего мира.

Раньше он задавал этот вопрос, снова и снова. Но вот пришел ответ, и Кен не хотел его знать.

И все же каждой клеточкой своего существа он понимал, что это правда: Эндрю больше нет.

4.

Элис постучалась в дверь комнаты Терри в общежитии. Ей всегда было немного неловко приходить в кампус. Поначалу девушке хотелось заглянуть в каждый уголок – и особенно в каждый лифт – и понять, как все это взаимодействует. Здешний мир казался ей таким знакомым, но все равно полным тайн. Теперь Элис была знакома с людьми отсюда. От этого университетский мир казался ей чуть больше ее собственным, и одновременно более чужим.

По дороге она заметила парочку косых взглядов от каких-то снобов, которые не понимали, что девушка в подобной одежде может делать в студенческом городке. Элис пришла сюда ради подруги.

Дверь распахнулась.

– Привет, Элис, – сказала Стейси. – Спасибо, что пришла. Ты сменишь Глорию на посту.

– Привет, Эл, – откликнулась Глория. Она сидела за письменным столом рядом с Терри; обе усердно занимались. Вокруг лежало множество книг, тетрадей, листов бумаги. – Сейчас ей надо сходить на контрольную по литературе, а потом сдать вот эту письменную работу перед семинаром. Я написала, в какие корпуса вам нужно.

– Как дела? – спросила Элис у Терри.

– Ой, не спрашивай, – ответила та. Заметно было, что она старательно храбрилась. – Мне пишут подсказки, куда нужно зайти.

Элис кивнула.

– У тебя получится. Никаких вопросов к твоему эмоциональному состоянию. Ну как, готова сдать все?

Когда Терри узнала, что случилось с Эндрю, Стейси немедленно связалась с Глорией и Элис. Втроем они начали полномасштабную подготовку Терри к выпускным экзаменам. А поскольку Стейси нужно было еще сдавать свои собственные, она пришла к выводу, что лучше всего будет сменять друг друга.

– Моя девочка не вылетит из университета из-за каких-то доисторических предрассудков. Она сдаст все экзамены, – сказала Стейси.

Никто из девушек не возражал. Они были готовы вытянуть Терри и дать ей закончить этот учебный год, даже если надорвутся в процессе.

Глория взяла пальто и сумочку и направилась к выходу, но возле Элис остановилась и негромко спросила:

– Как ты? Готова к завтрашнему дню?

Завтра наступал четверг.

– Я не пойду, – произнесла Терри, услышав вопрос Глории. – В лабораторию завтра не пойду. Я еще не придумала, что сделать. Как остановить все это.

Глория и Элис переглянулись.

Стейси ядовито усмехнулась:

– Да черт возьми, конечно, не пойдешь. Зачем вообще это делать? И так проблем хватает.

– Думаю, все же стоит поехать, – возразила Глория. – Посмотреть, как он это воспримет.

– Девочки, вам правда следует бросить это все, – продолжала Стейси. – Давайте тот парень поедет, Кен…

Элис посмотрела на Глорию. Стейси едва ли могла понять, что происходящее с ними было гораздо хуже того, что она сама пережила в лаборатории.

– Увидимся завтра, – сказала Элис Глории.

Та кивнула и вышла.

Терри придумает, что делать. Или проснется и будет чувствовать себя собой, а не главной героиней трагедии. И когда это произойдет, ей бы хотелось знать, что с Кали тоже все хорошо. Может быть, Элис все разузнает. А еще она продолжит заглядывать в будущее во время сеансов электрошока – возможно, там найдется что-нибудь, что поможет им уже сейчас.

– Давайте обуем ее, – предложила Стейси.

– Я тут, между прочим. И меня Терри зовут, а не «ее».

– Хорошо, – Стейси указала на платяной шкаф. – Тогда достань оттуда свою обувь и надень сама.

Элис позволила Терри с минуту повозиться со шнурками кед, а затем взяла дело в свои руки.

– Замечательно, конечно, что кто-то придумал сплести ткань в виде шнурков, но у нас нет времени любоваться этим технологическим чудом чудным.

Терри посмотрела на Элис, которая сидела у ее ног, не выдержала и расхохоталась, закинув назад голову.

– Мои теннисные туфли – «чудо чудное»! Нет, сама ты чудо.

Терри продолжала смеяться, а Элис просто была рада увидеть хоть какой-то проблеск радости у подруги. Она все переживет и придет в себя. Они позаботятся об этом.

– Чудо чудное, диво дивное, – повторила Терри и погладила свой живот. На ней была длинная свободная кофта – Стейси и Глория наверняка специально такую выбрали. – Какой же фарс все это.

Элис не поняла, что Терри имеет в виду.

– Ну, раз ты так говоришь, то готова поспорить: все тесты будешь щелкать как орешки. Мне всегда казалось, что профессора в колледже так выражаются.

Терри улыбнулась Элис в ответ, пока та заканчивала завязывать шнурки в свободный узел.

– Прошло всего несколько дней, – продолжала девушка. – Когда-нибудь ты оправишься.

– Я знаю, – ответила Терри мечтательно. Глаза все еще были красные, но не такие опухшие, как вчера. – Помню, как это было после автокатастрофы с родителями. Сначала кажется, что никогда не полегчает, но дни проходят – и вот ты уже можешь с этим жить. Просто носишь их в сердце.

Элис кивком головы указала на ее живот.

– По-моему, тебе и сейчас уже есть кого носить в себе.

– Для семьи всегда есть место, – откликнулась Терри.

– Очень трогательно, – вклинилась Стейси, – но вам пора выходить, а то опоздаете.

Элис послушно следовала инструкциям на записке Глории и проводила Терри к нужному зданию на кафедру английского языка. В вестибюле была маленькая библиотека с классической литературой, так что пока Терри писала свой тест, Элис развлекалась тем, что читала открытые наугад страницы разных книг.

Эндрю был хорошим человеком. Когда Глория позвонила с известием о его смерти, Элис восприняла это тяжело. Однако Кену было хуже всех них. Ну, за исключением Терри. Элис даже и не знала, что Эндрю с Кеном успели подружиться. Это было очень мило. Правда, Кен почти не мог помочь Терри – в женское общежитие его бы не пустили. Зато он взял на себя несколько ее смен в закусочной. Впрочем, оставалось продержаться всего пару дней, а потом они перевезут Терри к сестре в родительский дом.

Элис жалела, что не попрощалась с Эндрю в тот раз, но гораздо больше ей было обидно другое: он так и не узнал о своем ребенке. Терри решила ничего не сообщать его семье, по крайней мере пока. Она боялась, что тогда они окажутся в опасности из-за Бреннера. Элис не сомневалась: Терри хотелось пропустить завтрашний сеанс в лаборатории в том числе и потому, что ей было интересно, как он отреагирует на произошедшее.

Она представила это и поежилась.

– Замерзла? – раздался за спиной голос Терри.

– А ты уже все? – Элис поставила обратно на полку «Трех мушкетеров». – Давай отнесем письменную работу, и ты сможешь отдохнуть.

– Мне не нужно отдыхать, – ответила Терри. Немного помедлила и продолжила: – Мне нужно бегать и что-то делать. Одной. Я сама вернусь в общежитие, клянусь.

Элис задумалась. Сегодня у Терри был самый ясный и осмысленный взгляд за последние дни.

– Если с тобой что-то случится, Стейси прибьет нас всех.

– Да ничего не случится. Я просто хочу зайти в библиотеку.

Что Терри забыла в библиотеке?

– А давай я провожу тебя туда, а потом пойду?

– Заметано.

– Но сначала мы сдадим твои бумажки, как велела Глория.

Терри поколебалась, потом спросила:

– Ты узнаешь завтра, как там Кали? Если сможешь. Я правильно делаю, что не еду с вами?

Элис понятия не имела.

– Я тебе сообщу, если мне покажется, что ты что-то делаешь неправильно.

– Спасибо. Наверное, это лучшее, что ты можешь мне пообещать.

Элис жалела, что не может сделать больше.

– Братство Лаборатории, – сказала Элис.

– Братство Лаборатории, – повторила Терри. Она снова держала руку на животе. – А еще мы семья.

– Да, – ответила Элис, – семья.

– Пойдем, сестренка.

5.

Терри не оставляли в одиночестве уже три дня и три ночи, рядом с ней все время кто-то находился. Стейси не признавала полумер, когда принималась что-то делать.

Но и здесь, в библиотеке, Терри недолго удастся побыть одной. Она обвела глазами зал и наконец нашла ту сотрудницу справочного отдела, которая ей понравилась в прошлый раз. Сегодня очередь была не такая длинная, так что Терри решила подождать. Вокруг больше никого не было, а сидящие в библиотеке студенты были завалены книгами и погружены в завершение учебных проектов.

Теперь Терри постоянно чувствовала, будто носит с собой другой мир, куда бы ни пошла. Все эти ежедневные заботы – выпускные экзамены, вежливость, шнурование обуви, борьба со слезами на людях – все это казалось бессмысленным перед лицом ее проблем и боли от потери Эндрю. Ей так хотелось сказать ему, что он будет отцом. И так хотелось, чтобы он им стал.

Но ей нужно было думать о будущем.

Знакомая библиотекарь поначалу едва ли обратила на нее внимание.

– Да? Чем могу помочь?

– Э-э… привет, – сказала Терри. – Вы однажды уже помогли мне, и я подумала, что сможете помочь снова. У меня… ну, в общем, вроде как странный запрос. Не знаю, с чего начать.

– Странные запросы я люблю больше всего, – библиотекарь размяла пальцы, демонстрируя готовность к действию. – Продолжайте.

Терри сглотнула и проговорила:

– Скажем, есть некая молодая женщина, которая попала в беду, и ей нужно исчезнуть. Что для этого предпринять? У вас есть что-нибудь на такую тему?

Библиотекарь внимательно посмотрела на Терри. На ее свободную одежду, опухшие глаза и круги под ними.

– У нас нет таких книг. Но я специализируюсь на поиске информации, – она сделала паузу. – Этой молодой женщине прямо сейчас угрожает опасность?

Один из многих вопросов, которыми задавалась Терри.

– Неясно.

– А исчезнуть ей нужно навсегда или на короткое время?

Так далеко Терри не загадывала.

– Давайте предположим, что навсегда.

– Очень важны деньги. Чем их больше, тем лучше. Так что прежде чем бежать, нужно где-то их достать, прежде чем бежать, – тут библиотекарь понизила голос и продолжила. – А если есть вероятность, что кто-то будет искать эту женщину, то лучше всего, если ее будут считать… Хм, погибшей.

А вот об этом Терри уже думала. Умерших не ищут. Правда, она не смогла придумать, как инсценировать собственную гибель. И кроме того, что за человеком ты будешь, если так поступишь?

– А как это вообще устроить? Требуется имя, под которым будешь жить дальше…

– Довольно любопытная проблема, да? – произнесла библиотекарь заговорщическим тоном. – Я как-то читала роман: там мужчина взял себе имя мальчика, который родился с ним примерно в одно время, но умер в детстве. И он хранил эту тайну всю жизнь. Нужно просто уехать оттуда, где есть вероятность встретить знакомых умершего.

Терри внимательно ее слушала.

– Где я смогу просмотреть некрологи начала шестидесятых? Может, там будут и детские смерти.

– Пройдите вот сюда. Давайте помогу снять с полки подборки газет за пару лет. Несчастные случаи в детстве… Возможно, стоит еще просмотреть новостные статьи, там тоже можно найти имена. По вашему исключительно гипотетическому запросу.

Терри подумала, не случалось ли с библиотекарем что-то ужасное, раз она так охотно вызвалась ей помочь. Однако спрашивать девушка не решилась.

Кен опоздал к ней всего на несколько минут. Он отодвинул стул от стола, который заняла Терри, сел и взглянул на раскрытую перед ней газету.

– Как мрачно, – сказал он при виде колонки некрологов. – Или ты хочешь написать про него?

Терри об этом даже не думала. Она полагала, что родители Эндрю сами напишут некролог и разместят в газете их городка. Глаза защипало от слез.

Мимо их стола как раз проходила библиотекарь:

– Мисс? Все в порядке?

Терри вскинула голову, поняв, на что намекает женщина: она спрашивала, не нужно ли вывести Кена отсюда.

– О да. Все нормально. Это друг, не… проблемы.

Кен грустно улыбнулся.

– Хотя проблема наша заключается в человеке.

Библиотекарь кивнула и пошла дальше.

– Терри… – произнес Кен и умолк.

Она не виделась с ним с того самого момента, как узнала печальные новости. Однако Стейси рассказала о случившемся всем ее новым друзьям и тем, с кем общался Эндрю. По всей видимости, Кен воспринял это нелегко.

– Я и не подозревала, что вы с Эндрю хорошо знали друг друга.

– А мы и не знали, – ответил Кен. – Но мы говорили о тебе незадолго до его отъезда…

Об этом Терри тоже понятия не имела.

– Правда?

– Я вмешался в события. Это я предложил ему официально расстаться с тобой. Я чувствовал, что нечто разлучит вас. Мне казалось, что так вам будет проще справиться. Нужно было оставить все как есть. А ведь мать говорила мне не вмешиваться в важные события…

– Кен, это не имело значения. Расстались мы только для вида. Это действительно помогло. Но он всегда будет со мной.

– Да, причем во многих смыслах.

Терри хохотнула. Она подумала, что библиотекарь не станет делать ей замечание, но все равно постаралась вести себя тише.

– А в чем вообще дело? – спросил Кен. – Почему ты хотела меня видеть?

– Я обдумываю, как можно исчезнуть, но не хочу оставлять тут незаконченные дела… Я разрабатываю план, как нам всем отделаться от Бреннера. Закрыть его проекты, чем бы они ни были. Я просто хотела, чтобы ты мне сказал, если у тебя появится… уверенность. Если это будет нечто, что мне необходимо знать. Я не могу потерять кого-то еще.

– Постараюсь, – согласился Кен. – Но помни, есть много людей, которые тоже не хотят тебя терять.

– Возможно, им придется, – ответила она. – Например, мне потребуется уехать. Если это обезопасит всех остальных, то ничего страшного. Понятно?

Терри видела, что он не понимал. Но она уже начала собирать все деньги, какие у нее были. То, что заработала в лаборатории после выкупа Эндрю из полиции, и зарплату за смены в закусочной. Она обязательно посвятит Братство во все детали, когда проработает план. Возможно, они тоже подкинут ей несколько баксов.

Ребенок толкнулся, и она положила руку на живот.

– Можно потрогать? – попросил Кен.

Терри оглянулась: в этом уголке читального зала они были одни.

– Можно, – разрешила она.

Она взяла ладонь Кена и положила на середину своего слегка выпирающего живота. Ребенок снова толкнулся.

– Я придумала ей имя, – сказала Терри. – Когда сидела у врача в комнате ожидания и читала статью в журнале «Нэшнл Джеографик». Там было написано про одну женщину по имени Джейн Гудолл[57], которая изучает шимпанзе в Танзании.

– Только не еще один научный эксперимент, – со стоном произнес Кен.

– Она другая. Не использует номера для обозначения своих объектов исследования, а дает имена. Я назову ребенка Джейн, – Терри умолкла на несколько секунд, потому что малышка Джейн снова толкнулась. Как будто до этого скрывалась, а теперь, когда ее присутствие обнаружили, намеревалась давать о себе знать. Постоянно. Терри не возражала. – Мне и самой нравится это имя, так что хорошо бы ты оказался прав насчет пола ребенка.

– Я чувствую это, – Кен убрал руку. – Там храбрая девочка с огненным характером. Похожая на свою маму. Она ждет не дождется, когда выйдет в этот мир. Разве мог я ошибаться?

6.

Доктор Бреннер был очень разочарован тем, как прошел его день. Даже визит к Восемь не помог. Он принес ей упаковку ее любимых кексов «Хостесс», но не смог заставить ребенка работать даже в обмен на них. И она все еще дулась на него.

Дети сводят с ума.

А впрочем, взрослые тоже. Только иными способами.

– Я хочу увидеть подругу, – сказала она.

– Терри сегодня не пришла.

По этому поводу он тихо злился. И как ей хватило выдержки не явиться? Он должен был вернуть ее в привычную колею. После того, как ему по телефону сообщили о ее визите к врачу, Бреннер заключил, что теперь Терри начнет паниковать. Так что он не слишком удивился ее слабой попытке пренебречь его властью. Однако новости о смерти бойфренда изумили даже его.

Ну что ж, одной помехой на пути меньше. Он подумал, что ему следовало предвидеть такой исход, когда он отправлял паренька в армию. Зато теперь у него появился отличный рычаг манипулирования.

– Я не про Терри! А про ту, которая как я!

О ком это она говорит?

– Ты такая одна, – сказал доктор Бреннер. – Пока что. Я работаю над тем, чтобы у тебя появился друг, похожий на тебя. Точнее, это Терри работает.

– Нет, не она. Я не видела монстров, но уверена, что они здесь. Мне нужно поговорить с ней.

Восемь была сегодня особенно упряма.

Монстры? Что-то такое вспоминается. Бреннер порылся в памяти. Ах да – та подопытная, которая механик. Она еще с таким интересным своеобразием отреагировала на электрошоковую терапию. Элис…

Джонсон. Цифры были намного легче для запоминания и учета, нежели имена.

– Восемь, ты разговаривала тут с кем-нибудь, кроме Терри?

Девочка смотрела в потолок и слизывала шоколад с указательного пальца.

– С доктором Паркс, и с Бенджамином, и с… – она перечисляла имена санитаров и прочих сотрудников. – И с тобой, папа.

Он удержался от внешнего проявления эмоций.

– И больше ни с кем?

– Не скажу, – прошептала она. – Я обещала.

Он ощутил ее страх. Хорошо. С этим можно работать.

– Мы уже это проходили. Важно только то, что ты обещаешь мне.

Она мотнула головой, взметнулись черные волосы.

– Так неправильно.

– Позволь мне судить.

– Папа, нет!

Девочка вскочила, бросилась к двери и выбежала в коридор.

Он быстро последовал за ней. Бежать здесь некуда. Не стоит беспокоиться.

Шаги эхом отдавались от плиточного пола. Он неуклонно преследовал ее. Они прошли мимо пустого лабораторного кабинета, где сейчас должна была находиться Терри Айвз, которая вынашивает его будущее лучшее достижение. Потом они миновали комнату с чудаковатым мужчиной Кеном. За следующей дверью – самая многообещающая подопытная в исследовании методик допроса, Глория. И наконец Элис. Он заглянул в комнату. Восемь стояла напротив Элис, что-то быстро говорила и отчаянно жестикулировала.

Вот, значит, кого она имела в виду.

Бреннер положил ладонь на ручку двери и повернул.

Элис открыла рот в изумлении, когда Кали вдруг исчезла.

– Я знаю, что ты здесь, Восемь, – сказал Бреннер, заходя в комнату. – Выходи немедленно, или…

– Восемь? – повторила за ним Элис.

Он поднял брови. Забавно, насколько женщины вечно обеспокоены именами.

– Кали, я не сержусь…

Что там сказала Восемь? У нее есть другая подруга, которая «как она». Неужели Элис что-то скрывает? Неужели ее монстры… настоящие?

– Вы дружите с Терри Айвз, да? – спросил доктор Бреннер вместо того, что интересовало его на самом деле.

– Да, – ответила она и торопливо продолжила. – У нее сейчас тяжелый период, не беспокойтесь насчет того, что сегодня она не пришла. Вам сейчас лучше… не трогать ее. Пусть живет спокойно.

Как мило.

Он сделал шаг внутрь кабинета.

– Восемь, выходи сейчас же.

– Милая, лучше тебе его послушаться, – Элис явно испугалась.

– Здесь сейчас есть монстры? – спросил Бреннер у девушки.

Элис просто кивнула.

«Она имеет в виду меня».

Он рассмеялся. Неудивительно, что она так понравилась Восемь; должно быть, Элис сказала девочке, что он чудовище.

– Я не монстр, – возразил Бреннер. – Но если хотите, можете меня им считать. Кали, быстро выходи. Нам пора.

– Пока, Элис! – пропела Кали, и дверь открылась будто сама собой. Но девочка уже стала видимой, и на пороге кабинета обернулась. – Ты уверена, что здесь сейчас нет монстров?

Похоже, Элис не хотела отвечать. Но Восемь все не уходила, так что пришлось.

– Да, уверена.

– И давно она вас навещает? – поинтересовался Бреннер у Элис.

Она вздернула подбородок.

– Недавно. Я никому не расскажу… о том, что она умеет.

– О, я в курсе. Но если расскажете, мы тут же об этом узнаем. Ну, пора идти. До встречи, мисс Джонсон.

Доктор Бреннер поймал Восемь за плечо, чтобы она не смогла больше так легко ускользнуть от него. Уже в коридоре он спросил:

– Это и есть твоя подруга?

– Она как я. Видит разные штуки. Но она говорит, что они не сейчас происходят. Они из будущего.

Монстры из будущего? Он не был уверен, стоит ли этому верить. Зато ему в голову пришла идея, как гарантированно вернуть Терри Айвз обратно. Туда, где ей самое место.

А еще он будет пристально следить за девушкой-механиком и узнает, представляют ли ее тайны какую-либо ценность.

7.

Терри подняла последнюю коробку с одеждой и уже начала было подниматься с ней по лестнице в доме родителей, но в этот момент появилась Бекки и отобрала у сестры вещи.

– Прекрати поднимать так много тяжестей.

Не то чтобы Терри так хотелось нести эту коробку, но теперь это было дело принципа.

– А ты прекрати суетиться. Я беременна, а не смертельно ранена.

Бекки хмуро взглянула на нее.

– Пойдем, ты ляжешь поспать. Но сначала я хочу с тобой поговорить.

– О нет. Разговор. Помогите, кто-нибудь, помогите, – шутливо откликнулась Терри. Она немного воспрянула духом в последнее время. Все экзамены были успешно сданы, а сборами и переездом в основном занималась Стейси, так что Терри почти не ударила пальцем о палец. Зато она руководила упаковкой двух коробок, которые мысленно называла «Набором для исчезновения».

Зачем дважды собираться, если скоро понадобится снова уезжать? Терри было спокойнее от мысли, что у нее есть план на тот случай, если вдруг события пойдут по наихудшему сценарию. Не то чтобы она разобралась с проблемой денег, зато уже выбрала себе вымышленное имя, если оно ей понадобится: Делия Монро, умерла от туберкулеза в возрасте шести лет. Для побега должно быть достаточно.

Бекки втащила коробку по крепкой деревянной лестнице. Она была не в курсе, что это вторая из «Набора для исчезновения». Терри не спеша поднялась по ступенькам вслед за сестрой. Теперь, когда она знала о своей беременности, нельзя было доводить тело до усталости, раздражительности или боли. Кажется, она стала внимательнее относиться к различным проявлениям диском- форта.

– Сестренка, – позвала Терри. – Я ведь тебя так и не поблагодарила за то, что ты не стала меня отчитывать. И я это говорю не для того, чтобы избежать нотаций, которые ты, возможно, собираешься мне сейчас прочитать.

Они поднялись наверх. Бекки прошла в комнату Терри и поставила коробку рядом с остальными на пол. С этим местом было связано столько приятных воспоминаний детства – вот семейные фотографии на стене, вот лоскутное одеяло, которое их тетя сшила для мамы, когда та была беременна Терри. Она уже принесла сюда полароидный снимок, на котором они вместе Эндрю, и прикрепила его на зеркало туалетного столика – прямо над шкатулкой с украшениями, увенчанной крошечной балериной. Бекки успела начать обустраивать детскую в комнатке напротив.

«Если мы останемся здесь и никуда не уедем».

Если ей удастся надолго сбежать, можно рискнуть и вернуться за Кали.

Бекки повернулась к ней, взяла за плечи и заглянула в глаза.

– Терри, ты моя сестра. Что мне делать? Выгнать тебя на улицу? Я не собираюсь читать тебе нотации. Эндрю был хорошим человеком. Я и не ждала от тебя, что ты будешь ждать до свадьбы. И…

Она помедлила.

– И? – переспросила Терри.

Бекки убрала волосы с ее взмокшего лба. Терри ответила тем же.

– Нам нужен чай со льдом.

– Ты не это собиралась сказать. Договаривай.

– И, наверное, это хорошо. Что ты не стала ждать. Вы были влюблены. Я знаю, что ты будешь очень дорожить этим ребенком, станешь хорошей мамой. А я помогу. Тебе не нужно справляться в одиночку.

Терри вообразила такой вариант будущего, и он показался ей отнюдь не самым худшим. Они с Бекки вместе живут в доме родителей и воспитывают малышку. Она бы оживила их дом, как Эндрю оживил его в то Рождество. Забавно: восемь месяцев назад такая судьба – остаться старой девой в компании Бекки – показалась бы Терри хуже смерти. Но на свете есть вещи намного, намного хуже. Например, вечно находиться в бегах со своим ребенком. Причем это вполне могло стать правдой…

На свете были вещи гораздо хуже, чем благоразумная старшая сестра, которая тебя поддерживает.

Тут в коридоре зазвонил телефон – пронзительно и громко. Этот звук словно ворвался в их жизнь и разрушил хрупкий момент.

– Я подойду, – сказала Бекки. – А ты ложись и отдыхай. Это приказ.

– Сержант строевой подготовки, – пошутила Терри. Однако осталась послушать, кто звонит.

– Дом Айвз, – взяла трубку сестра. – Это Бекки.

Затем наступила пауза – она слушала ответ звонившего. Потом произнесла:

– Доктор Бреннер? Нет, мне о вас ничего не известно. Откуда вы знаете Терри?

Быстро он управился. Терри прокралась в коридор, подошла к Бекки и приложила палец к губам, как бы говоря: «Ш-ш-ш». Потом она осторожно прижалась к кудрявой голове сестры, чтобы тоже слышать ответ из трубки.

– Как себя чувствует мисс Айвз? Я понимаю, у нее был сильный стресс, но мне бы хотелось, чтобы она вернулась в лабораторию для кое-каких анализов.

Одного только звука его голоса было достаточно, чтобы слова звучали как прямая угроза. У Терри резко участился пульс.

– Она чувствует себя лучше, – уклончиво ответила Бекки.

– Я очень рад это слышать. Когда мы сможем снова ее увидеть?

Терри напряглась, и Бекки заметила это.

– Сомневаюсь, что она будет в состоянии приехать в ближайшее время.

Бекки не упомянула про беременность, поскольку считала, что официально никому не должно быть до этого дела. Ничто не могло изменить тот факт, что Терри станет матерью-одиночкой. Однако Бекки считала нужным акцентировать внимание на том, что отец погиб на войне – в этом случае вопросов будет меньше. Вовсе не нужно, чтобы ее материнство превратилось в клеймо в виде алой буквы. Терри не стала объяснять, что алая буква обозначает не прелюбодеяние[58].

– Жаль это слышать, – ответил Бреннер. Он ненадолго замолчал, а потом продолжил: – Могу я с ней поговорить?

Сначала Терри хотела помотать головой в знак отказа, но заставлять Бекки играть роль посредницы было нечестно. Пора уже перестать прятаться. Из этого разговора она могла узнать так же много, как и сам Бреннер, так что девушка взяла трубку.

– Это я.

– Терри, я соболезную вам по поводу вашего молодого человека, – произнес он таким приятным и вежливым тоном, словно его слышали другие люди. – Но я так понимаю, скоро будет повод вас поздравить?

Она ожидала от себя ледяного ужаса, но вместо него в крови закипела ярость.

– Как будто вы не знали об этом, когда…

Бекки озадаченно взглянула на нее, и Терри недоговорила. «Когда накачивали меня наркотиками во время беременности».

– Этот ребенок будет выдающимся. Наш ребенок, потому что мы создали его вместе. Он будет выдающимся. Разве не этого хотят все родители?

Терри чуть не задохнулась.

«У тебя нет никаких прав на моего ребенка. Моего и Эндрю».

Бреннер добавил:

– Все это было ради вашего же блага, и ради общего блага тоже.

Ей хотелось швырнуть трубку об стену, разбить ее. Однако она смогла выдавить из себя спокойным голосом:

– Нет, благо тут ни при чем.

«Все было лишь ради ваших отвратительных экспериментов.

– Терри, вы всерьез не собираетесь возвращаться? Я знаю, что Восемь… Кали будет хуже всех от вашего решения. Вы форсируете события. Подумайте о своих друзьях… Я недавно узнал кое о ком из них весьма интересный факт.

Ну вот. Теперь ужас перекрыл гнев.

– О чем вы говорите?

– Я узнал кое-что про вашу подругу Элис. И сегодня заполнил бумаги о ее срочном помещении в режимное учреждение.

Нет, нет, нет. Что значит «узнал кое-что про Элис»? Терри давно намеревалась остановить его, но если доктор узнал о способностях Элис… И говорит, что заполнил бумаги… Он никогда ее не отпустит. Такой человек, как Бреннер, больше всего на свете хотел бы узнать будущее, чтобы максимально управлять им.

– Оставьте ее в покое.

– Терри, – продолжил доктор Бреннер. – Я только хочу помочь вам всем полностью развить ваш потенциал. Я даже могу избавить вас от боли, которую вызвала потеря Эндрю. Может, так вам будет проще?

Терри потеряла дар речи. Ее снова захлестнула ярость.

– Сейчас вы поймете, что я говорю правду. Помните день похорон ваших родителей? Первое воспоминание, которое мы с вами исследовали. Вернитесь туда мысленно. Боли больше нет, верно? Это я сделал. Позвольте мне помочь вам.

Терри представила церковь, своих мать и отца в гробах. Обычно этот образ приходил в кошмарных снах, потому что наяву думать о таком было слишком тяжело.

Но здесь и сейчас она ощущала лишь притупившуюся боль.

– Вы – зло. Оставьте нас в покое.

Бреннер ответил:

– Боюсь, я не могу. Я не позволю вам покинуть проект.

«Дыши. Ты найдешь выход для всех. Как-нибудь».

И тут же ее почти захватило отчаяние. А что, если не получится?

Терри повесила трубку и уставилась на телефон немигающим взглядом.

Бекки уже уперлась руками в бока.

– Что, черт возьми… Я уж было подумала, что ты сейчас влезешь к нему через телефонную трубку. Ни в какой эксперимент ты ввязываться сейчас не будешь.

Что же делать? Сказать правду – и добавить Бекки новых тревог? Но Терри уже давно ей лгала.

– Мне нужно рассказать тебе о лаборатории Хоукинса. О том, что со мной там делали. Со всеми нами. А еще, Бек, – он знал, что я беременна от Эндрю. Как давно, понятия не имею, но достаточно. Я все расскажу, но сначала мне нужно позвонить.

– О чем ты?

– Просто подожди.

Терри вытащила листок, на котором Стейси записала для нее номера всех друзей, домашние и общежитий, сняла трубку и набрала цифры на диске.

– Глория, привет. Ты сможешь заехать за Элис и приехать вместе с ней ко мне? Я сейчас позвоню Кену. Нам нужно поговорить.

– Конечно, – ответила Глория.

Терри продиктовала ей адрес, после чего позвонила Кену. Тот даже не сострил, что якобы все уже знает и едет к ней.

После этого она поднялась в свою комнату, где ее ждала Бекки.

Терри больше не утешало то, что в комнате стоит «Набор для исчезновения», зато успокаивало присутствие сестры. Мысль об этом положила начало ее плану и заодно стала лекарством от отчаяния после разговора с Бреннером. У них было Братство. А еще союзники. А также особые способности.

А у Бреннера были амбиции, жестокость и, да, государственное учреждение под началом. Но она никогда не позволит ему забрать у нее ребенка. И, черт возьми, он ни за что не получит Элис. Кали при нем тоже не останется. Терри хотела, чтобы он получил по заслугам.

Пусть у него не останется никого и ничего.

Это была война за будущее, и Терри не собиралась больше никого терять.

8.

Час спустя все собрались в доме Терри и Бекки. Последним добрался Кен, Глория с Элис приехали на несколько минут раньше его.

– Ты не против, если мы поднимемся наверх и поговорим наедине? – спросила Терри у сестры.

– Я пока испеку брауни, – ответила Бекки.

Терри было неприятно держать что-то в секрете от нее, тем более сейчас, когда она узнала почти всю правду. Но так было безопаснее. Бекки – скептик от природы. Если рассказать ей про людей с особыми способностями или про работу правительства над их развитием, она вряд ли в это поверит. Она и так с трудом восприняла то, что доктор Бреннер много месяцев пичкал Терри наркотиками, хотя знал про беременность. Бекки считала, что сестра намерена еще раз съездить в лабораторию только затем, чтобы потребовать компенсацию вреда. Растить детей – дорогое удовольствие.

Они вчетвером поднялись наверх. Терри старалась придумать какое-то решение, и у нее возникло несколько идей.

Она предполагала, что они разместятся у нее в комнате, однако шедшая впереди Элис повернула в будущую детскую. Тоже неплохо.

Терри вошла следом и щелкнула выключателем, чтобы зажечь свет.

– Бекки тут уже все расставляет, – сказала она.

В комнатке стояла колыбель, которую им отдала подруга Бекки из старших классов. Над кроваткой висела игрушка-карусель с клоунами.

– Никогда не видела ребенка, которому нравятся клоуны, но эта штука очень милая, – произнесла Глория и качнула карусель, чтобы игрушки пришли в движение. – Наверное, малышка Джейн ее полюбит.

– Всем нравятся клоуны, – возразил Кен.

– Я их боюсь, – ответила Элис.

– А я боюсь, – вмешалась Терри, – что у меня плохие новости. Сюда звонил доктор Бреннер.

Возможно – это просто предположение – если бы ей удалось сейчас убедить остальных в целесообразности ее совершенно безумного плана и уговорить на его исполнение, то идиллическая картинка, в которой она спокойно растит ребенка, могла бы стать реальностью. Однако пока она была уверена только в том, что открыто обсудить ее идею здесь не получится.

Разумеется, Мартин Бреннер организовал тут прослушку. Но Терри на это и рассчитывала.

Она схватила блокнот, в котором Бекки записывала мерки для штор, и открыла его на чистой странице. Терри подняла палец, чтобы привлечь внимание. Когда друзья собрались вокруг нее, она написала в блокноте: «Соглашайтесь со всем, что я скажу дальше. Они подслушивают. Настоящий план – позже».

– Он угрожал… мне, – сказала она. – Сказал, что я должна вернуться.

– Ого, – ответила Глория. Хладнокровно, словно настоящая шпионка. – И скоро?

– Я вернусь на следующей неделе, но мне нужна ваша помощь кое в чем. Кстати, Элис, он нацелился на тебя.

Элис нервно дернулась, а ее глаза были прикованы к блокноту, в котором Терри снова что-то писала.

– Что?

Терри показала ей блокнот: «Ты можешь пожить у двоюродных братьев в Канаде какое-то время? Пока будет нужно».

Элис кивнула. Ее брови сошлись на переносице.

– Мы все в опасности, – Терри остановилась, чтобы глотнуть воздуха. – Я хочу раз и навсегда получить доказательство того, что там происходит. Пришло время разобраться с Бреннером и закрыть его проект. Если я смогу стащить документы из его кабинета, можно будет слить их кому-то, и не только «Газетт». Отправим их в «Нью-Йорк таймс» или в «Вашингтон пост». Тем людям, которые смогут спасти детей из лаборатории и закрыть ее. И тогда мы больше туда не вернемся.

– Как мы можем помочь? – спросила Глория.

Терри взглянула на Кена.

– Как думаешь, мы справимся?

Кен ответил:

– У меня хорошее предчувствие.

– Тогда это все, что мне нужно услышать, – кивнула Терри. – Не повезло тебе, Бреннер.

«Пожалуйста, пусть он купится на это».

Она пустилась в описание фальшивого плана:

– Глория, как думаешь, ты могла бы включить пожарную тревогу?

– Да, – согласилась она. – Никаких проблем.

Терри перечислила несколько этапов поддельного плана: Глория отвлечет внимание, Кен поможет ей при необходимости, затем Терри проберется в офис Бреннера и стащит документы. Легко и просто.

Ничего общего с настоящим планом.

– А что насчет меня? – спросила Элис.

Терри снова написала в блокноте: «Настоящий план обсудим на улице, попозже. Ты сломаешь аппарат для электрошока. Но так, чтобы никто не заметил. Надеюсь, Кали сделает остальное».

Элис кивнула.

Снизу послышались тяжелые удары кулаком во входную дверь. Терри вышла из комнаты и остановилась на верхней площадке лестницы. Остальные последовали за ней.

Бекки открыла дверь, вытирая полотенцем руки.

– Здравствуйте. А вы кто?

На пороге дома стояло несколько мужчин в форменной одежде. Терри сунула блокнот Кену:

– Спрячь.

Он тут же убежал куда-то.

Мужчина, который стоял в дверях самым первым, сказал:

– Мы пришли за Элис Джонсон. У нас есть бумаги, которые дают нам полномочия забрать ее под попечение Национальной лаборатории Хоукинса.

И прежде чем Терри смогла осознать, что происходит, мужчины ворвались в дом и вбежали вверх по лестнице.

– Подождите-ка, – попыталась протестовать Бекки с первого этажа, но они двигались очень быстро.

Лидер группы шагнул в сторону Терри, но другой мужчина одернул его:

– Осторожнее с беременной.

А потом обратился к самой Терри:

– У нас есть для вас сообщение. На следующей неделе будьте там, где вы должны быть.

После этого он оттеснил Терри с дороги и схватил Элис.

– Я не хочу никуда идти, – воспротивилась она.

– Документы на помещение в психиатрическую лечебницу, – повторила за ними Терри. Теперь она все поняла. – Он сказал, что подготовил бумаги. Элис, не волнуйся. Мы скоро увидимся. Обещаю.

– Я не хочу никуда идти! – снова воскликнула Элис.

В этот момент вернулся Кен. Элис смотрела на них огромными, как звезды, глазами. Втроем они бессильно наблюдали, как подругу уводят вниз по ступенькам и сажают в фургон, который скрывается в вечерней темноте.

Терри молилась, чтобы ее настоящий план мог спасти Элис.

## Глава двенадцатая. Все рушится

Июнь 1970 года

г. Блумингтон, штат Индиана

1.

Терри сидела у себя на кровати. Стояло раннее утро четверга, и их план был готов настолько, насколько это возможно. Через несколько минут она отправится на встречу с Глорией и Кеном.

Но сначала ей нужно было узнать кое-что о себе самой и о том, на что она способна. Терри закрыла глаза и положила руки на живот, заставляя себя расслабиться и глубоко дышать. Никаких наркотиков, никакого монитора с ее жизненными показателями, только она сама.

«Погружайся глубже», – она словно убеждала саму себя. Окружающее пространство вдруг исчезло.

Терри шла через темное пространство, вода плескалась под ногами. Она уже почти сдалась, но тут перед ней возникла Элис.

Подруга лежала на кушетке и не видела приближения Терри. На ней была больничная рубашка. Под глазами темные круги. Затравленный взгляд.

«Элис?»

Терри послала ей мысленный зов – такой сильный, на какой только была способна.

«Мы идем. Будь готова».

Элис ничего не ответила. Невозможно было понять, смогла ли она что-нибудь увидеть или услышать.

Когда Терри открыла глаза, свет лампы на тумбочке коротко мигнул. Она была готова.

2.

Бреннер провел день в своем кабинете в состоянии радостного возбуждения. Терри Айвз так сильно надеялась на свой план, что разрушить его значило бы на долгое время добиться ее покладистости. Она оказалась более упрямой, чем он ожидал. Бреннер почти зауважал ее.

Однако он не мог по-настоящему высоко ценить кого-то, кто занимается столь безрезультатным делом. Можно подумать, он даст им остановить себя и разрушить все, что он собирается здесь построить. Все, над чем он трудился до сегодняшнего дня. Остальные сотрудники могли не понимать его увлеченности и преданности проекту, но это было неважно. Доктор Бреннер не нуждался в том, чтобы они понимали значение работы; ему просто требовалось время, чтобы доказать свою правоту. Если что сегодня и остановят, так только восстание.

Кто-то негромко постучал в дверь кабинета. Вошел офицер службы безопасности.

– Сэр?

– Да. Докладывайте.

– Айвз и Флауэрс прибыли. Мужчина сегодня не явился.

Кен. Возможно, он совсем перестанет приходить. Его результаты не назовешь блестящими.

– Благодарю.

Бреннер не отправился сразу встречать Терри, а завернул по дороге в одну из фармакологических лабораторий на втором этаже комплекса. Он заранее дал особые инструкции своему заместителю, который курировал этот отдел.

Тут было стерильно и тихо, но работа кипела постоянно. Мужчины и женщины работали с большими сложными устройствами и производили множество химических соединений, способных повлиять на работу мозга и тела. Именно за таким средством и пришел доктор Бреннер.

– Мой заказ готов? – спросил он.

Мужчина в лабораторном халате кивнул. У него была такая бледная кожа, будто он сто лет не видел солнечного света. Таким и должен быть преданный делу сотрудник.

– Понадобится пара часов, чтобы подействовало. Плюс-минус.

Он продемонстрировал белый шприц с колпачком.

– Превосходно, – сказал Бреннер и положил шприц себе в карман.

По дороге в комнату Терри Айвз он поймал себя на том, что напевает под нос. Дойдя по лабиринту коридоров до нужного кабинета, Бреннер остановился и заглянул в окошко на двери. Девушка сидела на кушетке – прямая, напряженная, как струна. Ждала.

Скоро он сломит ее дух.

Но сначала немного повеселится.

– Я вижу, вы сдержали свое слово, – сказал он, заходя в комнату. – Я немного удивлен. Ваша подруга прекрасно себя чувствует. Я заметил серьезную враждебность, когда разговаривал с ней.

Терри притворно улыбнулась.

– Не все из нас могут позволить себе быть хорошими лжецами.

Какой сильный дух. Будет ли ребенок таким же?

Изначально Бреннер собирался не спешить. Но стоило ему оказаться здесь, как больше он не мог ждать. Он достал шприц.

– Дайте руку, пожалуйста.

– Что это? – она нахмурилась. – Я не буду больше принимать ЛСД.

– Я это понял, – он качнул головой. – И это одна из причин, почему я не сказал о вашем положении. Это инъекция, которая поможет при беременности. Она не навредит ни вам, ни нашему ребенку.

Он заметил, как девушка застыла при упоминании слова «наш». Но это действительно был их ребенок. В той же степени, что и ее.

– Почему я должна вам поверить и дать сделать укол?

Бреннер подал знак своему помощнику, чтобы вошел.

– Подержите ее.

Терри сопротивлялась, но санитар силой поднял ее на ноги и прижал руки по бокам к телу.

Бреннер ввел иглу под кожу на локте и нажал на поршень шприца. Когда имеешь доступ к правильным инструментам, все проблемы решаются легко.

– Что еще вам от меня нужно? – она стряхнула руки ослабившего хватку санитара.

– На сегодня больше ничего. Я просто хотел сделать вам инъекцию и взять кровь на анализ, – он тоже притворно улыбнулся. – Можете просто подождать, пока ваши друзья закончат.

– И это все? Вы собираетесь нас отпустить?

– А что, вы разве не доверяете мне, Терри?

Она ухмыльнулась.

– Если ли у меня еще в голове мозги? Есть. И нет, я вам не доверяю.

– Просто отдохните, – велел он. – Не переутомляйтесь.

– Так и сделаю, – ответила она и легла на кушетку, словно капризный ребенок. – Но не потому, что вы сказали.

– Я вернусь позже.

– Жду не дождусь.

Ему не понравилось, что за ней осталось последнее слово, хотя в действительности оно таковым не было. Бреннер вернулся к себе в кабинет и стал ждать, когда она начнет проворачивать свою глупенькую схему.

3.

Терри рискнула бы отправиться к Кали лично, но так Бреннер слишком рано поймет, что происходит. Теперь она была уверена, что может отправиться в пустое пространство и без его помощи. Исключительно собственными силами.

Хотелось бы Терри знать, что за укол Бреннер ей поставил, но в то же время она испытывала облегчение, что не в курсе этого. Остается удовлетвориться тем, что ей точно известно: он никогда не причинит вреда ребенку, которого считает своим… Ну, то есть физического вреда. Только будет держать взаперти и сделает лабораторной крысой для своих отвратительных целей.

Терри села и обдумала каждый этап своего плана. Она понимала, как легко любой из них может не сработать и насколько идеально каждый должен исполнить свою часть. Потом она вспомнила об Эндрю: какими были его последние минуты и сможет ли она когда-нибудь это узнать. Терри поклялась себе, что дочитает книгу, когда выберется отсюда. Тогда она узнает, что произошло с Фродо, Сэмом и Кольцом.

Она задавалась вопросом, готова ли Глория. Готов ли Кен. И Элис.

Им необходимо все сделать правильно.

Но чтобы все сработало, им нужна была Кали.

«Пожалуйста, пусть она будет здесь. В последний раз».

Она сразу попала в то место, которое находилось нигде и везде. Терри просто закрыла глаза и шагнула внутрь своего разума. И тут же ее окружила темнота, а под ногами начала беззвучно плескаться вода.

Кали появилась в тот же миг.

– Терри! Я так рада тебя видеть!

Терри не могла не рассмеяться. В голосе девочки ясно слышалось удивление.

– Я тоже рада тебя видеть. Мне нужно поговорить с тобой о чем-то очень важном. Мне нужна твоя помощь, и Элис тоже. А мы хотим помочь тебе.

Кали сразу насторожилась.

– Папа знает?

– Он никогда не должен узнать. Я уже говорила такое, но теперь это очень серьезно.

Кали поджала губы.

– Папа хочет навредить мне и моему ребенку, – произнесла Терри и указала на свой живот.

– В тебе растет ребенок? – на лице Кали отразился благоговейный ужас.

– Да, и он хочет навредить ей. А еще он хочет причинить боль Элис. Он может очень сильно ей навредить. Вмешаться в то, во что нельзя вмешиваться.

Кали взглянула на Терри снизу вверх, нижняя губа дрогнула.

– Из-за меня, – прошептала она. – Потому что я рассказала.

– Ты не хотела, я знаю, – Терри слегка наклонилась и приобняла девочку. – Но в этот раз нельзя, чтобы кто-нибудь узнал. Это должно быть секретом. Навсегда. Нам нужно, чтобы Элис была в безопасности. И будущее тоже. Хорошо?

Кали кивнула.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы ты создала иллюзию… Но только если ты уверена, что сможешь ее контролировать. Она должна быть совсем маленькой.

– Я могу попробовать, – тихо сказала Кали.

– Ладно. Хорошо.

Она шла на риск, но разве есть на свете что-то нерискованное?

– Как думаешь, ты сможешь пойти в комнату к Элис? Тебе нужно создать видимость того, что она крепко спит. Так крепко, что даже не дышит. Сможешь ли ты поддерживать эту иллюзию, что бы ни случилось?

Кали колебалась с ответом, а потом топнула ногой:

– Но я не хочу, чтобы Элис уходила!

– Ты можешь отправиться с нами. Уйти от папы и быть свободной.

Терри понятия не имела, как девочка отреагирует на это предложение, но лично ей больше всего на свете хотелось забрать Кали, если бы нашелся способ это сделать.

– Я не могу, – произнесла девочка торжественным тоном. – Сюда придут монстры. Я не могу бросить друга.

Ее друг. Тот самый, которого пообещал Бреннер. Терри положила руку на живот. Он говорил Кали, что этот ребенок станет ее другом. О, как же она раньше не понимала? Девочка из видений Элис, с цифрой 011 на руке.

Нет, этого нельзя допустить.

– Пожалуйста, Кали. Мы тоже твои друзья.

Девочка готова была расплакаться.

– Я не могу уйти. Папа не разрешит.

Терри боялась этого. Ей придется привести в исполнение свой план и только потом вернуться за Кали, как бы ни было больно оставлять девочку. Даже на короткий срок. У нее внутри вдруг толкнулась Джейн.

– Я вернусь за тобой. Хорошо? Как только смогу. Значит, ты думаешь, что сумеешь сделать иллюзию?

– Но Элис не вернется, да?

Терри посмотрела ей прямо в глаза.

– Нет, не вернется. Элис придется уехать. Навсегда.

– Я хочу, чтобы она осталась! – девочка снова топнула ногой.

– Кали, я понимаю. Я тоже хочу, чтобы она осталась. Но ты не хочешь, чтобы ей навредили. И я не хочу. Так ведь?

– Так, – ворчливо отозвалась Кали.

Как же ей объяснить?

– Ты ведь помнишь свою маму? Она живет внутри тебя, – Терри указала рукой сначала на голову Кали, а затем на сердце.

– Да.

– Это потому что она твоя семья. Друзья – это тоже как семья, только их ты выбираешь сама. Ты можешь хранить их внутри себя, даже если вы больше не вместе. Даже если ты что-то забываешь о них, когда становишься старше. Это дружбосемья. Они всегда с нами. Нам не нужно быть рядом с этими людьми, чтобы они оставались частью нас. Мы всегда носим их у себя в сердце.

Точно так же, как она носила Эндрю.

Кали обдумала ее слова и спросила:

– Значит, Элис всегда будет со мной?

– И я тоже.

– Я помогу вам. И никому не скажу. Я буду вас защищать, – Кали улыбнулась. – Мы семья.

Терри наклонилась и поцеловала девочку в лоб. К ее удивлению, Кали не воспротивилась.

– Я не забуду о тебе, – сказала Терри. – Никогда. Обещаю. А теперь иди. Помни: должно выглядеть так, будто Элис крепко спит и не дышит. Но не показывай, что это ты все делаешь, что бы ни случилось.

– Что бы ни случилось! – Кали, пританцовывая, убежала в темноту.

И сделала она это как раз вовремя. Терри услышала звук, последовала за ним и вернулась в лабораторный кабинет. Пожарная тревога.

Глория.

Время пришло.

4.

Глория хотела что-нибудь сделать. Хотя бы перехитрить доктора Грина. Но тот сегодня ленился еще больше обычного. Дал ей дозу ЛСД – которую Глория не приняла, а положила в карман – и листок бумаги с координатами для запоминания, а потом ушел. Не оставил с ней ни санитара, никого.

Это был ее шанс на небольшое приключение. Она планировала идеально разыграть сцену из комиксов. Ей даже удалось вскрыть запертый замок тем методом, которому ее обучила Элис.

Глория вышла в коридор и нашла пожарную сигнализацию. Потянула за рычаг.

Ничего не произошло.

Этот щиток отключили? Значит, Терри была права: разговор в ее комнате действительно подслушивали.

Но они не могли отключить все щитки в здании. Даже самые сумасшедшие ученые не будут рисковать и совершать столь невероятную глупость в подобном учреждении. Пожар может уничтожить всю их работу.

Глория как раз хотела более трудное задание. Сердце вдруг забилось сильнее, кровь застучала в висках. Девушка побежала по коридору в поисках еще одной пожарной сигнализации. Эта охота отняла у нее драгоценные минуты – она даже испугалась, что из-за этого сдвинется и спутается весь план, когда наконец увидела впереди еще один щиток.

Осталось только пробежать мимо санитара с тележкой для уборки.

«Если мы что-то делаем, то не отступаем».

Она оттеснила его в сторону с выкриком «Извините!», а затем дернула за рычаг сигнализации. Полсекунды стояла тишина, и Глория уже успела подумать, что снова провалила дело, но затем блаженный звук отвратительной сирены заполнил все пространство.

«Я сделала это. Прямо как Джина Грей».

Санитар пришел в себя и потянулся, чтобы схватить ее, но Глория была быстрее. Она проскользнула под его рукой и понеслась обратно. Ее работа еще не окончена.

Так сложилось, что Элис в ходе своих мысленных блужданий под влиянием электрошока подсказала им, где находится скрытый вход в здание. Он-то и был им нужен. Теперь Глория бежала к северной части лаборатории, где они договорились встретиться с Кеном. Она надеялась, что пожарная тревога сработает так, как они ожидали, и прикроет его грандиозное появление.

«Это должно произойти в любую минуту. В любую».

Она рассмеялась на бегу. Ей раньше не приходило в голову, что все супергерои – сумасшедшие.

5.

Кен никогда не считал себя поклонником автомобилей, хоть и вырос в окружении их. Его отец был заядлым автолюбителем: посещал автошоу, обсуждал цены, антикрылья и покраску. Но самого Кена это не интересовало.

Хотя ему понравилась та поездка в «Кирпичницу». Элис и Глория были так сильно увлечены автомобилями, что их интерес почти передался Кену. Это как закрашивать карандашом какой-то предмет, чтобы получился отпечаток.

Впереди показалась лаборатория Хоукинса. Будь Кен автолюбителем, он вряд ли испытывал бы сейчас хоть малейшее сожаление по поводу машины Терри. Она и на автомобиль-то не очень была похожа, а это уже довольно серьезная причина, чтобы принести ее в жертву.

Но поскольку Кен был Кеном и машины ему не нравились, он сидел за рулем старенького «Форда» и приговаривал, как сожалеет о таком конце.

– Ты хорошая и отлично служила Терри. Не выпендривалась. Не гнала слишком быстро. Выполняла свою работу с достоинством. А теперь? Ты станешь военной колесницей.

И Кен вел ее в бой.

По левую сторону появилось сетчатое ограждение с прожекторами, и Кен усмехнулся. Он не был ни поклонником машин, ни таким уж хорошим водителем. Поэтому он мысленно поблагодарил высшие силы за то, что он был абсолютно уверен: сегодня не день его смерти.

Ворота приближались. Кен со скрежетом повернул в их сторону, направил машину вперед и резко просигналил. Солдаты не очень-то быстро двигались, но к тому моменту, как Кен врезался в ворота и снес их, успели убраться с дороги.

Обломки слетели с капота, автомобиль продолжал движение.

– Хорошая работа, Нелли.

Почему бы не дать ей имя? Замечательная машина. Кен поехал дальше по подъездной дорожке в сторону лаборатории. Он сбил деревянное заграждение на втором пропускном пункте и всю дорогу к зданию продолжал сигналить как сумасшедший.

Почти сразу включилась тревога, засуетились люди. Однако все они столпились где-то позади него. Впереди никого не было.

Он подъехал к стене здания и нашел тот вход на подземный уровень, который Элис обнаружила в своих видениях. Кен резко затормозил; скрипнули шины. В этот момент выбежала Глория и остановилась, держа дверь распахнутой.

– Где она? – спросил Кен.

– В пути, – ответила Глория и чем-то прижала дверь, чтобы не захлопывалась. – Надеюсь, где-то рядом! Ну, я пошла. Должно быть, уже скоро.

В отдалении показались вооруженные солдаты. Кен тоже надеялся, что уже скоро.

6.

Бреннер оживился, когда за дверью его кабинета появилась чья-то тень. Пожарная сигнализация завывала так, что можно было сойти с ума. Пора бы ей появиться.

– Ого, мисс Айвз, какой сю… – начал он и оборвал себя на полуслове, когда вместо нее увидел их нового офицера службы безопасности. – В чем дело?

– У нас… э-э… проблема, сэр, – громко произнес он, перекрикивая верещащую сигнализацию.

– Которая заключается в… – Бреннер поднялся, взял перекинутый через ручку кресла пиджак и надел его.

– Включилась пожарная сигнализация и возникла угроза снаружи здания.

Значит, Кен все-таки приехал.

– Выключите сигнализацию, нейтрализуйте угрозу.

– Это гражданский, сэр, – продолжил охранник. – Но больше всего опасений вызывает мисс Айвз. Она шла к вашему кабинету, как вы и предсказывали. Но по пути она… э-э… увидела кое-что. Увидела и остановилась. Она сейчас в кабинете с Элис Джонсон. Я… Лучше вам подойти. Она расстроена. Это… э-э… доктор Паркс тоже расстроена. И объект Восемь.

Бреннер уже готов был позлорадствовать, что они знали о планах Терри и сорвали их. Он хотел увидеть ее расстроенной, но не желал, чтобы она попала в комнату к Элис Джонсон. Что-то и правда пошло очень сильно не так, если она вдруг бросила свой план.

Он пошел за офицером службы безопасности.

Больше всего на свете Бреннер ненавидел неожиданности.

А еще больше он ненавидел проигрывать.

7.

Терри шагнула ближе к подруге – так, чтобы доктор Паркс не могла подойти. Элис распростерлась на полу лабораторного кабинета рядом с аппаратом для электрошоковой терапии. Она не шевелилась. И не дышала.

Рядом с ней сидела Кали и плакала. Терри видела ее такой каждый раз, когда девочка создавала иллюзию.

– Она не двигается! – причитала Кали. Украдкой она вытерла кровь из-под носа. Девочка была по-настоящему расстроена, но простая иллюзия пока что держалась. Какая умница.

– Элис, – произнесла Терри – Нет, только не Элис!

К вискам все еще крепились электроды, а на аппарате до упора была повернута круглая ручка настройки… Терри успела переодеться в свою уличную одежду, в кармане которой она тайком пронесла сегодня кухонный нож. Она подождет, пока он ей понадобится.

Когда она обдумывала, какая нужна иллюзия, то пришла к выводу: что-то серьезное, но чтобы Бреннер не распознал. И не такое масштабное – так он не догадается, что его хотят одурачить. Бреннер не верил, что Кали способна управлять тем, что создает, но Терри уже поняла: никто не знает своих возможностей, пока не придет час их использовать. Особенно это касается ребенка. Для нее такая иллюзия была мелочью по сравнению с огнем, но и она не может длиться вечно.

Элис должна была исчезнуть. Если все пойдет по плану, то так и случится. Потому что Бреннер будет думать, что она мертва… до тех пор, пока отпадет необходимость в этом.

Должно сработать. Терри понимала, что иначе он их не отпустит. Никого из них.

– Дайте нам позаботиться о ней, – произнесла доктор Паркс.

– А я сказала, оставьте ее в покое, – скомандовала Терри. Она встала рядом с Элис и нежно заправила прядь волос ей за ухо. Кали по-прежнему поддерживала иллюзию. – Она мертва.

Терри поймала взгляд Кали, и девочка начала всхлипывать еще громче. Судя по всему, плакала она искренне. «Ох, Кали. Я вернусь за тобой».

Если бы Терри не было доподлинно известно, что происходящее – спектакль, она бы уже сошла с ума. Она шла по коридору, миновала комнату Элис, потом вернулась – и увидела действительно трагическую картину. А сейчас доктор Паркс плакала и одновременно пыталась оттащить Кали от тела Элис.

– В чем дело? – раздался голос доктора Бреннера. Но даже он застыл, когда увидел, что произошло.

– Она поменяла настройки аппарата, – тихо ответила доктор Паркс. – И это оказалось слишком для нее.

– Это вы виноваты! – Терри поднялась на ноги и указала пальцем на доктора Бреннера. В свой голос она вложила все обвинения, которые у нее накопились против него. – Из-за вас Элис умерла. Вы ее убили.

– Успокойтесь, – ответил Бреннер. – Возможно, ее удастся реанимировать.

Он сам в это не верил. Терри видела по его лицу.

– Она мертва! Она больше не вернется, и… И мы тоже здесь не останемся. Мы больше не участвуем.

Элис лежала на своем месте, притворяясь мертвой и обмякшей.

– Зачем уходить? – спросил доктор Бреннер. – Может, лучше принять успокоительное?

– Я планировала забрать документы из вашего кабинета. Но теперь думаю, что смерти Элис, – Терри всхлипнула, – будет достаточно. Я сделаю все возможное, чтобы вы больше никогда не тронули ни моего ребенка, ни друзей. Я поговорю с ее семьей. Они будут молчать, если вы оставите нас в покое. Вы можете попытаться запереть нас здесь, но мы будем знать правду. Я не успокоюсь, пока не сбегу отсюда, – и тогда уж позабочусь, чтобы весь мир узнал и о том, что вы убили ее, и обо всем, что здесь творится. Мы все об этом позаботимся.

– Терри, будьте осторожны. Подумайте о вашем ребенке.

– Я и думаю, – ответила девушка.

Она достала из кармана нож и продемонстрировала Бреннеру. Лезвие переливалось серебром.

– А теперь я ухожу отсюда вместе с Глорией и Кеном, а вы не станете нас преследовать. Вы убили Элис, и если не хотите, чтобы об этом узнали все, то стойте на месте и дайте нам уйти. Вам известно, что я упряма. А еще вы знаете, что не посмеете навредить моему ребенку. Если меня кто-нибудь хоть пальцем тронет, я пущу в ход вот это… – она взмахнула ножом. – И себя порежу, если придется.

Бреннер стоял и нерешительно смотрел на нее. У Терри кровь стучала в висках. Что им делать, если он их не отпустит? Что тогда?

– Я любила Элис. Отпусти их, папа, – проговорила Кали сквозь рыдания.

Терри не ожидала такого, но решила не отказываться от возможности.

– Прочь с дороги, – велела она.

Бреннер все еще не шевелился.

– Очень сожалею насчет нее, – он кивнул в сторону Элис. – Терять кого-то с таким потенциалом всегда печально. В мире так мало подобных людей. Но на ее опыте можно еще многое узнать.

Они оба не собирались отступать. Терри направляла нож на Бреннера, а тот оставался верен своим принципам.

Что ей делать, если он откажется?

– Мы уходим, – повторила Терри. От его слов ей стало тошно. Но намек Бреннера вполне соответствовал задуманному плану.

– Ладно, – сказал он и шагнул в сторону. – Только не пораньте ребенка.

Терри не стала ждать, пока он передумает. Спотыкаясь, она прошла мимо него с ножом в руке. Терри ждала, что в любой момент Бреннер схватит ее.

Но он этого не сделал.

– Пропустить ее! – крикнул он стоявшим в коридоре охранникам. Те немедленно попятились. – И передайте всем, чтобы их не задерживали!

Уже на середине пустого коридора Терри встретила Глорию в санитарной форме. Волосы у нее были длиннее обычного.

– Сработало? – спросила она.

– Работает, – выдохнула Терри. – Кали отлично справилась. Кен готов?

– Как кавалерия, – ответила Глория. – Я скоро вернусь.

Терри не стала оборачиваться и смотреть, как Глория приводит в исполнение последнюю часть их плана.

8.

Глория заранее спрятала каталку в коридоре по соседству с комнатой Элис, а сейчас выкатила ее оттуда. Она сегодня даже принесла парик из особых запасов своей матери. Глория решила, что он поможет ей с маскировкой. Однако это не понадобилось.

Когда она вошла, доктор Паркс плакала, а доктор Бреннер уже ушел. Кали тоже не было. Глория понимала, что у нее мало времени.

Элис неподвижно лежала на полу и выглядела… мертвой.

– Мэм, – произнесла Глория низким голосом. – Я пришла забрать тело в морг для вскрытия.

От последнего слова Глорию чуть не стошнило.

Доктор Паркс махнула рукой – мол, делайте, что должны.

Глории стоило большого труда поднять Элис с пола. Но хорошо, что доктор Паркс на них не смотрела, потому что трупы обычно не помогают уложить себя на каталку. Глория накрыла Элис простыней с головы до ног и выкатила в коридор…

А там уже погнала на полной скорости.

– Держись, – скомандовала она Элис.

Глория видела, как под простыней пальцы подруги вцепились в края каталки.

– Куда мы едем? – спросила Элис.

– Прочь отсюда.

– Мне нравится.

Как и было спланировано, Кен припарковался багажником ко входу. Терри держала дверь широко открытой.

– Лежи, – велела Глория, проталкивая каталку через проем. – Ладно, теперь можешь вставать. Капот открыт, тебя будет не видно. Полезай в багажник.

– В багажник? – переспросила Элис. Она соскользнула с каталки и тут же припала к земле.

– Это ненадолго.

Элис вздохнула и послушалась. Глория захлопнула багажник и забралась на заднее сиденье. Кен и Терри изо всех сил делали вид, что обезумели от горя из-за якобы смерти Элис.

Охранники обходили территорию по периметру, но держались подальше от них. Кен завел мотор. Глория услышала, как кто-то крикнул:

– Он велел отпустить их! Не стрелять!

– Мы готовы? – спросил сидящий за рулем Кен.

– Да, мы готовы, – ответила Терри. И добавила сквозь шум автомобильного мотора: – Прощай, лаборатория Хоукинса. Если повезет, больше никогда не увидимся!

«Вот только вернусь еще раз за Кали».

Терри вовсе не собиралась давать Бреннеру продолжать его чудовищную работу. Однако сначала нужно было отвезти Элис в безопасное место. И привести в этот мир малышку Джейн.

Итак, план «Инсценировать смерть Элис и обманом добиться для всех свободы» сработал.

9.

Они не сбавляли скорость, пока лаборатория не осталась позади и не пропала из зеркала заднего вида. Кен остановился на автобусной станции компании «Грейхаунд»[59] в городке Юнионвиль, неподалеку от Ларраби, не доезжая до Блумингтона. Они выпустили Элис из багажника, и Кен вручил ей билет, который купил накануне.

– Поверить не могу, что вы вытащили меня оттуда, – она покачала головой, в глазах все еще стояло изумление.

– Я тоже, – Глория изобразила, что утирает пот со лба.

В глазах Элис стояли слезы.

– Я буду скучать по вам, ребята.

Терри поняла, что надо это прекращать, иначе она тоже расплачется.

– Не надо слез. Мы справились. Ты уезжаешь на время, пока я не обнародую его деятельность. А до того момента ты будешь в безопасности. Нам нужно связаться с твоими родителями?

– Нет, мои двоюродные братья им позвонят, когда я доберусь. У меня уже есть идея, какое кодовое слово можно использовать.

Из Элис вышла бы отличная шпионка.

– Хорошо, – ответила Терри. Потом кивнула Кену: – Чемодан.

Он вернулся к машине и вытащил с заднего сиденья большой чемодан Терри. Ему помогала Глория, подталкивая сзади. Терри уложила туда содержимое своего «Набора для исчезновения», кроме одного платья, в которое Элис могла переодеться прямо сейчас. Размер у них был примерно одинаковый, так что должно оказаться впору. Терри достала из машины прозрачную сумку, какие выдают в химчистке, – там лежал наряд для Элис.

– Переоденься в это. Тебя никто не узнает.

Элис показала ей язык, но все же отправилась в туалет на станции.

– Вы правда думаете, что он оставит нас в покое? – спросила Глория.

– Элис будет в безопасности, – заметил Кен.

– И на сегодня этого достаточно, – добавила Терри и тут же заметила, что Кен нахмурился. – Что такое?

– Я не уверен…

– Тогда молчи, – ответила Терри.

Непонятные заявления экстрасенсов не помогут ее текущему состоянию. Она сегодня противостояла Бреннеру с ножом и потому отлично понимала, что вся эта история могла бы завершиться совершенно иначе.

– Наверное, так лучше всего, – Кен пожал плечами.

Элис вышла из здания автобусной станции со своим комбинезоном, перекинутым через руку. Она почти что робко склонила голову в ожидании вердикта. На ней сейчас был один из любимых нарядов Терри – и Эндрю тоже. Платье в цветочек, длиной немного выше колена.

А еще на Элис были ее рабочие ботинки.

– О, точно! Обувь! – Терри заглянула в багажник в поисках черных туфель на низком каблуке. – Я чуть не забыла. Ботинки можешь кинуть в сумку, где лежало платье.

– Ты отлично выглядишь, – сказала Глория.

Элис покраснела от смущения.

– Из мертвых в милашки, – прокомментировала Терри.

Элис взяла у нее туфли и села на переднее сиденье машины, чтобы переобуться.

– Как думаете, я выгляжу глупо? Как маленькая девочка, которая играет в переодевалки, или что-то в этом роде?

– Нет, – усмехнулась Терри. – Ты и правда красивая.

– Чувствую себя Золушкой.

– Тогда хорошо, что до полуночи еще далеко, – пошутил Кен.

Терри надеялась, что у Элис в Канаде все будет хорошо. Это не навсегда. На это она тоже надеялась.

Они обнимались и прощались со слезами на глазах. Длинный серебристый автобус въехал на станцию. Пришло время расстаться по-настоящему. Терри проводила Элис до автобуса; в горле стоял ком. Она держала сумку с ботинками подруги.

Элис подтащила свой чемодан ближе и отдала носильщику, чтобы положил в отделение внизу автобуса. Она с подозрением наблюдала за его работой, а когда он закончил, Элис сказала, что нужно закрутить поплотнее болты на двери, иначе она рано или поздно отвалится.

Терри стояла в нескольких шагах от входа в автобус.

– Ну, думаю, это все. Пока что.

Элис явно колебалась. Было заметно, что она борется с собой и хочет что-то сказать.

– Выкладывай, Элис.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я видела, что с тобой что-то случится. В будущем. Глория сказала, что я должна дать тебе выбор, знать об этом или нет.

Элис перекатилась с носка на пятку. На лице у нее застыло крайне мрачное выражение. То, что она видела, явно было нехорошим.

– Скажи одно – я продолжаю бороться? Продолжаю делать то, что считаю правильным?

– Да, – тут же ответила Элис.

«Хорошо».

– Тогда мне не нужно больше ничего знать.

Элис начала было протестовать, но Терри продолжила:

– Если передумаю, то сообщу тебе. Хорошо?

Этот вариант Элис приняла.

– Но только ты сразу же сообщи.

– Ладно.

Терри заключила ее в объятия и отступила, наблюдая, как подруга садится в автобус. Она никогда больше не будет просить кого-нибудь рассказать ей, что случится в будущем. Может быть.

Автобус выехал, и Элис отправилась в Канаду.

– Все на борт! – позвал Кен.

Глория и Терри забрались в машину. Кен снова был за рулем, и хозяйку это полностью устраивало.

– Я буду скучать по ней, – сказала Глория.

Кен и Терри ответили одновременно:

– Я тоже.

10.

Бреннер просто не мог поверить, что девчонка Джонсон умерла прежде, чем они успели раскрыть ее секреты. И что из-за этой выходки с электрошоком он дал Терри Айвз возможность выставить его слабым. Кали была очень расстроена и сразу же уснула после инъекции седативного средства. Однако Бреннер знал, что сегодня еще выйдет победителем.

Доктор Паркс скоро переживет свои угрызения совести. Он дал ей выходной на всю ночь и напомнил о соблюдении конфиденциальности. Тело, по всей вероятности, уже было доставлено в морг. Бреннер предполагал, что полученная в ходе вскрытия информация попадет прямиком к нему.

Потом он позвонил в Лэнгли, чтобы опередить слухи.

– Директор, я хотел первым рассказать вам о ситуации, которая произошла у нас сегодня вечером, – сказал Бреннер.

– Я слышал, что была какая-то тревога, – ответил директор.

Быстро же распространились новости.

– В некотором роде ложная, – поправил его Бреннер.

Он поведал директору детали о смерти Элис Джонсон: она собственноручно докрутила до максимума настройки аппарата для электрошоковой терапии и спровоцировала у себя сердечный приступ. Далее Бреннер рассказал, что несколько других проблемных объектов увидели тело, а также включили пожарную сигнализацию и активировали код тревоги на воротах. После происшествия остальной персонал был подвергнут допросу, а также им дали поддельное объяснение случившегося – что пьяный водитель снес забор. К завтрашнему дню практически никто не будет знать правду. А вскоре и те, кто знал, забудут ее.

А если кому-то будет слишком трудно забыть, в лаборатории на такой случай есть специальные препараты.

– В общем, я бы сказал, что мы легко отделались, – подытожил доктор Бреннер. – Они вместо нас уладят все проблемы ради иллюзии того, что их оставили в покое. Пусть семья девушки ее оплакивает. Мы не будем их беспокоить. Все, что нам требуется, мы извлечем из тела. Пусть даже мозг был поджарен электрошоком.

«Пусть Терри Айвз пока что считает себя хозяйкой положения».

– А разве нам не нужен ребенок той женщины? – спросил директор.

– У меня все под контролем.

– Постарайтесь.

Большего одобрения доктору Бреннеру и не требовалось для следующего этапа, который был намечен на этот вечер. Он был легче в осуществлении, хотя и появилась определенная новизна в том, чтобы приспособиться к изменившимся обстоятельствам после срыва первоначальных планов. А также в том, чтобы оказаться в центре внимания, но остаться невидимым. Он собрал все, что нужно: документы и удостоверения, больничный хирургический костюм и пропуск с фальшивым именем, а затем сел в машину. При виде сломанного ограждения Бреннер покачал головой. Но ничего, команда уборщиков уже наполовину разобралась с беспорядком. Рядом с Ларраби находилась всего одна больница, и легко было догадаться, что именно там окажется Терри Айвз еще до рассвета. Инъекция скоро возымеет эффект. Если уже не возымела.

Так что Бреннер прибавил скорость.

11.

Кен припарковал машину Терри во дворе перед домом. Она зевнула – хотелось спать после всех событий этого вечера. Машина Кена стояла тут же, на подъездной дорожке. Они с Глорией сегодня приехали вместе.

– Я словно на иголках, – сказал Кен. – Не представляю, как ты можешь чувствовать усталость.

– А я тоже устала, – откликнулась с заднего сиденья Глория и подняла руку. – Никогда больше не буду фантазировать о том, какая шикарная, захватывающая и легкая жизнь у супергероев в комиксах.

Терри рассмеялась.

– Ребята, хотите зайти?

Приглашение было высказано без особого энтузиазма, и втайне девушка надеялась, что они откажутся, но в то же время была бы не против, если согласятся. Другими словами, это было проявление истинной дружбы.

– Думаю, у Бекки еще осталось немного брауни.

– У нас был тяжелый вечер, – сказала Глория. – А тебе требуется малышовый сон.

– Какой-какой? – переспросила Терри.

– Малышовый. Бывает сон красоты, а этот – для здоровья малышей.

– А-а… – протянула Терри. – Ты тоже не зайдешь, Кен?

Он смотрел куда-то в пространство.

– Земля вызывает Кена, – позвала его Терри. – Ты хочешь мне что-то сказать или будем уже закругляться?

– Есть кое-что. Но не знаю, что именно, – он поднял руки. – Да-да, я знаю, это раздражает. Не надо мне этого говорить, даже если Элис нет и больше некому.

– Ладно, тогда я иду домой.

Они вышли из машины, и Терри забрала у Кена ключи. Он ласково похлопал по капоту и сказал:

– Молодец, Нелли.

Терри не стала спрашивать, что это значит.

Она помахала им рукой на прощание и вошла в дом, а оттуда направилась на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Или молока. Там ведь еще остались брауни?

Она заслужила угощение. Этим вечером все прошло по плану. Элис теперь в безопасности, как и все они. Если Бреннер умен, он оставит их покое. А уж она постарается придать огласке все, чем он занимается.

А теперь… почему ей кажется, будто перед глазами темнеет?

Боль прошла через все тело, а эпицентр находился в районе живота. По внутренней поверхности бедер вдруг потекла вода.

Терри схватилась за кухонную стойку.

– Ох… – простонала она.

«Ребенок».

Терри крикнула:

– Бекки! Она на подходе!

На втором этаже хлопнула дверь, и сестра быстро сбежала вниз по лестнице.

– Что… У тебя отошли воды! – Бекки застыла на миг. – Она раньше срока.

– Нужно ехать. Больница, – проговорила Терри. У нее кружилась голова. – Немедленно.

Они добрались до машины. Бекки спросила, почему поврежден передний бампер, но у Терри не было объяснения.

– Просто поезжай, – сказала она.

– Все будет хорошо, – повторяла Бекки по дороге. – В этой больнице хорошие специалисты.

Но они обе прекрасно знали, что именно там скончались их родители после автокатастрофы.

– Быстрее, – сказала Терри. Каждая из схваток пронзала тело, словно молния. Больно. Очень больно. – Надо доехать.

Бекки послушалась и действительно поехала быстрее. Наплевала на вероятные опасности, а затем ударила по тормозам, когда въехала по подъездную дорожку отделения экстренной медицинской помощи.

Бекки помогла Терри выбраться из автомобиля. Та уже едва соображала, где находится, – настолько больно ей было.

– Она рожает! – крикнула Бекки.

– Помогите мне, – произнесла Терри. – Спасите моего ребенка.

«Малышка Джейн должна родиться здоровой. Ты держись там, малышка Джейн».

Терри окружили врачи и медсестры. Ее положили на каталку и быстро повезли внутрь здания. Бекки поначалу бежала рядом, но потом пропала из виду. Девушке поставили капельницу. Голоса рядом говорили что-то про болеутоляющие. Терри увидела монитор, на котором красной линией показывался ее пульс: всплеск и ровно, всплеск и ровно. Это выглядело настолько знакомо, что на миг ей почудилось, будто она снова в лаборатории Хоукинса.

– Ребенок на подходе! – крикнул кто-то.

Рядом с ней находилось несколько врачей и медсестер, но вся картина словно распадалась на составляющие: хирургическая форма, маски, писк аппаратуры, стук инструментов о металлический поднос, запах дезинфицирующего средства… Терри изо всех сил старалась оставаться в сознании. Каждая схватка взрезала внутренности, словно нож. Но Терри молилась о малышке Джейн и принимала эту боль…

– Тужьтесь, – раздался чей-то голос. Лицо мужчины было скрыто маской.

И Терри сделала это, уже на пределе сил. Перед глазами что-то ярко сверкнуло… А потом она услышала самый прекрасный звук на всем белом свете.

Джейн кричала громко, будто это был боевой клич. Словно она уже готова была сказать миру, что о нем думает. Джейн появилась на свет.

«Вот она».

Кто-то передал ее ребенка мужчине в хирургической робе и маске. Но Терри узнала глаза – голубые, словно льдинки. Нужно остановить его.

«Это моя дочь».

Сознание ускользало от нее.

«Это моя дочь».

Когда Терри очнулась в больничной палате, Бекки сидела у ее постели.

– Где она? – требовательно спросила Терри и попыталась приподняться на кровати. – Где Джейн?

То, как тихо Бекки ответила на этот вопрос, было красноречивее всяких слов.

– Мне так жаль, Терри… Возникли осложнения. Ее не смогли спасти…

– Нет, я слышала ее крик, – Терри вырвала капельницу из руки и схватилась за Бекки, чтобы встать с кровати. – Ты не понимаешь. Я видела его. Это он забрал ее. Он забрал Джейн!

– Терри, нет. Ребенок умер. Ты должна меня выслушать…

Но никто не слушал саму Терри.

Ее дочь была жива. Абсолютно точно.

И Терри найдет способ доказать это.

## Эпилог

Ноябрь 1970 года

– Просто положите ее сюда, – велел доктор Бреннер медсестре, которая присматривала за ребенком.

– Вы можете… – начала она, но тут же поправила себя: – Я могу подержать ее на руках.

Она прижимала к себе ребенка с таким видом, словно Бреннер представлял для него угрозу.

– Лучше мне сделать это одному. Вы можете подождать в коридоре?

Сложно было назвать это достойной просьбой, но ничего достойного не было и в том, чтобы самому управляться с младенцем, особенно если он срыгнет или сходит под себя. Грудные дети такое делают, и неважно, как сильно вам хочется этого избежать.

Медсестра очень-очень медленно опустила ребенка в коляску.

Девочка сразу начала вертеть почти лысой головкой с пушком и пытаться что-то рассмотреть слегка расфокусированным взглядом. Когда же она начнет выглядеть как человек?

«Терпение, – подумал ученый, – ты всему научишься, так или иначе. Она тебя заставит».

Если кто-то и сможет заставить его что-то делать, то только этот объект.

Но чтобы подчеркнуть, кто тут все-таки главный, Бреннер толкнул коляску вперед и жестом велел медсестре-няне открыть дверь. Она помахала перед ребенком в воздухе пальцами в знак прощания. Как будто младенец способен понять что-то, кроме своих биологических потребностей.

Спать. Есть. Испражняться. Еще спать. Еще есть. Повторить.

Но однажды… Однажды она станет венцом всех его достижений.

Восемь об этом понятия не имела, но ее и нового ребенка разделяли всего две запертые двери. Одна – со сложным кодом, другая – с обычным замком. За ней скрывалась комната, обустроенная как детская.

Восемь отказывалась работать и закатывала истерики несколько месяцев, так что Бреннер снова перестал ее навещать. Заходил только в случае крайней необходимости. У него было то, что заставит объект вернуться к прежней жизни, и сегодня пришло наконец время им познакомиться. Все обиды будут прощены.

По словам няни, с малышкой скоро можно будет играть. Это пойдет на пользу обеим девочкам. Он уже распорядился, чтобы стены в детской покрасили в яркие цвета, которые понравятся Восемь.

– Пришли, – сказал Бреннер.

Он катил коляску по плиточному полу. Медсестра-няня открыла дверь в комнату Восемь, но когда она попыталась пройти следом за ним, Бреннер остановил ее:

– Ждите в коридоре, пожалуйста.

Женщина настороженно проводила глазами коляску, но осталась стоять там, где велели.

Восемь лежала на верхнем ярусе кровати и смотрела в потолок. Бреннер заметил, что она нарисовала там радугу цветными карандашами. Возможно, он предложит сделать то же самое в детской.

По крайней мере, она наконец нарисовала хоть что-то. В последнее время Восемь слишком много смотрела в потолок. Во всяком случае, так ему передавали.

– Смотри, кого я принес, – объявил Бреннер. – Новая сестренка.

Оказалось, что девочка вполне может шевелиться. Восемь спрыгнула с верхней койки, успешно приземлилась и понеслась к ним. Уже у самой коляски она остановилась и заглянула внутрь. Почти робко. Нервничая.

– Это Одиннадцать, – представил девочку доктор Бреннер.

– Одиннадцать, – задумчиво повторила Восемь и взглянула на свои ладони. – Чтобы посчитать ее, мне понадобятся пальцы и на ногах тоже. Значит, здесь есть дети с номерами девять и десять? Пять и шесть? И другие?

– Это твоя подруга Одиннадцать, – Бреннер нахмурился. – Больше тебе ничего не нужно знать.

– Она слишком маленькая для подруги.

– Однажды она подрастет и будет как ты.

Восемь облокотилась на коляску, чтобы внимательно рассмотреть копошащегося младенца. В конце концов Бреннер услышал, как девочка прошептала:

– Я буду за тобой присматривать, малышка Одиннадцать.

Она подняла голову и улыбнулась ему:

– Можно мне помогать за ней ухаживать?

– Няня научит тебя, как безопасно с ней играть. Ты бы хотела?

– У нас будет дружбосемья, – пропела она. – Восемь и Одиннадцать! Сестры!

«В некотором смысле, – подумал он. – До тех пор, пока это служит моим целям».

Бреннеру стало интересно, лопочет ли Терри Айвз еще что-нибудь в разговорах со своей сестрой или какими-нибудь репортерами, которые согласятся послушать о том, как он украл ее ребенка.

На самом деле это его ребенок. Ей стоило прислушаться еще тогда, когда он говорил об этом.


Терри сидела на скамейке в парке и ждала. Погода сегодня была хорошая, а место встречи выбрала Глория. И было понятно почему: подруга сочла, что свежий воздух пойдет ей, Терри, на пользу. После больницы она много времени провела одна или в попытках убедить Бекки в том, что знала. А еще звонила репортерам и старалась найти ниточки, ведущие в прошлое Бреннера – кем он был до того, как приехал в Хоукинс.

Бреннер украл ее ребенка. Она знала это, но не могла заставить других прислушаться к ее словам.

Терри стало трудно выходить на улицу, и сейчас она опять вспомнила причину. Когда сидишь в парке на лавочке, легко забыть, что где-то поблизости скрывается тьма. Девушка решила, что не будет каждый день ходить по улице и радоваться свету – до тех пор, пока не вернет дочь.

Бреннер сдержал обещание, которое дал тем вечером – не считая кражи ее ребенка, – он не пытался больше собирать их для экспериментов с ЛСД. Терри подумала, что раз он победил, то больше не хочет искушать судьбу. С той ночи она больше не могла попасть в пустое темное пространство, как бы ни старалась. Эти способности, чем бы они ни были, пропали вместе с ребенком.

Кен сегодня должен был присоединиться к ним, они хотели устроить пикник. Но утром Глория позвонила и сообщила, что у их влюбленного друга поменялись планы. Он недавно начал встречался с бывшим военным. Кто бы мог подумать? Терри была рада за Кена. А он продолжал выведывать нужную информацию. В частности, подтвердил, что Кали по-прежнему живет в лаборатории и выглядит здоровой.

Все трое до сих пор были намерены разобраться с Бреннером, но Терри настояла, чтобы на виду была она одна. Не для того ей пришлось пройти через все преграды и проблемы, чтобы теперь потерять кого-то еще.

Элис, как оказалось, полюбилась жизнь в Канаде. Она работала в компании своих двоюродных братьев и не хотела пока возвращаться домой.

– Ты хорошо выглядишь, – раздался голос Глории. Она обошла скамейку и встала рядом.

– Врунишка. А вот ты и правда отлично выглядишь.

У подруги немного отросли волосы, и она больше не выпрямляла их, а ходила с естественными кудрями. Они ей были очень к лицу.

– Ну, не я же была похожа на привидение целых три месяца после больницы, – Глория села рядом с Терри.

Сегодня сумка у нее была больше, чем обычно. Глория положила ее себе на колени и сжала. Терри достаточно хорошо знала подругу, чтобы расшифровывать ее жесты.

– Глория? Почему ты встревожена?

– У меня для тебя кое-что есть. Кен принес.

Глория посмотрела по сторонам, убедилась, что поблизости, кроме них, никого нет, открыла сумку и вытащила тонкую папку для бумаг.

– Его бойфренд работает в лаборатории, – пояснила Глория.

– О, Кен… – Терри покачала головой.

– Он хороший парень, – сказала Глория. – Достал это ради Кена.

– Но что это?

– Просто взгляни, – ответила Глория и сжала руки на коленях.

Терри не знала, что там будет, но все же взяла папку и открыла.

Оттуда на землю выпала фотография. Черно-белая. Терри подняла ее и рассмотрела.

Маленький ребенок неловко сидит, и кажется, вот-вот завалился на бок. Круглые щеки. А это… неужели уши, как у Эндрю? На голове у девочки островками виднелся детский пушок.

Кроме фотографии в папке лежал лист бумаги. Терри наскоро ознакомилась с его содержанием.

«ПРОЕКТ «ИНДИГО». Объект 011. Поступил в учреждение: новорожденный. Опекун: д-р Мартин Бреннер. Потенциал: исключительный».

Терри вернулась к фотографии и внимательно посмотрела на свою дочь. Это ее лицо. Она улыбается? Ничего, ее дочь будет улыбаться. Однажды.

По щеке Терри скользнула слеза.

– Это она. Живая. Джейн жива.

Терри увидит свою дочь вновь. Никто и ничто не сможет ее остановить.

## Благодарности

Каждую книгу создает множество людей, не только автор, который одиноко сидит у себя в комнате. Я бы хотела поблагодарить тех, кто помог этому творению увидеть свет. Прежде всего, моего потрясающего редактора из Del Rey – Элизабет Шефер. Она верила, что я подхожу для написания этой книги, а работать с ней было настоящим подарком. Также хочу поблагодарить всю издательскую команду. Они трудились, чтобы идея воплотилась в реальность, а книга попала к читателю. И, разумеется, она бы не существовала без образов, созданных братьями Даффер и Netflix. Спасибо вам за предоставленную мне честь исследовать столь важный уголок вашей вселенной. Особая благодарность Полу Дихтеру за комментарии и советы.

Я также хотела бы поблагодарить Керри Райан и Меган Миранду за то, что в важные моменты написания разделили со мной радость, волнение, вино, обсуждения ранних романов Стивена Кинга и жалобы на сроки сдачи. Также моя благодарность R.D. Hall за великолепную картину, на которую я смотрела в процессе работы. А еще большое спасибо Тиму Хенли за электронные письма с подробным описанием определенной эпохи комиксов.

Спасибо также тем, кого я благодарю всегда… Моему агенту, Дженн Лафран. Моим родителям. Моему мужу Кристоферу, который каждый раз помогает мне пересечь финишную черту. А также собакам и кошкам, которые обеспечивают новые мысли и прокрастинацию в равных долях. И, конечно, моя искренняя и сердечная благодарность всем, кто прочел эту книгу. Оставайтесь странными.

## Об авторе


Гвенда Бонд пишет книги для детей и подростков, а также многое другое.

В написанные ею романы входит серия о журналистке Лоис Лейн – возлюбленной и затем жене Супермена. Серия помещает культовую героиню комиксов в центр сюжета и включает в себя романы «Нежелательные последствия», «Двойной удар» и «Тройная угроза». Другая серия книг называется «Американский цирк» и также состоит из трех романов: «Девушка на канате», «Девушка над Парижем» и «Девушка в тени». Они посвящены смелым и безрассудным героиням, которые открывают для себя мир магии и тайн под куполом цирка. Совместно с мужем Кристофером Роу написана серия книг для детей среднего школьного возраста под названием «Бюро сверхъестественных расследований». Документальная проза Гвенды Бонд была опубликована в Los Angeles Times, Publishers Weekly, Locus и многих других периодических изданиях.

Она получила степень магистра в Вермонтском колледже изящных искусств. Сейчас проживает в Лексингтоне, штат Кентукки (США), в доме со столетней историей, вместе с мужем и непослушными домашними животными. Ходят слухи, что на самом деле она сбежала из эксцентричной старой комедии, а диплом журналиста получила из-за того, что с детства обожала Лоис Лейн.

1

Creedence Clearwater Revival (CCR) – американская рок-группа из 60-х. Песня «Восходит зловещая луна» (англ. Bad Moon Rising) – один из их хитов. – Здесь и далее прим. ред. или прим. пер.

2

«Шлитц» (нем. Schlitz) – марка немецкого пива.

3

«Электропрохладительный кислотный тест» – книга американского писателя Тома Вулфа об ЛСД-вечеринках в 1958–1966 гг.

4

Прим. пер.: Фамилия Глории тоже означает «цветы».

5

«Девочки Арчи: Бетти и Вероника» (англ. Archie’s Girls Betty and Veronica) – романтический комикс, выходивший с 1950-х по 1990-е гг.

6

«Дикая банда» (англ. The Wild Bunch) – вестерн 1969 года.

7

Слаши – напиток из замороженной газировки или сока.

8

Вудстокская ярмарка музыки и искусств, или Вудсток – один из самых знаменитых рок-фестивалей в истории, состоялся в августе 1969 г.

9

Речь идет о массовом убийстве, совершенном группой Чарльза Мэнсона в Беверли-Хиллз, штат Калифорния, 9 августа 1969 года. Одной из настенных надписей было название песни «Битлз» – Helter Skelter, или «Кавардак».

10

Дженис Лин Джоплин (1943–1970 гг.) – американская рок-певица, считается одной из лучших вокалисток в истории рок-музыки.

11

Вероятно, имеется в виду «Понтиак Файерберд» (англ. Pontiac Firebird) – автомобиль, впервые выпущенный в 1967 г.

12

«СвиТартс» (англ. SweeTarts) – кисло-сладкие сахарные конфеты, созданные в 1962 г.

13

«Двадцать вопросов» – распространенная в США игра, особую популярность обрела в поздние 1940-е, став хорошим форматом для радиовикторины. Суть игры в следующем: ведущий загадывает слово, игроки должны отгадать это слово, задавая вопросы, на которые можно отвечать только «да» или «нет».

14

Джонни Карсон (1925–2005) – американский журналист и телеведущий, в особенности известен как ведущий вечернего ток-шоу «Сегодня вечером».

15

Вид рецензирования, при котором и автору, и рецензенту статьи не сообщаются имена друг друга.

16

Прим. пер.: Грин (англ. Green) – зеленый.

17

«О мышах и людях» (англ. Of Mice & men) – повесть Джона Стейнбека, опубликованная в 1937 г.

18

Роберт Крейг «Ивел» Книвел – американский исполнитель трюков на мотоцикле и каскадер, известный также как «Американский Сорвиголова». Четыре раза попадал в Книгу рекордов Гиннесса.

19

Мортиша Аддамс – одна из главных персонажей комиксов, сериала и фильмов «Семейка Аддамс».

20

«С небольшой помощью моих друзей» (англ. With a Little Help from My Friends) – одна из знаменитых песен «Битлз», выпущенная в 1967 г.

21

Эрта Китт – знаменитая американская актриса, певица и гражданская активистка. Снималась в телесериале «Бэтмен» в 1960-х гг. в роли Женщины-кошки.

22

Леди Берд – прозвище Клаудии Джонсон, первой леди США в 1963–1969 гг. Эндрю имеет в виду случай на официальном ланче в Белом доме в 1969 г. Эрта Китт сказала первой леди, что причиной преступлений и курения марихуаны в молодежной среде является отправка новобранцев во Вьетнам. После этого заявления ее карьера в США была уничтожена вплоть до 1978 г., а позднее выяснился и факт преследований со стороны ЦРУ.

23

Плимут Барракуда (англ. Plymouth Barracuda) – легковой автомобиль класса пони-кар производства Plymouth.

24

«Неряха Джо» – традиционный американский бутерброд с фаршем, луком и пряностями, подаваемый в булочке для гамбургера.

25

До 1973 года в США отбор призывников осуществлялся по жребию (лотерее). В 1969 году в ходе такой армейской лотереи определялось, кто отправится на войну во Вьетнаме. Первыми призыву подлежали молодые люди 1945–1950 годов рождения. Каждому из дней года были присвоены номера от 1 до 366, и те мужчины, чей день рождения выпадал в лотерее, шли на войну.

26

«Мэйберри» (англ. Mayberry R.F.D.) – популярный американский комедийный сериал, выходивший с 1968 по 1971 г.

27

CBS – американская телерадиосеть, работающая с 1928 г.

28

«Флинтстоуны» – детские мультивитамины в форме фигурок персонажей одноименного популярного мультсериала.

29

«Бутч Кэссиди и Санденс Кид» (англ. Butch Cassidy and the Sundance Kid) – фильм 1969 г., самый кассовый вестерн в истории Голливуда.

30

Роберт Редфорд – американский актер, снявшийся в более чем сорока фильмах с 1960 г. по наши дни.

31

«Скрабл» (англ. Scrabble) – настольная игра, в которой надо собирать слова из косточек с буквами. В России также известна как «Эрудит».

32

Кэти Кин – героиня комиксов издательства «Archie Comics», где выступает как певица и королева моды. Впервые появилась в 1945 г.

33

Джин Грей – героиня комиксов «Люди Икс». Появилась в первом выпуске франшизы в 1963 г.

34

Профессор Икс (Чарльз Ксавье) – персонаж комиксов «Люди Икс», супергерой и лидер Людей Икс. Создан в 1963 г.

35

Битва при Чосинском водохранилище произошла в 1950 г. в ходе Корейской войны.

36

«Тутси Ролл» (англ. Tootsie Roll) – американские шоколадные батончики, выпускаемые с 1896 г.

37

Прим. ред.: вероятно, Терри была в резиновых перчатках, потому что в противном случае ее бы тоже ударило током.

38

Panti-Legs – торговое название женских колготок, изобретенных в 1950-х гг. американской фирмой Glen Raven.

39

«Подозрения» (англ. Suspicious Minds) – песня Элвиса Пресли, выпущенная как сингл в 1969 г.

40

В 1969 г. Элвис Пресли заключил контракт на многолетнюю серию выступлений в одном из крупных отелей Лас-Вегаса.

41

Элис вспоминает крылатую фразу из «Гамлета», которая в переводе Б. Пастернака звучит так:

«Есть многое на свете, друг Горацио,
Что и не снилось нашим мудрецам».

42

Всемирная выставка, или Экспо́ – международная площадка для демонстрации достижений в технике и технологиях.

43

«Кирпичница», «Кирпичный двор» – названия, под которыми в американской прессе упоминается автодром «Индиана́полис Мо́тор Спи́двей», действующий с 1909 г.

44

«Инди 500» – популярная ежегодная гонка на автомобилях с открытыми колесами, проводимая в штате Индиана.

45

Салат-желе – популярный в 1960-х гг. американский салат из ароматизированного желатина с добавлением фруктов.

46

Пейсли – разноцветный орнамент, традиционный для кашемировых тканей и известный также как «индийский огурец».

47

The Who – британская рок-группа, образованная в 1964 г.

48

The Rolling Stones – британская рок-группа, образованная в 1962 г. и выпустившая хит «Ты не всегда можешь получить то, что хочешь» (англ. You Can’t Always Get What You Want) в 1969 г. Эндрю цитирует главную строчку припева, а Кен произносит видоизмененные слова, которые в оригинале звучат так: «Но если ты однажды постараешься, то поймешь, что получаешь все, что тебе нужно».

49

Йоко Оно – жена Джона Леннона, ставшая одной из причин обострения отношений в группе.

50

В сентябре 1969 г. Джон Леннон в личной беседе сообщил другим участникам, что покидает группу. Официальное заявление было сделано 10 апреля 1970 г., когда Пол Маккартни объявил, что уходит из «Битлз».

51

Арка в Сент-Луисе («Врата на запад») – мемориал, ставший визитной карточкой г. Сент-Луис, штат Миссури. Открылся для посетителей 24 июля 1967 г.

52

Серебристая Гавань – город-порт эльфов в трилогии Толкина. Символизирует расставание.

53

Лэнгли – территория в округе Фэрфакс в штате Виргиния, где находится штаб-квартира ЦРУ; часто употребляется в качестве синонима для обозначения этой организации.

54

Норман Роквелл – американский художник и иллюстратор. Работы посвящены гражданскому праву, борьбе с нищетой и исследованиям космоса.

55

«Дам-дамс» (англ. Dum-Dums) – классические маленькие леденцы на палочке, выпускаемые в США с 1924 г.

56

Расстрел в Кентском университете – трагедия, произошедшая в г. Кент, штат Огайо 4 мая 1970 г. в ходе протеста против войны во Вьетнаме.

57

Джейн Гудолл – британский приматолог, этолог и антрополог.

58

«Алая буква» (англ. The Scarlet Letter) – роман американского писателя Натаниэля Готорна.

59

«Грейхаунд Лайнз» (англ. Greyhound Lines) – крупнейшая в Северной Америке автобусная компания, основанная в 1914 г. Маршруты соединяют более 3700 пунктов в США, Канаде и Мексике.